Долгоденствие в грехах

– Иврэн... Ты же не поступишь со мной так…? – только и успела выпалить перед неотвратимым, в ужасе округлив глаза.               Неожиданно он обхватил мою шею своей холодной перчаткой и сдавил. Я стала задыхаться, потеряв сознание. Очнулась также быстро, как и отключилась, ударившись рукой о железное ребро кровати. Схватившись за больное место, заныла. Убийца забрался на меня сверху, начав вытворять полнейшие лютые издевательства. Разодрал ночнушку в клочья, раздвинул ноги, сильно сдавив бедра, не церемонясь принялся жестко насиловать, сдавливая шею. Боль охватила тело адовая, ни в какое сравнение не идя со всеми предыдущими разами. Внизу буйствовало ощущение, будто меня заживо разрывают. Я кричала, плакала, но не говорила ни слова, понимая, что этим лишь взбешу насильника. Когда же крик задевал его, то он ударял меня в живот. Перевернув спиной к верху, стал драть по ягодицам. От невыносимых мук из горла вырвался надрывный хрип, вызвавший злость насильника. Вдавив мою голову в подушку, этим перекрыл кислород.               Но даже это можно было стерпеть, в отличие от того, что произошло далее. Начав царапать мне спину ножом, потянул за волосы, как бы выгибая, ускорив темп. Сдавливал шею, казалось, хотя сломать её пополам, усмехался и наслаждался всем нечеловечным кощунством, игнорируя истошные крики и плач. И терпеть это пришлось часа три. Вскоре, потянув меня за волосы к своему члену, начал жёстко иметь рот. Просовывая агрегат как можно глубже, не давал возможности дышать, от чего темнело в глазах. Убийца кончал на моё лицо, грудь, спину, живот, с каждым последующим разом всё больше вызывая привыкание. На последний раз, кончив в рот, откинул в подушку как использованный бесполезный мусор, предварительно ударив ещё раз в живот и, ухмыльнувшись, развернулся, закрыв дверь на ключ.               Я не могла и шевельнуться, изводимая невыносимой болью. Трясясь в ужасающей агонии, аккуратно стирала всё его семя хотя бы с раненой спины. Вся простынь после пыток была в крови. – Боже... Как больно... Что теперь со мной будет...? Мама... Спасите меня... Мне так страшно... – закрыв лицо, укрылась простыней, зарыдав.               Проснулась от того, что кто-то шептал что-то невнятное на ухо. – Девочка... а, девочка... Можно, отгрызу твою ногу?               Впопыхах открываю глаза... и вижу... Около двери стоит чёрный силуэт невысокой уродливой твари в виде девочки. – Поняла... Он вовсе не пощадил, а оставил здесь на корм... – одумалась, залившись слезами. – Можно... – сипло прохрипела, устало закрывая глаза, – только начни с головы... хочу умереть быстро... – Хорошо, девочка... Я сначала откушу тебе голову... – существо радостно поскреблось навстречу.                 По телу пробежала хладная дрожь. Мне не было страшно, а больше грустно и обидно. Слёзы крупными каплями стекали по щекам, падая на постель. Резкий холодок прошелся по коже, а в нос ударил противный едкий запах гнили. Видимо, от шока я потеряла сознание, но оно же даже к лучшему?                             На утро никого в комнате уже не обнаружила. Очень хотелось пить и есть. – Может... Облегчить свои страдания...? – задумалась, осматривая комнату на наличие острых, колких предметов, которыми могла бы убить себя.               Послышался отчетливый топот тяжелых приближающихся шагов, звук входящего в замок ключа, скрип. На меня накатил волной всепоглощающий ужас. Натянув на тело окровавленную простынь, дрожа забилась лицом в подушку.               Всё повторилось подобно прошлому разу. Жесткое изнасилование, боль, слёзы, избиения, увечья. Я страдала каждый день. Каждый божий адский день, коих минуло уже три.               Кормить и поить меня никто не собирался. В туалет, где и пила, ходила в уборную, что, благо, встроена в палате, там же и сполоснулась, сдержанно тихо закричав, когда холодная вода коснулась ран. А болели не только открытые порезы, но и внутренности в целом: сдавленные кости, онемевшие мышцы, корни дерганных волосы, голова, шея, живот... Теперь же ощущалось то, что поймана маньяком, заставляя рыдать, бившись в подушку.               Лежа, тщетно глядя в потолок, вдруг вспомнила ещё несколько способов суицида, один из которых точно выигрышный и, главное, безболезненный.               Выждав время, когда насильник меня точно не потревожит, принялась тихо набирать ванну. Чтобы без боли потерять сознание нужно выполнить несколько упражнений связанных с дыханием. Я легла в набранный водой сосуд и задержала дыхание на две минуты. Потом стала глубоко дышать, резко выдыхая и так повторяя в течение трёх минут. Задержав дыхание, запрокинула голову назад, по моим расчетам, далее теряя сознание и падая в воду. Полежав так с минуты три, тело бы погибло от недостатка кислорода, находясь в воде. Всё было спланированно идеально. Это мой единственный выход.               Но я, к сожалению, очнулась лежащей в полотенце на кровати. – Что? Как такое возможно? Я точно потеряла сознание и упала на дно. Мне суждено было умереть… Немыслимо… Неужели кто-то достал меня...? Если это был Иврэн, то теперь мне не умереть с помощью воды. Но... Повеситься с помощью простыни всё ещё могу. – уверенно привстав, взялась рвать простынь, чтобы сделать из неё подобие верёвки.               За дверью послышались приближающиеся шаги, вселив панику. Сразу скинув простынь под кровать, чтобы скрыть и этот способ самоубийства, в миг перевернулась на живот, морально приготавливаясь к наказанию. – Хочет, чтобы я умерла в мучениях... Как жестоко... – вздыхала от отчаяния, шмыгая.               Ключ зашёл в замочную скважину. Скрип. Убийца остановился у моих ног, нагнетая и настораживая. Моё дыхание участилось. До невозможности боязно, каждая секунда казалась последней, и вот-вот сердце почти замирает, но нет, я продолжаю жить.                Убийца поставил что-то шуршащее на стол, а затем присел рядом. Теплая рука, дрожа, скользнула по бедру, добиравшись до плеча, на нём остановившись.               Ситуация вымогала моих слез, но на это уже элементарно не хватало сил. – Какая же я была везучая... Какая дура, всё заронила... Он относился так заботливо и мило ко мне... А сейчас так больно душе и телу... Он делает очень жестокие вещи со мной... А тогда... Объятия, тёплые поцелуи... Какая же идиотка... И я считала то – насилием? Боже... Как я заблуждалась... Как хочу всё вернуть... – жмурилась, отпуская некрупные слезинки. – Больно... Всё жутко болит... Он баловал меня... заботился и лелеял... Как вспомню теплую ладонь на своей голове, так плакать хочется ещё больше... Он врал... не любил он меня... – в сердце кололо, от понимания своей безысходности и упущенной удачи, что улыбнулась мне, зарыдала сильнее.