Ломающий пророчество

***

Они сидели на полу у низкого стола - между ними свеча, вино и плед, который Поттер натянул на себя, почувствовав, что ковер на полу не спасает его от легкого сквозняка. Гарри - в мягкой домашней рубашке, которая была ему великовата, в теплых носках, с немного растрепанными волосами, Том - спокойно элегантный. - Если ты думаешь, что я прощу тебе так быстро ту выходку, то ты ошибаешься, - сказал Гарри, отводя взгляд в сторону. - Хорошо, я подожду, - сказал Реддл, откидываясь назад с явным самодовольством. - А теперь слушай внимательно. Мы играем в «Я никогда не». - Это вроде детской игры? - Гарри прищурился, с подозрением глядя на вино. - Смотря что ты под этим понимаешь, - усмехнулся Том. - Суть простая. Один из нас говорит: «Я никогда не...» - и называет что-то, чего не делал или якобы не делал. Если другой это делал - он пьет. Если оба делали - пьют оба. Если никто - никто. Достаточно просто. Гарри смотрел на бокал, как будто изучал очередное зелье. - Игра требует тактики? - задумчиво спросил он. - Если я скажу что-то слишком конкретное - это будет неинтересно. Если слишком общее - ты не поверишь. Нужно выбирать утверждение, которое звучит правдоподобно, но не слишком очевидно... - Поттер, - перебил его Том, прищурившись, - ты так анализируешь каждую игру? - Только те, в которых могу потенциально проиграть, - спокойно ответил Гарри. Но губы дрогнули в усмешке. - А я, очевидно, слабый игрок. Во мне как минимум меньше веса, быстрее метаболизм, так что если бы я даже умел пить, все равно бы… - Поттер, - оборвал Том, сузив глаза еще сильнее. Их взгляды на мгновение сцепились - не враждебно, но любопытно. В них было что-то… свое. Что-то, чего ни один из них пока не называл. - Хорошо, я понял. Просто вопросы. Цели победить, как я полагаю, нет, - сказал Гарри. Голос у него был чуть тише, чем обычно. Том кивнул. - Тогда просто начнем. Но если что, ты знаешь, где у меня лежит протрезвляющее. Хотя, я думаю, что хватит и этих двух бутылок. - Чу́дно. Тогда я первый. - Том усмехнулся, в его голосе появилось нечто мягкое, обволакивающее - тот самый бархат, от которого по коже шли мурашки. Он медленно налил вино в оба бокала, наблюдая, как жидкость плавно стекает по стеклу. - Я никогда не хотел что-то исправить в прошлом. Гарри задумчиво наклонил голову в бок, о чем-то усиленно задумавшись. Потом он неторопливо поднес бокал к губам и сделал осторожный глоток. Вино оказалось на удивление неплохим - мягкое, с легкой сладостью и длинным, теплым послевкусием. Неожиданно вкусное. Гарри позволил себе короткую паузу, прежде чем снова заговорить. Реддл, отпив немного и молча изучив напиток, бросил на него взгляд из-под длинных ресниц - настороженный, словно хищный. В его взгляде читался немой вопрос. - Я бы исправил кучу ошибок: создал бы лабораторию сразу на первом курсе, начал бы пользоваться доставкой с Косой Аллеи… - То есть ничего глобального? - Реддл усмехнулся, но в голосе слышалось удивление, будто он ожидал другого. - Нет, - пожал плечами Гарри. - Поэтому я и сделал только небольшой глоток. Но все же… Это что-то, что я бы изменил. Наверняка, вспомнится еще куча всего похожего. Значит - считается. - Ты вносишь правила в игру, в которую играешь впервые, - с ленивым раздражением протянул Том, наполняя его бокал еще больше. - Так дело не пойдет. Было - пей, не было - не пей. Все. - Хорошо. Теперь, как я полагаю, мое утверждение… - задумался Гарри, опуская руку на подставленный кулак. - Я никогда не курил. По крайней мере, в этой... жизни точно. Том, отведя взгляд куда-то на стену, сделал глоток. Поттер насмешливо поднял бровь. - Это было модно, - сказал Реддл, и в голосе проскользнуло легкое презрение. - Курили все. Везде. Постоянно. Буквально постоянно. Если мне не изменяет память, то пара сигарет были дешевле хлеба и продавались даже детям из приюта. Но да ладно. - Он отмахнулся, будто стряхивая мысль. - Я никогда не хотел быть другим человеком. Том к вину не притронулся, а вот Гарри сделал несколько уверенных глотков. Не дожидаясь вопросов, он сказал сам: - Мои проблемы практически всегда так или иначе были связаны с именем, с тем, кто я. По крайней мере особо серьезные - один старик чего стоит. Не спорю, определенная выгода от известности есть, но все же я предпочел бы более тихое существование. Но, должен признать, что уже давно смирился с тем, что это невозможно. - Реддл кивнул, задумчиво наклонив голову. - С тобой мне все понятно, так что полагаю теперь мой ход, верно? Гарри ненадолго задумался над своим утверждением и будто не найдя среди разбегающихся от вина мыслей чего-то другого сказал: - Хорошо. Я никогда не чувствовал себя в безопасности. Оба неторопливо отпили из бокалов, смотря друг на друга. Гарри слегка прищурился. Том молча кивнул ему, будто прося его пояснять первым. - Я чувствую себя здесь в достаточной безопасности, - начал Поттер. - Я трижды проверил возведенные тобой чары на доме и остался более чем доволен. Даже не счел нужным добавлять что-то от себя. Во всех остальных местах я всегда спал с палочкой и под подушкой, и на руке. На всякий случай. Реддл налил еще вина в бокал Гарри, потом в свой, но продолжал смотреть на него, как будто искал в его словах скрытый смысл. - А твой прошлый дом..? Гарри откинулся назад, оперся рукой на ковер. Теплый свет скользнул по его лицу, вырисовывая мягкую линию подбородка и чуть нахмуренный лоб. Он смотрел в бокал, но говорил ясно: - Это была иллюзорная безопасность, так что не считается. Как бы не было жаль, стоит признать, что тот случай стал хорошим жизненным уроком. Теперь я уже куда менее наивен. - Он немного улыбнулся, чтобы разрядить обстановку, но взгляд его остался холодным. - Я так полагаю, и ты тоже чувствуешь себя в безопасности именно в этом доме? Том кивнул, но решил оставить тему без разъяснений. Поттер не настаивал. - Знаешь, это даже немного забавно, - сказал Гарри, - иметь такой крепкий сон одновременно с паранойей. Если кто вломится, я ведь даже не проснусь, но перед тем как усну, я должен убедиться что место безопасно. Я даже Фили спрашивал о чарах здесь, когда ты только меня перенес. Я успокоился, когда она сказала, что они твои. И... уснул. - Сочту это за комплимент, - тихо усмехнулся Реддл. - Так, теперь мое утверждение... Он ненадолго задумался перебирая в голове воспоминания и неожиданно сказал: - Я никогда не был верующим. Гарри заметно нахмурился, задавая себе аналогичный вопрос. Том тем временем даже не пытался отпить из своего бокала. - Честно сказать, я даже не знаю, - наконец сказал он после паузы. - С одной стороны сама концепция чего-то божественного мне совершенно не близка, а с другой - мы живем в мире, где практически возможно все, если правильно взмахнуть палочкой. Стоит поразмышлять об этом на досуге. Но, думаю, меня можно назвать агностиком. А ты, стало быть, убежденный атеист? - Убежденный - да, и довольно давно. Но все же это не отменяет того факта, что я жду твою протянутую руку в аду, - усмехнулся Реддл одной стороной лица, приподнимая брови. - Но если рассуждать серьезно, желание уверовать у меня отбили еще в детстве. Нас водили в церковь каждое воскресенье в добровольно-принудительном порядке. Там был отвратительный священник, который во имя своей веры таскал за уши и не брезговал розгами, говоря, что «рука его - это рука божья, и наказание наше - кара небесная». - Мерлин... - В конечном итоге, лет в семь я не выдержал и поджег святую воду в чаше. - Ты серьезно? - прыснул Гарри. - Абсолютно, - с невозмутимым видом подтвердил Том. - После этого меня туда больше не пускали. Называли Дьяволом во плоти, но в целом, должен признать, что я остался доволен результатом. - Забавно. Меня Вернон тоже так называл. Даже жаль, что под рукой не было святой воды. Я бы отхлебнул. Том впервые за все время по-настоящему улыбнулся. Улыбка вышла широкой и непривычно непринужденной. Он сложил руки на груди, наклоняясь в сторону, будто стараясь немного скрыть ее. - Теперь твой вопрос, - подсказал он. - Да, точно. - Гарри подпер голову рукой, задумчиво обводя взглядом ковер. - Я никогда раньше не засматривался на мужчин. До вот... вот этого всего в общем. Том выждал несколько секунд, а затем с чуть скрываемой ухмылкой немного отпил из бокала, не сводя взгляда с Поттера. Медленно. Вкус казался особенно насыщенным. - Действительно? - переспросил Гарри, приподняв бровь. - Я, в конце концов, живой человек, - невозмутимо ответил Реддл покрутив бокал в руке. - Но стоит сделать важное уточнение: в целом я не считаю важным в этом вопросе половую принадлежность. А ты...? - Хм... Я... - Гарри немного замялся. - Я, кажется, вообще ни на кого не засматривался. Даже если опустить вопрос физиологии, то в конечном итоге меня не привлекает вообще никто - ни девушки, ни парни. Кроме... тебя, разумеется. Это достаточно странно? Том склонил голову на бок, изучающе посмотрел на Гарри и ухмыльнулся шире, позволяя себе короткую паузу. Поттер сам того не понимая, подлил масла в огонь; признание прозвучало просто, буднично - но для Тома оно стало почти интимным жестом. Не просто интерес, не просто влечение. Исключительность. Это «только ты» не оставляло простора для двусмысленностей. И Реддл уже знал: он не позволит этому измениться. Никогда. - Не вижу абсолютно ничего странного, - неторопливо сказал он, приподнимая бокал и обводя комнату взглядом, намеренно стараясь придать голосу ровный тон. Однако в нем все равно проскальзывало отчетливое удовлетворение. Взгляд против воли снова вернулся к Гарри, скользнул по линии челюсти, шеи. - Я могу даже придумать новый термин для твоей ориентации. - Составь список, пожалуйста, в алфавитном порядке, - отозвался Гарри, на этот раз не скрывая улыбки, - Я ознакомлюсь. Могу понравившийся прямо на дверь повесить. - Договорились. А теперь - мой ход… - протянул Реддл, расстегивая пуговицу на воротнике, чтобы легче дышать. - Я никогда не боялся по-настоящему сильно. Поттер прокрутил в голове последние несколько лет и сделал один короткий глоток, позволяя терпкой, бархатной жидкости скользнуть по небу. Вкус показался ярче, чем прежде, насыщеннее - то ли он уже немного захмелел, то ли разговор стал куда интереснее. Том тоже его сделал и теперь каждый ждал пояснений от собеседника. Гарри начал первый: - Мне пришел в голову случай. Тот, о котором я, по крайней мере, не рассказывал, - чуть задумчивее сказал он, проводя по краю бокала пальцем. - Мы поругались со Снейпом - я не мог использовать палочку, а без нее атаковать просто не решился. Он был так зол, что в следующий наш разговор я ему угрожал. Реддл слегка подался вперед. Взгляд стал внимательнее и острее. - Поподробнее, - тихо, но с нажимом произнес он. - Он не подпускал меня к сложному эликсиру и хотел взять клятву, что я не притронусь к зельям, которые опережают школьную программу больше, чем на год. Мне это, разумеется, не понравилось. В общем, он сорвался. А в следующий раз, когда у меня уже была одна безнадзорная палочка, я выставил ее на него прежде, чем он успел подойти. Думаю, это было испугом. - А я, выходит, много пропустил, - заметил Реддл, слегка склонив голову. Его глаза блеснули. - Когда ты только успел? Мы ведь познакомились, когда ты был всего лишь на втором курсе. - У меня, знаешь ли, насыщенная жизнь с того самого момента, как я сюда попал. Если это вообще можно так назвать, - спокойно ответил Гарри. - А у тебя? Он посмотрел на Тома поверх бокала, чуть прищурившись. - Про приход старика в приют ты знаешь - это сложно назвать страшным, по сравнению с тем, что было в моей жизни, но он стал буквально первым человеком, с кем я познакомился в магическом мире. Достаточно неприятно. - Он снова взял бокал в руку, медленно покачал его, наблюдая за багровыми волнами внутри. - А еще... еще когда я забирал из тебя крестраж. На секунду мне показалось, что ты не дышишь. И что... я стал тому причиной. Гарри долго молчал. Потом опустил взгляд и только тогда заговорил, тихо: - Вот как… Тебя это еще гложет? - Все в порядке. Я выдохнул, как только ты открыл глаза. Просто стараюсь поменьше об этом вспоминать. И когда кусаюсь, никогда не делаю этого до крови. Гарри откинулся назад, отложив плед, который уже грел слишком сильно. Он на мгновение замолчал, задумчиво глядя на колышущийся огонек свечи. Та горела не столько для света, сколько для уюта, отбрасывая на стены мягкие, теплые тени. - Тогда я полагаю, что теперь моя очередь? - спросил он, поднимая взгляд. Реддл спокойно кивнул. - Я никогда не был в отношениях. Повисла пауза. Оба не притронулись к своим бокалам. Гарри чуть усмехнулся и перевел на Тома взгляд. - Ни ты, ни я, - заметил он. В его взгляде скользнула легкая насмешка. - Ну, со мной все понятно, значит, твоя очередь объясняться. Это разве не противоречит тому, что ты говорил о том, что засматривался на других..? Реддл не сразу ответил. Он чуть откинулся назад, прикрыл глаза, будто перебирая в памяти множество лиц, ситуаций, слов. Обстановка теперь казалась совершенно домашней: легкий запах вина, мерцающий огонек свечи, отражения на стекле бутылок и слегка размытые тени на полу. - Не противоречит, - наконец сказал он. - Если под отношениями ты подразумеваешь романтические свидания, букеты, прогулки за руки и все прочее - нет. Для меня это всегда было способом добиться чего-то. Целей, влияния, преданности. Достаточно было просто правильных слов и чуть больше - внимания. Посмотри сам - прошло уже полвека, а Вал все еще от меня без ума. Думаю, почившая Белла была с тем Лордом по той же причине. И обе, судя по всему, сделали то, что привело мою другую версию к власти. - Изумительно, - беззлобно парировал Гарри, поднимая брови. - Использовать свое очарование, чтобы люди делали то, что тебе нужно. - Не строй из себя моралиста, - заметно сощурившись, отозвался Том. На щеках у него уже играл легкий румянец, но глаза оставались цепкими, пронизывающими. - Вспомни Риту. - Ты не можешь ее забыть, верно? - улыбка сама расползалась по лицу. - Но я говорил ей только то, что она хотела от меня слышать, не больше. Почти как ты. И думаю, она все прекрасно понимает, но кому не приятно такое внимание? Особенно к себе. - Мне это не нравится. - Я учту. Однако, нельзя отрицать, что она нам нужна, - легко кивнул Гарри, отводя глаза, но в голосе скользнула мягкая насмешка, не столько над Реддлом, сколько над всей ситуацией. - Но раз в твоей жизни было много увлечений, назовем это так, как я могу быть уверен в том, что все… происходящее именно сейчас действительно не временный порыв? Том выпрямился. Вся легкость исчезла. Его голос стал твердым, лишенным привычной ленивой интонации: - Есть существенная разница, - говорил он. - Я не жду от тебя какой-то конкретной выгоды. И я готов идти на уступки, на что раньше бы никогда не пошел. Больше, чем на уступки. А еще у меня было достаточно времени, чтобы убедиться, что наличие тебя рядом - не каприз, а необходимость. - Гарри чуть склонил голову, но не спешил перебивать. - Это устойчивое ощущение, которое не хочет исчезать. И чем дольше ты рядом, тем яснее я понимаю: это не вспышка, не мимолетная слабость и не банальное влечение на один раз. Даже не на два. Не на десять. Это стало частью меня. И я не отпущу. - ...и ты готов отказаться от чего-то другого? Поставить мои интересы выше остального..? - Если для того, чтобы быть рядом, ты захочешь сжечь Министерство - я его сожгу. Надо будет воскресить Альбуса - займусь Некромантией. - Звучит очень... серьезно, - смог сказать Поттер, сглотнув. Том не сразу заговорил снова - он явно обдумывал следующее утверждение, а его пальцы рассеянно стучали по ножке бокала. - Я никогда не чувствовал себя таким… живым. Оба практически одновременно сделали глоток. Вновь повисла тишина, но теперь уже не неловкая, скорее насыщенная, наполненная какими-то невыраженными мыслями. Гарри, будто задумавшись, провел пальцем по ободку бокала, прислушиваясь к тихому, поющему звуку. Наконец он глубоко вздохнул, поднял бокал и, чуть медленно, будто раздумывая до последней секунды, произнес: - Я никогда не жалел, что спустился в Тайную комнату. - Слова были сказаны гораздо тише, будто самому себе. Том наблюдал, прищурившись, и взгляд его стал более внимательным, будто он уже знал, к чему все идет. - Это я так… м… говорю, что ты мне важен. И очень нужен. Том кивнул едва заметно, на его лице не было улыбки, но в глазах промелькнуло что-то мягкое. Он молча потянулся к новой бутылке и медленно налил в их бокалы еще по порции вина. - Мне, знаешь ли, вообще… не надо пояснять, - сказал он, и голос его стал глубоким, приглушенным. - Я хорошо научился понимать тебя и без слов. Поттер медленно моргнул и слегка улыбнулся. Кажется, запоздало наступил момент легкого опьянения, но ему даже понравилось это ощущение. Было в нем что-то знакомое, но он постарался не цепляться за эту мысль. Наконец, Том заговорил. Его голос стал особенно мягким: - Я никогда не позволял кому-то слишком близко подойти к себе. Они замолчали. Гарри перевел взгляд на Тома. Не торопился ни говорить, ни пить. Просто смотрел. Долго. И Том смотрел в ответ - молча, но более напряженно. В комнате было тихо, за окном потрескивал вечерний ветер. Все вокруг замерло словно в выжидании. Потом Гарри все же сделал глоток - неторопливо, осознанно не сводя глаз с Тома. А потом и еще один, будто чувствуя, что одного ему недостаточно. Реддл повторил его движение. И снова тишина. Но теперь она ощущалась совершенно по-другому. - Я могу тебя поцеловать? - выдохнул Гарри, не отрывая глаз. - Не спрашивай. Поттер, медленно приблизившись, неуверенно подался и осторожно коснулся его губ - словно пробовал, действительно ли готов сделать этот шаг. В этом прикосновении не было настойчивости, только затаенное сомнение, легкая дрожь ожидания. Том не отпрянул. Он прикрыл глаза и, едва уловив этот осторожный порыв, мягко перехватил его губы в ответ, будто намеренно растягивая момент. Вкус вина, дыхание, тепло - все сплелось в одно мимолетное ощущение. Гарри на секунду отстранился, но лишь для того, чтобы встретиться взглядом с Томом, увидеть его реакцию, и, найдя в его ответном взгляде что-то, на что он надеялся, он снова прильнул к его губам, уже немного смелее. Теперь поцелуй был чуть глубже, чуть увереннее, как будто он нащупывал границы дозволенного. Его ладони мягко легли на шею Реддла, пальцы зарылись в волосы у затылка. Прикосновение по-прежнему было осторожным, будто Гарри боялся нарушить хрупкость момента. Но стоило ему лишь немного усилить напор, как Том будто вырвался из ожидания - рывком притянул его ближе, с такой уверенностью, что Гарри инстинктивно подался вперед, едва удержав равновесие. Все произошло стремительно: секунду спустя он уже оказался сверху, усаженный на Тома, прижатый плотно, без возможности отступить даже на дюйм. Реддл не колебался. Его губы скользнули к шее Поттера, оставляя за собой горячие, пульсирующие прикосновения - требовательные, чувственные. Его дыхание становилось все тяжелее с каждым движением, и в тусклом свете комнаты его зрачки расширились, словно он впадал в транс, сконцентрированный исключительно на Гарри. Он продолжал спускаться ниже, исследуя линию скул, каждый изгиб, пока не добрался до выреза рубашки. Он не медлил: уверенно расстегнул несколько пуговиц, не давая Поттеру ни единой секунды, чтобы отстраниться. Движения были быстрыми, но аккуратными, словно он боролся с тем, чтобы не разорвать ткань. И когда он наконец впился зубами в участок кожи над ключицей, Поттер резко втянул воздух, сдавленно зашипев - коротко, неосознанно, и отчасти даже предательски. Его тело отозвалось мгновенно - импульсом жара, словно весь позвоночник на секунду вспыхнул изнутри. - Продолжай, - выдохнул он на парселтанге; голос его прозвучал хрипло, прерывисто, с дрожью, выдающей растущее возбуждение. Том на мгновение замер, с усилием втягивая воздух, сжимая зубы, будто пытаясь совладать с собой, с контролем, которого оставалось все меньше. Он посмотрел на Гарри, и, едва выдохнув, произнес: - Во имя всех темных сил, говори на… английском. - Он прикусил кожу еще сильнее, оставляя на ней яркий красный след. Руки Реддла не останавливались, продолжая расстегивать пуговицу за пуговицей, пока он не почувствовал, как Гарри начал повторять его движения на нем самом, только куда более медленно, осторожно. Том заставил себя остановиться, на секунду оторвался от его груди и перевел взгляд на лицо Поттера. Его глаза сузились, в них мелькнуло что-то внимательное, оценивающее. Гарри выглядел достаточно неловко, но он с упорством продолжал, будто не обращая внимания на это. Реддл уловил это внутреннее усилие и, как только разглядел в нем нужную для себя искру, резко прильнул к нему снова - кусая еще сильнее, еще яростнее, еще нетерпеливее, оставляя следы на губах, шее, плечах. Еще несколько поцелуев - и все. Он резко повалил Поттера на пол, дыхание обоих сбилось. Гарри отреагировал не криком, не протестом - только глухим, рваным выдохом. Мягкий удар о ковер, запах вина и воска в воздухе, тепло разгоряченных тел - все смешалось в одно. Том завел руки Поттера за голову, зафиксировал их и уперся коленом, раздвигая ноги. С губ снова сорвался сдавленный стон, но руки с силой прижатые к ковру даже не пытались вырваться. Все внимание было приковано к резким движениям и острым зубам, которые впивались то в шею, то в ключицу, то в его губы. Его тело уже дрожало от каждого прикосновения. - Если не скажешь сейчас, я уже не остановлюсь, - сбивчиво проговорил Том, наклоняясь к его уху так близко, что дыхание горячей волной опалило кожу. - Я предупреждаю. - Просто… - голос Гарри срывался, дыхание прерывистое, будто воздуха становилось все меньше. - просто скажи, что я должен делать… - Ничего, - отрезал Том, прикасаясь губами к его виску. - Слушай, что я говорю. Расслабься. И ни о чем не думай. Поттер несколько раз кивнул, словно утопая в этом голосе, в этих словах. Он почти не заметил, как пальцы Тома соскользнули с его запястий, как одна из рук потянулась вниз, и рядом с ним глухо упал бокал - капли вина разбежались по полу, багровые пятна вспыхнули на ковре, но никто не обратил на это внимания. Все стало размытым: образы, звуки, дыхание. Сознание зафиксировалось только на одном: Томе. На каждом его движении: на том, как он стягивал с себя рубашку, как звякнула пряжка его ремня - резко, глухо, нарушая вязкую тишину. Как Том прошептал несколько знакомых заклинаний. И как его глаза, алые, не отрывались от него ни на мгновение. Когда одежда исчезла, будто растворившись, Гарри даже не сразу понял, что остался полностью обнаженным. Все его внимание было захвачено горячими, неторопливыми поцелуями - они ползли по внутренней стороне бедра, по дрожащей коже живота, по напряженному, пульсирующему члену. И только когда смазанные пальцы снова обхватили его член - неторопливо, с нарочитой мучительной размеренностью, он понял, насколько напряжен и насколько сильно дрожит под каждым прикосновением. Том придвинулся ближе, практически скользя телом по его коже, пока не оказался у самого горла. Он провел носом от ключицы до уха, едва касаясь. Он прошептал: - Держи меня. За плечи. Гарри подчинился - не сразу, но уверенно. Его руки поднялись, обвили Реддла, и их взгляды встретились - один затуманенный и рассеянный, и другой - куда более голодный, жадный. Рука Тома скользнула по колену, внутренней стороне бедра. Движения были размеренными, ласковыми, но в то же время полными намерения. Гарри вздрогнул, когда рука мягко, но настойчиво заставила его раздвинуть ноги шире. Пальцы сомкнулись на бедре, фиксируя его, и один, прохладный, покрытый скользкой смазкой, скользнул ниже, коснувшись края входа. Гарри резко напрягся - весь, до кончиков пальцев, и крепче вцепился в Тома. - Спокойно, - прозвучало тихо, но твердо. Почти приказ. - Расслабься. Но прежде чем Гарри успел осмыслить сказанное, его снова поцеловали - резко, с нажимом, до боли прикусывая губу. В тот же миг палец оказался внутри. Это не было резко, не было грубо - скорее, уверенно. Решительно. Его тело дернулось, мышцы сжались, дыхание сбилось, прервалось, но Том продолжал целовать его - отвлекая, уводя от неприятных ощущений, будто принуждая переключиться только на него. Все внимание сместилось - к губам, к языку, к жару прикосновений, и под этим натиском Гарри начал понемногу расслабляться. Палец начал двигаться. Медленно. Вглубь - и почти до конца наружу. И снова. Немного глубже. Ритмично. Гарри начал поддаваться, не сразу, но постепенно - тело переставало сопротивляться, напротив, реагировало. Его дыхание участилось, спина выгибалась при каждом новом давлении, но он уже не сжимался так сильно - Том действовал с пугающим терпением, будто наслаждался каждой вспышкой напряжения в его теле. Это было странно. Незнакомо. Но стоило Реддлу прижаться теснее, как все остальное померкло. Все сжалось до этих ощущений. Гарри даже не заметил, как внутри оказалось уже два пальца, плавно растягивающих его изнутри. Внезапно его глаза снова распахнулись, он невольно прогнулся в спине и запрокинул голову от нахлынувшего чувства нового удовольствия. Зафиксировав нужное положение, Реддл лишь продолжил, но уже куда настойчивее, прерываясь только, чтобы поцеловать ключицы, уткнуться носом в шею, вдохнуть аромат кожи. Ожидание становилось почти болезненным, но он силой заставлял себя не торопиться, не прерываться, а продолжать аккуратно растягивать мягкие мышцы. - Ты… - сбивчиво прошептал он на ухо, - на удивление податливый. Само воплощение греха. - Я… умею быть… послушным, - прошептал Гарри в ответ, даже не подумав, что именно сказал. Но Том понял. И реакция была мгновенной. Его зубы резко вонзились в шею - грубо, хищно, словно это признание задело в нем что-то дикое. Гарри зашипел сквозь стиснутые зубы, но не оттолкнул, наоборот - крепче вцепился в плечи Тома, ногтями царапая кожу. Его бедра дрогнули, пытаясь инстинктивно податься вперед, к нему, ближе, сильнее, будто упрашивая о продолжении. - Вдохни, - тихо, прямо около уха. - Сейчас. Вдох. Третий палец вошел резче. Гарри сжал кулаки, ногтями впиваясь в ладони. Острая боль пронеслась по позвоночнику. - Выдыхай. Выдох. Пальцы внутри двигались без колебаний - точно, методично, как будто Том уже знал его тело. Он не искал - он выбирал. Каждое движение было выверенным, каждое прикосновение - с контролем. Не наугад, а преднамеренно: там, где должно было быть больно - было больно, а там, где слишком хорошо - почти невыносимо. Гарри чувствовал, как мышцы непроизвольно расслабляются, как сам он подается вперед. Лоб Реддла уперся в его висок, дыхание пришло в унисон, и все это - ритм, тепло, близость - было абсолютно нестерпимо. Хотелось притянуть его ближе, сильнее - как будто одних касаний уже было недостаточно. И в момент, когда он уже готов был кончить от одних только этих движений, пальцы исчезли. Том позволил Гарри немного расслабиться, словно нарочно давая иллюзию передышки, и медленно поднялся выше, выпрямляясь, нависая над ним. Их глаза вновь встретились. Порывисто, будто сдерживал себя слишком долго, он провел ладонями по его бокам, придержал бедра, надавил на них, чтобы сильнее согнуть ноги. Гарри вздрогнул, практически машинально закинул ноги ему на спину, и почувствовал, как головка члена скользнула по входу - горячая, пульсирующая. Он задохнулся, распахнул глаза и услышал: - Повтори: я твой. Сейчас. Гарри с трудом выговорил: - Твой… Том тихо застонал, коротко, грубо, наклоняясь еще ближе. - Еще. Громче. - Я… твой, - выдохнул Гарри, срываясь. И он вошел. Не резко. Медленно, мучительно, с предельной сосредоточенностью - как будто смаковал саму возможность проникновения. Гарри сжался, задохнулся, тело напряглось - напряжение усилилось, но он не остановил. Не закричал. Только вцепился крепче, будто сам искал опору. Том замер, вдавливаясь глубже, пока их тела не соприкоснулись. Только тогда он позволил себе выдохнуть - тяжело, хрипло. Его рука легла на лицо Гарри, большой палец скользнул по щеке, губам. Поттер заметил, как у него подрагивают руки. - Не сопротивляйся, - почти прошипел Том, наклоняясь еще ближе. - Доверься. Гарри не мог ответить. Он лишь рассеянно кивнул и с усилием втянул воздух, ощущая, как мышцы судорожно сжимаются, а потом сдаются, поддаются нажиму. Веки дрожали, губы остались приоткрыты. Первое движение было едва ощутимым, пробным, но Гарри все равно дернулся, приглушенно всхлипнул. Его голова откинулась назад, а грудь выгнулась навстречу. Том застонал, уткнулся лбом в его плечо и начал двигаться глубже, увереннее, задавая ритм. Все остальное исчезло. Остались лишь обрывки. Прерывистое дыхание, влажные, неточные поцелуи, пальцы, царапающие натянутую, горящую кожу и дрожь, словно электричество по телу. Гарри чувствовал, как с каждой секундой перестает быть собой - остается только напор, только ощущения. Его тело само начало отвечать на каждое новое движение. Он не успел понять, как уже инстинктивно начал двигаться навстречу, чтобы снова почувствовать это давление, как его бедра начали двигаться в такт, помогая Тому - осталась только потребность. Острая, всепоглощающая. Реддл почувствовал это. Его руки резко перехватили запястья Гарри, прижали их к полу, не давая ни малейшей возможности сдвинуться. Пальцы вжались в кожу до боли, крепко, как кандалы. Гарри зашипел, выгибаясь, но не отстранился - не мог. Он чувствовал, как ногти впиваются, как кожа под чужими пальцами начинает гореть, как под ней постепенно проступают синяки - фиолетово-синие, болезненные, пульсирующие. Тем временем, движения Тома становились все резче, жестче, глубже, так, как будто он нарочно выжидал этот момент, когда Гарри полностью сдастся, подчинится, станет мягким, абсолютно несопротивляющимся. Даже мысленно. Даже самому себе. Абсолютный контроль. Каждый новый толчок отзывался вспышкой боли - но в ней, в этой жгучей остроте, было все: желание, зависимость, запретное удовольствие, от которого невозможно было оторваться, невозможно сбежать - оно впивалось в сознание, растекалось по венам, подчиняло. Очередной стон вырвался сам собой: глухой, надломленный, пропитанный жаром. Все тело вздрогнуло - словно каждая клетка отзывалась на прикосновения, на трение, на голос, превращая все в цепную реакцию. Он был на грани, чувствовал, как все в нем сжимается, готово сорваться, и это ожидание становилось пыткой. Гарри пытался заговорить, но слова застревали в горле. Он открыл рот - и ничего. Только сдавленный вдох, только дрожь в теле. Слишком много всего, слишком остро, слишком сразу. Смог лишь прошептать, едва слышно, почти несмело: - Пожалуйста… Следующий толчок был еще более резким, с силой - будто Том проверял, где проходит его предел. Все внутри горело - Гарри был слишком открыт, слишком уязвим, но его тело, казалось, само подстраивалось под ритм, поддаваясь, все сильнее сжимая ноги вокруг Тома, не позволяя отстраниться ни на миг. Где-то на грани потери сознания он почувствовал, как одна рука исчезает с его запястья и пальцы обхватывают его член. Он вздрогнул - как под разрядом. Движения внутри не прекращались, но теперь с каждым толчком рука двигалась в унисон. - Сейчас, - в самое ухо прошипел Реддл. Гарри попытался открыть глаза - веки дрожали, лицо горело. Он встретился с ним взглядом - алые глаза, полные бесконтрольной власти. И в тот же миг все оборвалось. Оргазм накрыл его лавиной: жаром, дрожью, такой глубокой, что он даже не понял, что закричал, что тело выгнулось, мышцы свело судорогой, и все исчезло - все, кроме прерывистого дыхания Тома и пульса внутри. Том сжал сильнее, придавил к ковру, входя до конца. А после кончил: резко, глухо, глубоко в нем, навалившись сверху и не отпуская. Тишина. Сбивчивое дыхание. Некоторое время было только молчание. Пальцы на руке разжались неохотно, с последним усилием, и кожа, казалось, тут же вздохнула - запястья горели, будто все еще были в захвате. Гарри лежал, чувствуя жар чужого тела, хриплое дыхание у уха, тонкую дорожку пота, стекающую по виску и как резко поднимается и опускается его грудь. Он не двигался. Не мог. Тело стало тяжелым, уставшим, выжатым - но удивительно живым. Пульс в запястьях стучал прямо в синяки, и даже это было… приятно. - Ты… - охрипший голос Гарри прервался, почувствовав жжение в горле. Он сглотнул, морщась, и замолчал на секунду, пытаясь собрать мысли в единое целое, - ты все равно сдерживался. Том несколько раз кивнул, не поднимая головы. Губы его аккуратно скользили по шее, будто стараясь зализать оставленные раны - осторожно, почти ласково. - Это… - продолжил Гарри, дрожащей рукой убирая мокрые волосы со лба. - Возможно, я мазохист, но… мне понравилось. Да. Даже слишком. Он замолчал. Тело ныло, особенно там, где совсем недавно все горело. Но в этой боли было нечто… тянущее. Привлекающее. Том снова неторопливо кивнул, а затем медленно повернул голову. - Я очень ждал, - промурлыкал на ухо он. Эта мягкость в голосе совершенно не вязалась с тем, что Гарри слышал несколько минут назад. - И это стоило каждой секунды ожидания. Реддл замер, не отодвигаясь, просто лежал - теплый, тяжелый, как одеяло, как доказательство того, что все случившееся было настоящим. Потом он едва ощутимо выводил по контурам его лица невидимые линии, касался искусанных губ и не отрывал взгляда, будто старался запомнить этот момент как можно подробнее. Немного приподнялся, снова придвинулся ближе, и его губы мягко, с нежностью коснулись губ Гарри, и этот поцелуй был другим - не как раньше, не как жажда, а как признание.