Матриархальность

Путь до логова Синджеда был достаточно неблизким, так что Виктору приходилось иногда останавливаться и присаживаться, чтобы все-таки добраться до пункта назначения. Однако, уже подходя к порогу, он понял, что за дверями происходило что-то нехорошее. Ведь капли крови на полу в целом редко предвещали что-то позитивное, да и ругань была отчетливо слышна. Виктор надеялся, что сможет обсудить с Синджедом все, что нужно, но для этого требовалась спокойная обстановка. Которой, очевидно, сейчас Синджед похвастаться не мог. Зрелище было, на самом деле, не из приятных. Мало того, что женщины — и даже несколько мужчин, — в сексуализированных латексных нарядах в целом создавали нездоровую атмосферу, так еще и Марго явно пострадала в результате какого-то очень неудачного для нее столкновения: шмат кожи на ее щеке был оторван, мышцы, которые к этой самой кожей крепились, кровоточили, а ее взгляд, пусть чуть-чуть и затуманенный шиммером, был просто безумен. — Я буду отрезать от нее по кусочку, пока она будет в сознании. Она сдохнет от потери крови или от боли — главное — чтобы она мучилась, — процедила она сквозь практически сомкнутые зубы. Становилось очевидно, что Марго была не в себе. Впрочем, вероятнее всего, это Синджед ее шиммером и накачал. Как ни крути, даже при всем своем лояльном отношении к сомнительным болевым и сексуальным практикам Марго вряд ли была готова терпеть дискомфорт без удовлетворяющего бонуса в конце. Синджед устало вздохнул и движением руки прижал ее голову к спинке стула: — Не шевелись. А то останешься уродиной. — А что случилось? — совершенно спокойно спросил Виктор. — Столько крови. Марго выпучила глаза и дернулась в его сторону, но Синджед мгновенно схватил скальпель со столика со стерильными инструментами и поднес его к ее шее. — Не шевелись, — с явным раздражением повторил он, цедя через зубы. Медленно перевел взгляд на Виктора и поинтересовался, даже не поздоровавшись: — Что-то срочное? Виктор мотнул головой. Синджед устало вздохнул и показал на соседнее помещение пальцем той же руки, которой держал скальпель. В целом, Виктор мог и подождать; пусть во многом они с Синджедом не сходились, но некая связь у них присутствовала. По крайней мере, Виктору хотелось надеяться, что после всех манипуляций с Марго Синджед найдет для него время. В соседней комнате он оказался не один: несколько женщин в характерной откровенной одежде зашли за ним, видимо, по каким-то своим причинам решив проследить за ним. Ситуация была не слишком приятная, честно сказать, а общество подобных личностей восторга у Виктора не вызывало. Но не то чтобы у него был выбор. Они все как будто в чем-то его подозревали. Наверняка и не слишком хорошие варианты шиммера сыграли в этом роль: у некоторых был тремор и стучали зубы — классические побочные эффекты. Виктор сел на диван, понимая, что расслабляться не стоило бы. Поэтому он был скован движениях и сконцентрирован. То, что он — заунит, всем и так было понятно; некоторые из дам уже видели его рядом с Синджедом и понимали, что трогать его, наверное, не стоило. Но это не делало их более дружелюбными. Виктор поставил костыль между своих ног. — Так что случилось? — снова спросил он, прекрасно зная, что в таком состоянии организма мало кто откажется лишний раз почесать языком. Молоденькая девочка с крайне открытым декольте задумчиво посмотрела на него и просто выдала: — Севика избила за то, что мадам, — очевидно, в данном случае имелась в виду сама Марго, — попыталась принудить одного проститута к нестандартным практикам. — А, — понимающе пробормотал Виктор, — Мигель? Крупная женщина позади этой девочки с явным недовольством стиснула свою пятерню на ее плече. — Это неважно, — практически басом сказала женщина: она, кажется, была относительно трезвая. — Тебе это для чего? — Просто любопытно, — поджал губы Виктор. — Я не так часто бываю по эту сторону моста, новости до меня если и доходят, то с опозданием. — Ну, может, не стоит постоянно торчать среди пилторасов? — грубовато ответила ему еще одна дама, на сей раз больше коренастая, чем пухлая. — Тогда не будешь забывать, как каша дома пахнет. Как минимум она, похоже, знала, чем — примерно, — Виктор в Пилтовере занимается. Вернее, что он вообще перманентно пребывает в Пилтовере. Несмотря на то, что Джейсу не очень нравилось, что Виктор предпочитает оставаться больше, фигурально выражаясь, за его плечом, все же, видимо, о его роли в разработке хекстека все же ходили как минимум слухи. Когда-то у Виктора были амбиции. Они и сейчас иногда прорывались через его сознание, но у Виктора не было никакого желания проводить время на скучных встречах инвесторов. Если он и оказывался в «высокоранговом обществе», как однажды сказал советник Сало, то только потому, что Джейс притащил. Или заболел, и тогда Мэл практически за ухо приводила Виктора на различные мероприятия, заранее проинструктировав, что он должен и не должен говорить. Правда, на лице Виктора, очевидно, слишком хорошо было заметно его отношение к этим толстосумам из высших слоев Пилтовера — да и не только Пилтовера. Поэтому, если на такие собрания мог ходить Джейс, он этим и занимался, что было логично: в чем смысл насиловать Виктора — в переносном смысле, разумеется, — если можно не насиловать. Да и в целом у Джейса как-то получше было с этими иногда откровенно подковерными играми. Связь же Виктора с Синджедом, похоже, была многим понятна. Миротворцы не прессовали самого Виктора, наверное, просто из-за относительно дружелюбного отношения Кейтлин. Не факт, что Виктор нравился Кейтлин. Скорее, она ценила его как близкого человека Джейса, хотя ее непримиримая позиция относительно шиммера наверняка вступала в конфликт с этой частью ее личности. Но к аргументам Виктора насчет того, что шиммер может быть использован как лекарство, она хоть и нехотя, но прислушалась. Ни к чему это пока не привело, конечно, но ее желание просто запретить весь шиммер модифицировалось в «Надо доказать безопасность и эффективность». Виктор в некотором роде находил это разумным, но первоначальная установка Кейтлин не слишком хорошо сказывалась на ее риторике. Она, наверное, даже не понимала полностью, как некоторые люди могут страдать из-за тех или иных заболеваний: у нее, как у Кирамман, был доступ к лучшим врачам Пилтовера — иронично, что они почти все в подметки Синджеду не годились, — деньги и возможность жить так, как ей хочется. У нее почти не было травм или тяжелых моментов в жизни, если не считать, конечно, смерть советницы Кассандры Кирамман. Но с этим Кейтлин справилась, потому что рядом с ней были Джейс, Вай и отец. В Зауне немногие могли в принципе похвастаться наличием хотя бы одного родителя, что уж говорить про мужа, жену, близкого друга и так далее. Поэтому Виктор считал, что Кейтлин, несмотря на относительно — для жителя Пилтовера, — дружелюбное отношение к заунитам, банально не понимала, что такое отчаяние. Настоящее. Та же Джинкс, которую и сам Виктор предпочитал не видеть и вообще не взаимодействовать с ней, потому что она была в некотором роде пороховой бочкой, явно тяжело перенесла смерть троих отцов и матери. Это было очевидно по тому, насколько плохо у нее работала голова. Если бы не личные счеты, Кейтлин могла бы ей даже посочувствовать, наверное. Только вот эти самые личные счеты между ними имелись, которые отлично накладывались на тот факт, что Кейтлин при всем желании не смогла бы понять чувства человека, который снова и снова хоронит близких. Виктор настолько давно видел своих родителей последний раз, что уже начинал забывать, как они выглядят. Синджед говорил, что это нормально, если человек потерял родственников в таком возрасте. Но у Синджеда определенно были свои собственные критерии нормальности, так что опираться на его слова совсем уж без оглядки было нельзя. Виктор задумчиво почесал нос. Больше говорить было не о чем: не то чтобы эти все дамы его интересовали даже на капельку, и, кажется, это было взаимно. Вопрос-то у него был всего один, и ответ он получил. Ну и немного жутковато было в таком обществе: то ли из-за шиммера, то ли сами по себе все эти женщины смотрели на него, скажем так, заинтересовано, но, когда пересекались с Виктором взглядами, тут же делали вид, что этого не было. Звуки из комнаты с Синджедом, Марго и несколькими ее телохранительницами тоже не улучшали обстановку. В конце концов все стихло, и понемногу комната опустела. Когда Виктор вышел, Марго тоже уже не было, а бугаи — и бугаихи, преимущественно бугаихи, — понемногу покидали помещение. Синджед выглядел достаточно уставшим, впрочем, как и всегда. У него в целом была тенденция быть похожим на лысого кота, который когда-то у него имелся, а сейчас испарился. Сбежал, наверное. Синджед задумчиво вытер руки с уже подсохшей кровью влажной тряпкой и кинул ее на столик с грязными инструментами. — Капсулы кончились? — спросил он в лоб. Виктор покрепче сжал костыль. — Нет. Нет, я по другому вопросу, — произнес он. Синджед подтолкнул ему стул на колесиках, и Виктор присел: все же, разговор мог затянуться. А мог и не. — Ты знаешь что-нибудь о репродуктивных технологиях? В глазах Синджеда мелькнула толика любопытства, и он медленно потер шею, которая, очевидно, успела затечь за время его работы. — Насколько я знаю, таких пока что по факту не существует, только преимущественно теоретические спекуляции, — был его ответ. — Интересует что-то конкретное? — Вроде того. Использование донорской спермы. — Если ты про человеческих женщин, это работает. Виктор покосился на него с немым вопросом «Ты серьезно?» — Понятно, что это работает, — сдержанно озвучил свои мысли он. — Есть какие-то нюансы? Какова вообще примерная доля позитивных исходов? — Вастайи беременеют легче, но и у них нет стопроцентного залога успеха. Даже осеменение неразумных видов, — совершенно ровно, не дрогнув и глазом, сказал он, — вроде сельскохозяйственных животных, которые не обладают выдающимися функциями психики и проблемами, связанными с ней, зачастую идет не по плану. Встречаются и случаи, когда все внешне выглядит нормально, но внутри не хватает парочки органов, но это врожденное и не лечится. В идеале нужно высчитать время овуляции и поместить сперму в женщину. Но у тебя же все и так работает? Зачем заморачиваться с донорской спермой? Виктор поджал губы. Да, в целом, все «работало», как в физическом плане, так и в эмоциональном, пусть иногда трудности и возникали, но такое у всех происходило. Хотя, конечно, в последнее время бывало сложновато сконцентрироваться из-за прогрессирования болезни: боль, все же, мешала. И не то чтобы Виктор мог прямо много чего с ней поделать: перманентно пребывать на шиммере он не хотел. Он переложил костыль в другую руку. — Это не для меня. Но конкретика бы не помешала. — Если женщина не страдает от болей во время овуляции, — тактично проигнорировал его слова Синджед, решив, похоже, к этому вопросу не возвращаться, — или сверхвысокого либидо, по которому можно овуляцию отследить, то рассчитать конкретный день будет затруднительно. Сколько дней цикл? — Я еще не знаю, — пробормотал Виктор. — Придется узнать. Ну или понадобится много донорской спермы, чтобы несколько циклов подряд примерно с десятого по двадцатый день пытаться ее оплодотворить. — И сколько нужно пробовать? Синджед поправил бинты, сплозающие по его лицу в сторону шеи. Под бинтами все выглядело крайне паршиво, но в это Виктор решил не лезть: все равно он мало в медицине понимал. — В медицинской практике диагноз бесплодия ставится через год регулярной половой жизни без методов контрацепции, — сухо ответил Синджед. — Ну или попыток оплодотворения, что чаще всего одно и то же. Цифры, на самом деле, звучали пугающе. Виктор в способностях даже Джейса столько мастурбировать был не уверен. Какой будет реакция Кейтлин и Вай — особенно Вай, — если придется регулярно заниматься оплодотворением с использованием спермы, и подумать было страшно. Ей вообще вся эта затея, очевидно, не слишком по душе приходилась, но она достаточно любила и ценила Кейтлин, чтобы в данном случае ее поддержать. — Контейнер для спермы нужно обрабатывать? — продолжил идти по необходимым пунктам Виктор. — Разумеется, — кивнул Синджед. — Но автоклав ты, думаю, соберешь без проблем. Тот, который ты для меня сделал еще в подростковые годы, до сих пор отлично служит, — показал он тощим пальцем в сторону агрегата, который стоял на еще одном столике недалеко от раковины. — Хорошо, если так. Но в его использовании я не разбираюсь, а ты устанавливал стандарты опытным путем, — Виктор напомнил. — Я напишу тебе инструкцию. Если что-то полезное еще в голову придет, то и это добавлю. Но не сейчас, — апатично потер предплечьем свои глаза Синджед, выглядя абсолютно изможденно. — Зайди через неделю, а пока возьми у девчонки календарь цикла или научи вести, если его еще нет. Если не испугается, можешь и ее с собой привести. Виктор не смог сдержать усмешку. От мысли, что он приведет Кейтлин к Синджеду, он был, мягко говоря, не то чтобы рад: во-первых, Кейтлин бы вряд ли упустила шанс его — Синджеда, — арестовать. Во-вторых — она бы и не согласилась, зато могла начать отправлять за Виктором в Заун миротворцев. В обоих случаях для Синджеда все кончится плохо, как ни крути — если он не успеет сбежать по воле случая. При всем уважении к Кейтлин, Синджед Виктора вырастил и все еще весомо помогал. Нельзя было сказать, что Виктор разделял все его принципы и методы, но благодарность все еще теплилась в нем. Ну и было банально страшно приводить Кейтлин к Синджеду, Синджед не отличался явным и последовательным этическим кодексом. Это Виктору было относительно безопасно находиться рядом с ним, а для других существовал риск стать объектом очередного исследования. — Нет, — произнес Виктор без особого энтузиазма по отношению к предложению Синджеда, — это невозможно. Синджед кивнул, принимая его ответ. — А донора уже выбрали? — поинтересовался он. — Да. Крепкий здоровый парень. — Главное — чтобы не слишком крепкий, — проинформировал его Синджед. — Большой плод сложнее выносить и родить. — О родах мы пока не думали. — Зря. Если уж ты лично заинтересован в благоприятном исходе, — вставил в свои слова Синджед нотку провокативности, — нужно думать сильно наперед. Ты же заинтересован? — хитро сощурился он. Вопрос был хороший. Считал ли Виктор, что Кейтлин и Вай заслуживают счастья, пусть и такого странного, по его собственному мнению? Разумеется. Было ли ему приятно, что его позвали принять участие?.. Ну, это Виктор находил уже сомнительным. То есть, конечно, эмоционально приятно, но как минимум неразумно. С другой стороны, мотивы Кейтлин были больше не про желание завести ребенка, подарить обществу новую личность, вырастить и воспитать из нее достойного человека. Ее подход был куда более прагматичным: ей нужна была наследница. Хорошо, что ей — будущему матриарху Кирамманов, — было, что получить в это самое наследство, а не как обычно бывает, когда «наследника» заводят те, кто оставит своим детям только долги. Так что возникал нюанс: не факт, что с таким подходом Кейтлин будет любить ребенка. Виктор надеялся, что все же будет, но он не мог быть уверенным в этом до конца. И эти мысли иногда скреблись изнутри его черепной коробки. Он даже был тверд в убеждении, что Вай будет более тепла к дочке. И это являлось проблемой. Тот же Синджед, конечно, не был его кровным родителем, но опекуном… Ну… Сомнительным, наверное. В некотором роде даже жестоким в своих уроках. Он практически всегда был холоден, а то, что он испытывал к Виктору, определенно не являлось любовью. В лучшем случае это была привязанность. Так что даже в обществе Синджеда Виктор все равно страдал от одиночества. — Заинтересован, — сжал Виктор костыль в руках крепче. — В таком случае требуется создать идеальные условия. Воздерживаться от эмоциональных потрясений, алкоголя и особенно — шиммера. Некоторые его версии крайне тератогенны. Почему-то Виктор был не удивлен. Шиммер в целом и на взрослых людей мог действовать крайне паршиво, особенно если он был разбодяжен, но то, что у беременных матерей он искалечит детей — если они вообще родятся, а не станут выкидышем, — казалось логичным. Виктор шумно выдохнул. — Понял. Оперся на костыль, вставая со стула, и резюмировал: — Зайду через неделю за записями. Почему-то разговор с Синджедом его эмоционально дестабилизировал. Путь обратно в Пилтовер был, на самом деле, долгим. Так еще и в горку. Зато было время подумать над вариантами, из которых Виктор уже, на самом деле, выбрал самый правильный. Но лишний раз обмозговать это все лишним точно не было. На мосту было много миротворцев и, как ни странно, Вай. Они пересеклись почти на середине: Вай была в крайне благоприятном расположении духа. — Ты не часто в Заун спускаешься, — вместо приветствия сказала она и повела плечами, поправляя немного съезжающую куртку. — Что-то интересное случилось? — Просто сходил по делам, — пожал плечами Виктор. — А. Ну ладно тогда, — простодушно прокомментировала эти его слова она. — А я в «Последнюю каплю» иду выпить. Не хочешь со мной сходить? — Вай, я не пью, — напомнил Виктор. «И я не твой друг», — подумал он где-то внутри себя. Это было особенно неприятно, ведь Вай все же входила в его относительно близкий круг знакомых, но он видел их общение, скорее, вынужденным. — Передай Севике, — резко понизил Виктор голос, — что Марго планирует ее убийство. — О как, — нахмурилась Вай, а потом показала ему большой палец и шмыгнула носом. — Ладно, заметано. Хорошей дороги, — махнула она рукой. А дорога и правда оставляла желать лучшего.