Arknights: Павший

      Время — 18:25, день и месяц неизвестны, 1097 год.       Место — Саргон, регион Ибут.       Событие — Интерлюдия: Артурия.       — Давай что-нибудь медленное. Спокойное, а то мне сообщения разослать надо.       — Конечно, брат. Как прикажете.       Сев поудобнее на раскладном стуле, я окинула взглядом пыльный и нелепый город. С высоты крыши пятого этажа он был виден не полностью — но даже такого обзора хватало.       Тем более, погода выдалась замечательная. Ветер слегка трепал мой тёмный костюм, а солнце зашло за горизонт. Никаких бурь или загрязнений, мешающих взору.       Щёлк       Изящная ножка виолончели уперлась в землю. Пальцы аккуратно заскользили по струнам, пока глаза рассматривали устроенный Вестниками хаос.       Белокаменный «посёлок» бандитов утопал в крови. Светлые приземистые здания, с маленькими окнами и угловатыми формами, во многих местах стали красными. Поселение, стоящее прямо на сухой земле, не имело шанса спастись — мешали завесы чёрного смога.       ХРУСТ       ЧАВК       Крики отчаяния и мольбы о прощении заполонили округу, великолепно гармонируя с музыкой. Звуки борьбы, напротив, быстро стихали — ведь их очаги успешно подавлялись.       Чёрные «бабочки», вестницы моей силы, в этом принимали активное участие. Разлетаясь по улицам и переулкам посёлка, они мгновенно «накрывали» противников. Либери, Фидии, Каутусы, блохастые Перро и Лупо — без разницы. Просвещение получали все, сталкиваясь с манекенами. Безмолвные фигуры, подобно суду Закона, добирались до каждого. Заставляли открыть сердца скрываемым эмоциям.       Страх, злость, ненависть, отчаяние — каждый был обязан взглянуть в лицо «внутреннему» себе.       Взглянув на новые кляксы, я тихо вздохнула. Пока что они не напоминали бабочек — из общего имелся лишь размер. Корн говорил: «С этим помогут лишь тренировки», поэтому оставалось практиковаться, представляя, как сжимаю неподатливую глину.       Жаль, что в последние полгода поводов для практики было мало. Задания больше попадались «мирные» — доставка грузов и разумных, где «сила» не требовалась.       Впрочем... Плевать. Я успела понять главное — разумные воюют всегда. Рано или поздно, но будут конфликты. А где они — там и музыка.       Раненые, умершие, пострадавшие... Было ли их жаль? Гражданских — да, однако...       Без войн не будет концертов. Не будет искусства. Самые лучшие картины, композиции и экспонаты рождаются на крови и из крови.       БАБАХ       ВРУМ ВРУМ       Мысленно ощущая более тысячи нитей, тянущихся от рук, я слегка напрягала первые фаланги пальцев. Повинуясь усилию, кляксы меняли маршрут, не задевая моих сокомандников.       Мешали ли они? Безусловно. Но Корн сказал их беречь. Нужно повиноваться, ведь без него музыка невозможна...       По крайней мере, держать «чистым» от клякс приходилось небольшой квадрат. Михаила, постоянно превращающегося в жёлтую фигуру из света, защищала его сила. Бабочки сгорали при малейшем касании, пока «летающая артиллерия» носилась по небу. Его звёзды десятками летели вниз, превращаясь в «Покаяние».       Интересно... Либери заявлял, что враги, сгорающие дотла в раскалённых лучах, раскаивались. «Свет очищает бренное тело, вознося душу». Возможно, правда? Ах, как же это захватывающе...       БАБАХ       Тем более, лучи не трогали неорганику. Два в одном — чистая зачистка с минимумом повреждений. «Хорошее Колдовство», как говорил Корн. Даже немного завидно — высокая похвала...       Мой взгляд перешёл дальше, на Блейз, Верданта и Кошмар.       Фелине, всегда работавшие вместе, сейчас сражались у небольшой теплицы. «Горящая» бензопила часто мелькала в воздухе, а её владелица уверенно шла вперёд, ступая по трупам. Вся заляпанная алой жидкостью, с ухмылкой на лице и побелевшими от усилия руками — настоящий рыцарь апокалипсиса.       «Вампирша» предпочитала действовать хитрее, постоянно перемещаясь в трёх плоскостях. Гибкое аномально сильное тело позволяло лазать по стенам, носиться по крышам и быстро спускаться, нанося удары в спину. Чаще всего враги не успевали понять, что именно их настигло.       — Иду... Напролом!       ВРУМ ВРУМ       Прикрывая друг друга, девушки справлялись даже против больших групп врагов. В этом стоило благодарить Корна, вбивающего в головы важность командной работы. Одиночки, если они не «аномалии», быстро дохнут.       Довернув голову, я увидела Верданта, коему Фелине выигрывали время.       Всегда таскавший большой рюкзак и «горный» костюм, он деловито обчищал теплицу. Методично режа растения, хвостатый что-то внимательно писал, после чего возился со склянками.       — Что-то не так?       Копаясь в передатчике, Корн махнул рукой, не глядя на меня. Этого не требовалось — брат лучше всех умел контролировать местность.       Вот и сейчас, сидя на стуле, он напоминал непоколебимую гору. И это без призванного Мрака...       Посмотрев в чёрные глаза, я с улыбкой кивнула, сделав небольшой поклон.       — Просто думаю, чем занят Вердант.       Он пожал плечами.       — Растения режет.       — Да... В теплице.       — Ну а где им... Погоди. Посёлок же наркоторговцев.       Щёлкнув крышкой портсигара, Корн деловито взял рацию.       — «Хвостатый, ты чего там с растениями копаешься? Увижу красные глаза — свяжу и поить тебя не буду.»       — «Командир, тут есть образцы редкие. Биологи просили к ним тащить такое... Ну и мне в коллекцию.»       — «Кактусы и наркоту?»       — «В том числе. Из той же конопли от верёвок до масла делают... И вы знаете, я к наркотикам равнодушен.»       — «А Паан кто жуёт?»       — «...Это лёгкий стимулятор. Вы сами знаете.»       — «Ладно, хвостатый, отбрехался... Аккуратнее, к тебе сзади подбираются.»       — «Вижу.»       Вердант слегка кивнул. Когда низкий Либери прыгнул, сжимая клинок, Фидия не глядя выстрелил проводником. «Пистолет», направленный за спину, выплюнул толстую зелёную струю.       ХЛЮП       Страшно крича, пернатый с разъеденным кислотой лицом упал навзничь. Агония продлилась недолго — подбежавшая Кошмар нагнулась...       — Буэ!       Поток красной жижи расплавил голову Либери. Беспристрастно взглянув на это, Вердант продолжил закручивать баночку.       Как же это захватывающе — когда вся команда работает вместе. Единым, сильно разносторонним организмом.       Потоки бабочек ускорились, направившись вдаль, к немногочисленным выжившим.       Связанные командиром, вечно направляемые в разные места и сеющие там хаос. Сборище особых личностей, психов, которых мог контролировать лишь кто-то навроде Корна...       Направляя в благое русло, заставляя работать и выполнять задачи.       Блейз, обладательница Янского акцента. Храпящая и разговаривающая во сне с пилой, шумная, обожающая пиво — она пугалась пауков и разговоров про крайний восток. Было забавно, как уверенная и «горящая» женщина неловко переводила тему. Ещё забавнее — смотреть на искреннее непонимание, почему все сторонились «мясника», постоянно расчленяющего разумных.       Кошмар с Найтмер были противоположностями. До смерти боящаяся заика — и ещё более нервозно-стеснительная «Вампирша», скрывающая страх за бравадой. Словно Залак, загнанный в угол, вынужденный что-то доказывать миру — даже когда последнему плевать.       Вердант... Середина. Спокойный ботаник, постоянно возившийся с растениями. Ничего особенного, кроме исключения из пяти команд Родоса из-за конфликтов. Какое-то фантастическое умение не уживаться с другими расами, попадая в драки.       Михаил, «Ангел», был религиозным фанатиком. Абсолютно непоколебимым, серьёзным, заботящимся о сестре. Он молился три раза в день, соблюдал все посты, жертвовал на благотворительность, старался не ругаться — образец «света»... Если не учитывать маленького факта — верил он согласно догматам Иберийской церкви. Причём даже не официальной, а какой-то ныне разрушенной секты. «Течения», как пернатый любил поправлять.       Их в Королевстве развелось как звёзд на небе. Однако, конкретно это... Удивляло своей практичностью. Дозволялось всё, в том числе убийства, ради «Спасения души».       Что подразумевала последняя строчка? Определения, кроме как «Свершение добра», не имелось.       Жестокая личность из разрушенной страны — образец мужества.       Верга... С ней всё было сложно. Страшная и скрытная особа, вообще не имевшая моральных границ. Сейчас она копалась с безмолвными бойцами в подвале — и я была рада этому. Рогатая Капринка буквально физически давила присутствием. Не как Корн — более удушливо-кроваво. Вообще не могу понять, как настолько разные личности познакомились.       Кристен...       Покосившись на валявшуюся пузом кверху кошку, я мысленно умилилась. Забавный зверь. Своевольный, при этом ласковый. И шёрстка приятная на ощупь.       — Корн, могу ли я ускориться?       — Хочешь?       — Пожалуйста.       Он махнул рукой, давая разрешение.       На моём лице появилась широкая улыбка. Рука со смычком ускорилась — мелодия, ранее грустная и медленная, превратилась в экспрессивную «реку».       Здорово... Как же здорово! Столько довольных слушателей! Увидеть бы лица надменных ублюдков из школы и училища — где они сейчас? Выступают в забегаловках и на пыльных сценах? Настоящие гении проводят концерты где угодно, в любых условиях — будь то зимний заснеженный Урсус или жаркие пустоши Боливара!       Прикрыв глаза, я слегка выгнулась.       Постоянные командировки, переходы с места на место, даже заключение в тюрьме — справедливая плата за удовольствие творца. Создателя, осеняющего своим талантом Терру.       Под затихающие крики я, непризнанный гений музыки, продолжила играть.       

***

      Вечером, уже на Родос Айленде, наступило время любимого хобби. Сидя в «нашем» холле — светло-сером помещении с множеством мебели, я села за небольшой стол.       Порывшись в рюкзаке, мои руки достали пухлый дневник, ножницы, а также клей со скотчем. Оттуда же, изнутри среднего отделения, были извлечены две газеты. «Боливарский стервятник» и «Галльский рупор».       Меня не интересовали новости, интервью или громкие происшествия — Корн, в случае нужды, расскажет о событиях раньше любой прессы. Страницы со скандалами, погодой и остальными «мелочами» также оказались безжалостно отброшены в сторону. В конце руки бережно ухватились за две колонки.       Весть о моём концерте, пусть и в контексте «Отряда Вестников» — даже фото имелось...       Вторая, более важная — рецензия критика. Не самого лучшего, Каприна из Галлии, но хоть что-то...       Внимательно вперившись глазами в строчки, я начала читать.       ...Да он издевается!       — Охреневший рогатый ублюдок!       Страница газеты оказалась порвана пополам. Члены отряда обернулись в мою сторону, в том числе — Михаил, держащий на руках Соню.       Десятилетняя черноволосая девочка, одетая в простое светлое платье, пока что не вернула разум. Реабилитация шла долго и муторно. Практически не разговаривая, привыкая к «маленькому» телу, она вечно крутилась вокруг Ангела...       А также нас. На удивление, не боялась даже Верданта, дёргая того за хвост. Фидия кривился, но мужественно терпел, не находя в себе силы прервать «игру».       ТУК       ТУК       — Что такое, Виртуоза?       Блейз, не отрываясь от игры с Найтмер в настольный теннис, спросила меня.       — Критик, скотина, написал дрянь. Видите ли «Моя музыка слишком эксцентрична, безумна и выходит далеко за рамки классики». Чванливый ублюдок, искусство — это преображение и поиск новых форм ради эмоций. Элегия их вызывает. Значит, уже стоит намного выше всего позора, выпускаемого консерваториями!       ТУК       — Э... Всё так...       Аккуратно начав говорить, она отхлебнула пива из большого бокала.       — Ты, вроде, говорила: «Критика ничего не значит»?       — Да, но почитать ведь интересно...       Обнаружив, что грызу ноготь, я прервалась. Пускай. Не понимают настоящего гения? Им же хуже...       ТУК       — Кстати, народ, а куда командир свалил? И наш зелёный с кошкой?       Сидящий на кресле Михаил осудительно покачал головой.       — Начальство уходит, Найтмер... Да, Соня?       — Абвуда.       Держа всей рукой жёлтый маркер, она старательно рисовала на бумажке большую звезду.       — Не спорю... Эй, какого ты пьёшь и играешь?       Фелине вытерла пот со лба, смотря на Блейз. Та, машинально сделав «слёрп», пожала плечами.       — Так успеваю... Кошмар позови, она Усилитель — сравняем счёт.       — Не. Она отвратительно... Враньё! Нет, реально убого играет...       На ходу махнувшись туда-сюда личностями, она продолжила:       — Так вот — где наше начальство, в том числе зам, и хвостатый?       — Второй — точно в лаборатории. Занесла ему бутербродов с кофе, а то ведь забудет поесть. Кристен всегда появляется когда хочет. Корн с Вергой же...       ТУК       — Виртуоза, ты знаешь?       — Должны быть в Латерано. Сказали, в случае чего писать на передатчик.       — А ты не отправилась?       — Нет.       Аккуратно взявшись за газету, я начала орудовать ножницами. Требовалось аккуратно вырезать фотографию и слова под ней, после чего вклеить их в дневник.       Вопрос — клей или скотч? Клей позволит прикрепить бумагу аккуратней, но... это Боливарская газета. Слой совсем тонкий, вдруг расплывётся?       С другой стороны, скотч всегда заметнее.       Хм... А если нарезать его маленькими полосками и крепить только уголки? Мне ведь нужно только чтобы держалось...       Хорошая идея.       Раскрыв дневник, я сказала:       — Не вижу никакого смысла. Мне в Священном городе делать нечего.       Вдруг на Федерико нарвусь? Тупоголовый предатель без мозгов запросто закатил бы истерику при личной встрече.       Ненавижу его. Как за показания на суде — так и просто за отсутствие интеллекта. Его полностью уничтожил и поглотил быт Исполнителя...       Правду говорят об этих бесполезных сволочах.       — Серьёзно?       — ...Почему ты так удивляешься?       — Я думала, что Священный город... ну...       Блейз замялась. На её лице появилась глубокая складка, демонстрирующая работу мозга.       — Это Священный город.       — Какое точное определение, Блейз... Я поражена.       — Эй, не издевайся! Ты поняла мою мысль.       — Ага. Дело не в Латерано — а во мне. Максимально паршивые воспоминания. Здесь лучше.       — О-кей. Поняла.       Посмотрев в пустой бокал, Блейз потянулась.       — Тайм-аут! Я за добавкой.       — Я тогда тоже.       — Эй, только не напивайтесь!       Мне показали большие пальцы, после чего девушки вышли в коридор.       Интересно, чем мне заняться? Слоняться по Родосу не хочется, пить и есть тоже, игра...       Снова виолончель? Впрочем, почему бы и нет.       Расстегнув кейс, я быстро установила инструмент и начала играть. Без применения Колдовства, поскольку за такое Корн обещал оторвать голову — и в это охотно верилось...       Чисто разминка пальцев.       — Ха!       Соня, оторвавшись от рисунка, подняла на меня взгляд карих глаз. Улыбнувшись, я кивнула ей.       — Желаете чего-то более весёлого?       — Д... Да. По... по... пожалута.       Изменяя привычке, я начала быстро водить смычком по струнам, «извлекая» из них быструю мелодию. Слегка подпрыгивая, Урсус невпопад хлопала в ладоши, искренне веселясь.       Да и Михаил, обычно сдержанно-серьёзный, сменил привычное выражение лица на улыбку.       Проводя так время, мы чуть не пропустили приход Верданта. Бредя скорее на «автопилоте», с потухшими глазами, он вошёл в холл. Лицо, чем-то запачканное, стало цвета сажи; на руках не было живого места — кисти и запястья были усеяны небольшими синяками, раздражениями и микропорезами.       Подождав, пока хвостатый не рухнул на свободное кресло, Михаил спросил:       — Вердант... С тобой всё в порядке?       — А? Чё... В полном. Забейте.       — Выглядишь так, будто дрался.       — Не. Растения кормил. Надо будет прополкой заняться, а то ращу и ращу. Сам уже плохо знаю, что именно.       — Разве растения способны кусаться?       — Мои — вполне. Я всё хочу плотоядных падальщиков вывести. Чтобы с огромными «кувшинками» и биомассу перерабатывали бодро.       — Позволь узнать, зачем?       — Для бедных регионов. Чтобы им энергию на печки не тратить. Вот так пихнул труп в цветок, даже заражённый чем-то — и ноль проблем, растение его утилизировало.       — Похвальная цель.       Михаил серьёзно кивнул.       — Спасибо.       Смущённо почесав затылок, Вердант продолжил:       — Вообще, у меня много проектов. Наконец-то реализовывать начал, а то раньше времени не хватало. Идиоты. Будто не понимают, что у состава должно быть свободное время, как у нас сейчас.       — В этом заслуга лишь Корна. Он позволяет нам отдыхать, не таская с собой.       — Я про это и говорю. Спасибо ему.       Кивнув в ответ на мои слова, Фидия «растёкся» на стуле.       — Он ведь в Латерано?       — Да. Пока выходной...       — Значит, отдыхаем. В бильярд кто-то хочет?       — Я бы не отказался...       Ангел прервался, посмотрев на Соню. Оставлять девочку одной было нехорошо — она могла начать нервничать, переживая.       Протянув руки вперёд, я хмыкнула.       — Давай посижу. В будущем где-нибудь меня подменишь.       — Спасибо огромное. Если что — она сытая, пила совсем недавно.       Сложив руки в благодарственном жесте, Михаил оставил в холле рюкзак Урсуса.       Когда они вышли за дверь, я высунула язык.       — Бэ!       — Ха!       Звонкий смех разлился по комнате.       — Раз хочешь развлечений... Сказка?       — Пожалта. Тотя.       Ответом мне стало безмятежное лицо и рука, схватившая меня за нос.