Садо-гоморрские грехи

— Честно говоря, я и сам ничуть не отличаюсь сдержанностью. Совершаю ошибки снова и снова. Однако за все действия рано или поздно приходит ответственность. Не отрицаю… — сказывал Вэй Усянь с мрачным выражением лица. — Лань Чжань… Второй нефрит ордена Лань — прекрасный человек. Столь благороден и благочестив. Без единого дурного помысла, без изъянов. Как внешне, так и внутренне он мужчина с идеальными моральными качествами. — Приоткрыв рот в тугой полуулыбке, Вэй Ин продолжил: — Совершенствуем тело и дух мы с ним уже около семи лет. За минувшие дни и ночи мы много пережили и прошли. Иногда он был бесчувственным и отчуждённым. Мог игнорировать мои капризы. К слову, и я не сказка… Наш брак можно было назвать счастливым, но есть одно «но». *** Вэй Усянь не мог не согласиться: его вправду привлекали мужчины. Да, ему нравились мужчины! Да, он любил с ними флиртовать! И да, он был обрезанным рукавом! Но кто ж знал, что его предпочтения уйдут далеко за рамки людской морали и естества. *** — Я хочу жить с моим ослом Яблочко в ослином стойле! Многие, заслышав такие слова, сваливали всё на нежелание Вэй Ина ступать на территорию Облачных Глубин. Однако совсем немногие замечали в этих словах некий подтекст. А самое главное — подтекст полностью обрисовывал его предпочтения. Сам Старейшина Илин чуть ли не спину гнул, скрывая свои тёмные делишки. Ведь знал, насколько быстро распространяется людская молва. К тому же он не просто заклинатель, использующий тёмную энергию, а основоположник пути тьмы, Магистр дьявольского культа. А такие знаменитые личности чуть ли не являются источником всяческих сплетен. Плюсом ко всему есть Лань Ванцзы, чья репутация может здорово пошатнуться, узнай об этом кто-нибудь. *** Обычно, наведываясь в разные резиденции и города, Вэй Ин при всём желании не мог отказать себе в покупке вина. Вот и сейчас, прибыв в Юнмэн, мужчина мог наконец вдохнуть пряный аромат, шатаясь по улицам, и отведать пьянящий вкус алкоголя. Не забыв прихватить с собой Ханьгуань-Цзюня, который обеспечит все его расходы. *** Засев в местном трактире за распитием вина, Вэй Усяня посетила мысль: «А не напоить ли Лань Чжаня?» Естественно, он так и поступил. Напоил. Подождал, пока тот уснёт, и смылся себе спокойно, не забыв попросить хозяина трактира последить за спящим, заплатив кругленькую сумму. С какой стати он так поступил? Хмм... Просто Лань Ванцзы ни на секунду не оставляет его одного. И так случается всё чаще и чаще. В последнее время даже личного пространства поубавилось. Что уж говорить о совершении тёмных делишек. Но сейчас можно заняться собой. Заняться всем, что вздумается. Самое главное — найти потайное место. И сказать по правде, у Вэй Ина есть одно на примете. Кошка гуляет сама по себе, а Вэй Усянь всегда умел находить укромные уголки, где никто не мешал бы ему делать всё, что он захочет. Собачья будка. Нет, он всё ещё до дрожи боится собак, конечно, он выбрал заброшенную будку. Заброшенную, большую будку, по всей видимости, когда-то принадлежащую какой-то здоровенной собаке. А около будки находилось ослиное стойло, где на зелёной травке топтался серый ослик, важно задирающий голову и хрустящий сочным плодом яблока. Вэй Усянь воззрился на животное. Ослик перестал жевать и посмотрел в его сторону. Помедлив, А-Сянь прежней улыбкой, но другой интонацией изрёк: — Яблочко, ты скучал по мне? — говор был каким-то странным: пониженным, незнакомым и каким-то... подозрительным. Животное только что проглотило пожёванный плод и с большим энтузиазмом принялось искать ещё, нарочно не замечая подходящего Вэй Ина. К сожалению, поиски не возымели успеха, поэтому Яблочко подняло морду, недавно устремлённую в траву, и почуяло опьяняющий запах. Прямо перед глазами висело спелое, наливное, большое яблоко. Животное разинуло пасть, вытягивая шею, намереваясь откусить хотя бы кусочек, но фрукт уворачивался, от чего ослик прилагал все усилия. А Вэй Ин, дёргая за гребешок яблока, постепенно отходил назад. Лицо его светлое освещала широкая ухмылка. При каждом промахе Яблочка мужчина на его глазах откусывал по кусочку, таким образом разыгрывая аппетит животного. И только когда Вэй Усянь столкнулся со стеной будки, он остановился и быстро запихнул остатки фрукта в пасть животного. Потом достал из-за пазухи ещё фрукт и кинул внутрь будки. Как и следовало ожидать, осёл на всех парах ринулся туда. А мужчина, щуря глаза, огляделся по сторонам и залез следом. Каморка была до жути мала, однако достигала высоты здорового осла. Так что животное имело возможность вытянуться, Вэй Усянь же, к сожалению, был вынужден проползти под, уставившись в жующую ослиную морду. При поглощении плода некая часть слюны выделялась в уголках рыла, потом тоненькой тягучей ниточкой медленно стекала на лицо заклинателя. Каждый человек, почувствовав слюну животного на своём лице, забрезговал бы, яростно вытирая кожу рукавом. Но Вэй Усянь был не из этих. Ему это, наоборот, нравилось. Нравилось щупать ослиную морду. Нравилось шлёпать животное по заду. Нравилось дёргать за хвост, накручивая на палец. Нравилось... Чёрт, ему это так нравилось. Он пробовал с многими: с козлами, свиньями, лошадьми, кроликами. Даже умудрился с собакой Цзинь Лина, Феей. И, конечно, это не закончилось добром. На следующий же день А-Лин обнаружил, что собака как-то странно передвигается, побаивается его, хотя он её хозяин. А брюхо животного окровавлено — это заметилось, когда Цзинь Лин втайне от старшего дяди пошёл на встречу с Лань Сычжуем. Тогда они сидели на кровати в гостинице, ведя не очень приличные разговоры, а собака, целый день скулившая, запрыгнула на колени хозяина, оставив красный след. Завидев его, глаза Цзинь Лина расширились. Он уж подумал, что это от него, а Сычжуй лишь хохотнул. На следующее утро Цзинь Лин отправился в Башню Золотого Карпа. Там обратился к младшему дядюшке. На что тот бросил шутку: — Красные деньки у твоей собачки. Но в конце позвал лекарей. Те провели тщательный осмотр и вынесли один вердикт: — Животное было подвергнуто насилию. Молодой господин Цзинь, в ваших кругах подозрительного поведения не наблюдалось? И оно наблюдалось. Тем не менее Цзинь Лин не мог принять сей факт. Как и то, что Мо Сюаньюй — это теперешний Вэй Усянь. Он попросту не мог в это поверить. Как его лучший друг стал жертвой сексуального насилия? Ладно человек, но животное... Это ж абсурд! С того инцидента минуло больше трёх недель, и Цзинь Лин сделался более осмотрительным. *** Что ж, теперь, находясь под животным, Вэй Усянь достал очередное яблоко и всунул в ослиную ряху. На протяжении его пережёвывания мужчина просчитал время и через каждые четыре минуты давал ему фрукт. При первой попытке ослик принял угощение с громким чавканьем и причмокиванием. А заклинатель в тот момент творил невесть что. Протягивал руки к волосатой мошонке животного, порой инстинктивно дёргал за хвост, всячески сжимая и оттягивая, на что ослик показывал своё недовольство через фырканье. Задобрило лишь то, что человечушка кормит яблоками. Это единственный аргумент, из-за которого Яблочко не спешил уходить, пока не почувствует реального дискомфорта. К тому же много яблок не бывает. Потирая, пощипывая два яичка ослика, Вэй Усянь дожидался, пока они затвердеют. Впрочем, как бы он ни старался, этого не происходило. Зато в его штанах стало тесно. Обычно подобными симуляциями мужчине удавалось довести Лань Чжаня до оргазма, но этот осёл, по всей видимости, аристократ. Что ж, попытка была не пыткой. И в этот раз ослику не суждено получить большего. Да и вообще, Вэй Ин пришёл получать удовольствие, а не предоставлять его кому-то! Поэтому Старейшина тут же откинул всякие церемонии. Раз уж он прибыл сюда развлечься, почему бы не оторваться по полной? Лёжа под животным, мужчина вытянул руки перед собой, лениво скрещивая ладони на мохнатой спине, не забыв заранее скатить штаны и откинуть прочь. Далее согнул ноги в коленях, широко раздвинув. При выполнении действий Вэй Ин не запамятовал подкармливать Яблочко, неусыпно и с надеждой жаждая вновь почувствовать влагу на лице. Опять потянувшись к яичкам, мужчина с неподдельным наслаждением вымолвил: — Будь послушным мальчиком и не ешь так много и так быстро. — Указав носком ноги на ящик в углу будки, заклинатель осведомил: — Вот уже пять слопал. Поэкономнее будь. Твоё удовольствие мне дорого обходится. Помимо того, не могу же я упрашивать Лань Чжаня постоянно покупать мне яблоки, не испытывая тяжения к ним. Опять сжав мошонку, Вэй Усянь и не предполагал, что оттуда прямо ему в лицо брызнет мощная струя горячей жидкости. Впрочем, он не препятствовал: добровольно разомкнул алые губы, встречая поток, слегка пахнущий мускусом. Стеклянно-жёлтая струя вскоре стала терять мощь, всё уменьшаясь и уменьшаясь, оставляя мокрую дорожку на нижней части рубахи мужчины, теперь источающей зловредный смрад. Только что обмоченный, заклинатель прямо-таки сотрясался, вновь принимаясь дёргать яички ослика. Подобно телёнку при грудном кормлении. Вэй Усянь был в шаге от сладостного безумия, оставалось лишь немного, чтобы утонуть в нём. Не придумав ничего лучше, мужчина начал ласкать себя, попутно думая, что же предпринять далее. Одновременно с ним Яблочко доедал фрукты. Внезапно он подметил, как кое-кто тянет к ним свои грязные лапы(руки). Ослик собирался перехватить плод, однако Вэй Усянь преуспел и откусил здоровый кусок, издав сочный хруст. Затем откусанной стороной провёл по своей коже, начиная от бёдер и заканчивая своим вставшим «небесным столбом», старательно выдавливая сок. Пару мутных капель скопились у более выпирающего конца плода и бесшумно устремились на плоть мужчины. А животное вновь почуяло дурманящий аромат и оттопало назад. Впоследствии его зад высовывалася из-за будки, а сам Старейшина вымазывал плоть. Широкие, мокрые, быстрые движения языка сделали своё дело. Талия Вэй Усяня изящно выгибалась. Белые пальцы шкрябали землю, оставляя полосы на верхнем слою. Под ногтями очень скоро скопилась грязь. Нижняя рубаха покрылась слоем пыли. А твёрдый половой член сочился белой жидкостью, которая очень скоро смазывалась под старательными излизываниями. *** Неужели вы так и будете молчать? — с горечью и нескрываемым стыдом воскликнул Вэй Усянь, и в его глазах отразились отблески костра, словно дикие пляски теней. — Ладно, тогда я выслушаю ваши мнения после того, как услышу всех. Хотя, может быть, лучше и вовсе промолчать. Что ж, принц, теперь ваша очередь...