Долгоденствие в грехах

– Солнце, вставай. – ласковый голос Иврэна пробуждал меня ото сна. – Уже встаю... – подтягивалась, чуть зевая.               Завтрак, принесённый Ирген, уже стоял на столе. – Как себя чувствуешь? – Потрясно, а что? – чуть ухмыльнулась. – Да... Так... Ничего... Просто... – парень отвернулся, со смущением вспоминая вчерашнее. – А, ты про... – наигранно сделала паузу. – Да-да, я про это! – заметно смутившись, Ив прикрыл рот рукой. – М-м-м... Ирген делает такой вкусный кофе... Я прям таю... – Знаю. Она сама по себе девочка умелая. – также отпивнул свой кофе тот. – Ой, я вчера засела в телефоне, что про Марину и забыла. – Ничего. Время есть. – Кстати... Насчёт вчерашнего... Что это было? – Ты про то… что я убил Ладра? – Да… Тебя… не поругают там…, не знаю… – Ах... Нет… – сказал он это с таким тяжелым выдохом, словно врал. – Пока хватятся, пока следствие идти будет. Потом суд. – Суд? У демонов и суды есть… Всё как у людей… – Это нужно для сохранения порядка. А так... Это касается только шестой стадии развития. Судят только нас, шестых, другими суд не интересуется. И методы у нас немного иные, но да, система та же. Но не переживай, у меня есть хорошие связи. – Вот оно как... А чего это он так самоуверенно бычил, гордился статусом, если у вас есть правопорядки? – любопытствовала, поедая свой большой шоколадный пончик. – Ладр – ложнорождённый. Ха-х... Мелкий идиот, что только и может как за спинкой своего отца прятаться, думая, что всеми тут командует… Пока закон не нарушил – трогать других нельзя, поэтому приходилось выжидать случая. – А какой именно запрет он нарушил? То, что прикоснулся ко мне? – Да. У нас есть строжайший запрет на неприкосновенность чужого имущества. А ты… Ребенок очень серьезное имущество… – прищурившись, он улыбнулся, положив руку мне на живот.               Почему-то это немного засмущало, поэтому в растерянности отвернулась, переведя внимание на чаепитие. – Это… Было твоё истинное обличие? – Да. Таким я становлюсь, когда пребываю в полнейшей беспамятности, смятении, гневе, отчаянии и боли. Могу, конечно, и по своему желанию обратиться, но редко этим пользуюсь. Да и по этикету мы должны держать его при себе, используя только в случаях крайней необходимости, опасности или страсти. Оно… ужасно и пугающе… поэтому постараюсь больше не показывать его, чтобы не травмировать тебя лишний раз. – опустив раздосадованный взгляд в пол, он в миг притих. – М-м-м… Да, я, конечно, испугалась по началу… И, понимая, что ты не в себе, даже подумала, что можешь навредить, но… Само обличие-то… не омерзительно или ужасно. – высказалась на этот счет без капли вранья, улыбнувшись и протянув руку к щеке. – Да и… это всё… прошло не так плохо и зверски… Может, стоит и повто… – М-м?! – засмущавшись, он перебил меня, приложив руку на губы, а второй прикрыв ухо и отвернувшись. – Н-не надо так… Кхм… У тебя кофе стынет.               Минуя небольшую обеденную паузу, продолжила любопытничать. – Исконорождённые настолько выигрывают в силе, что ты… без особых вообще усилий его одолел…? – Ты не представляешь как. Я очень силён… – наклонясь, томно прошептал Ив это на ухо. – А-а… Ну и хорошо… – вновь залилась смущением, сама не понимая от чего, хлопнув себя по щечкам. – Не забудь зайти к подружке. – встав, Ив собрался уйти по делам. – Да-да. – улыбаясь, помахала ему вслед. – И да, прости, я ещё днем отключил звук, чтобы ты мне жертву не спугнула... – развернувшись, пояснил он. – А-а… Да я и не успела тебе всё равно набрать, мобильник сдох. – Ха-х… Хорошо, что ты не пострадала по итогу. – окинув меня улыбкой, Ив кивнул, после закрыв за собой дверь и удалившись. – Мари, как ты? – О, Нами! – подскочила навеселе подруга мне в объятия, – без тебя тут скука смертная. – Как дела-то? Всё хорошо? – присела на койку, расспрашивая. – Ох, да говорю же... Скучаю, дел нет. Хочу домой. Тодик ждёт, скучает... – Повезло, что ты тогда ко мне без него пошла. – радовалась, болтая ногами. – Ага… Да куда бы я его на ночь глядя потащила? Мамка бы прибила за его сбитый режим. – Ах-ах… – Я рада, что в конечном счёте всё обошлось. – попивала Мари чай с вафлями, принесенными Ир. – Ах… Даже и не знаю что делать… – раскинулась на стуле, запрокинув голову к потолку. – Ты про ребенка-то? – Я хочу уехать с ним... Мы решили жить семейной жизнью, но только после того, как увижусь с мамой. Ах… Не хочется её оставлять… – водила пальцем по нижней губе, давая Мари понять, что сейчас нас могут подслушивать и нельзя вести себя опрометчиво. – Это лучше, чем заставлять её до конца дней изматывать себя в сожалениях. – Точно… И да, ты же понимаешь... Тебе нельзя будет ничего говорить... Никому... – Да поняла-а я-я... Не тупая. Соврать о том, что меня просто поймал насильник, а я сбежала, но из-за сильных волнений всё забыла и чуть пошатнулась рассудком. – Мари говорила надутым голосом, смотря вверх. – Ах-ха-х.... Да-да... – посмеялась, вытерев слезинку с щеки, – всё как и в детстве. Набедокурили, теперь придумываем как оправдаться. Я же другую историю выдумаю. Хочу познакомить его с моей мамой. Думаю, они подружатся. – вновь коснулась губы. – Ты уверена? – Да. Прости, он для тебя, наверно, урод и вообще сволочь, но я люблю его. Он просто душка. Да, с тобой он плохо обошёлся, но Мари, Иврэн хочет всё исправить. – Заебись... Ему повезло, что я не злопамятная. – Мари, играя максимально беззаботную дурочку, не церемонилась в выражениях, после засунув вафлю целиком в рот, да запила чаем.               Казалось бы, это всё притворство и спектакль, но в сердце что-то назойливо щекотало и скреблось с такой силой, что хотелось расчесать грудину до крови. – Это… Совесть? Вина? Что это за чувства? – прислонилась к стене затылком, приложив руку ко лбу.               Мари понимает меня с полуслова, помогает и всегда стоит на моей стороне, что бы не произошло, верит, слышит и поддерживает. Она никогда не корит за необдуманные поступки, не ругает и не пихает личное мнение себе на выгоду. Хотелось бы, чтобы Мари правда позабыла о произошедшем, как страшный сон. Вот только она не из боязливых, чтобы так отступать и заслуживает лучшего в своей жизни, поэтому я должна ненавидеть Иврэна за то, что он причинил ей… но не могу.               Меня пугает запутанность и смятение, возникшие в нитях рассудка, не дающие здраво мыслить. – А здраво – это лишь опираясь на предписанные человеческие догмы? – пронеслась неясная странная мысль, введя в замешательство. – Разве поступки разделяются лишь только на «плохие» и «хорошие», основываясь совестливым устоем и человеческой гуманностью, что постижима лишь им самим?               Казалось, слова всплывают сами по себе и без моей на то воли, сильнее пугая. От закружившегося вихря аномально настораживающих мыслей разболелась голова. – Мне что-то плохо… я прилягу… – Слушай… Я вот о чём подумала, помнишь нашу легенду о черном могильнике? – вдруг спонтанно вспомнила Мари о былом. – М-м? Чего это ты так неожиданно наши байки придала на размышление? – поднялась, отвлекшись рассуждением подруги. – Ты говоришь, что этот маньяк – демон… Они… типо существуют, так? – Ну… да-а… – Так в-о-о-от, а что если тот мужик тоже мог быть демоном?! – она так радостно развела руками, словно осознала, что игрушки в детстве действительно были живыми. – Ой, погоди, кто, я что-то позабыла вообще, это так давно было… – из-за болей не могла напрячь толком никакой из своих отделов памяти. – А-а, ты что, ладно я, ты-то что такое позабыла? Ну, помнишь, когда мой дедушка умер, я малявкой тогда была ещё, то часто навещала могилу, так как кладбище было практически за домом… – А-а-а, да-да, помню. В деревне-то… Тот «слендермен», ха-аха. – рассмеялась, вспомнив детали. – Ага, силуэт держался на расстоянии, часто мелькая, я ещё тогда думала, что, может, маньяк какой сталкерит. Мы часто прикалывались, что педофил хочет сожрать меня, но дедушка отгоняет его. – Да-да, в итоге сошлись на том, что это всё глупости и дали видению прозвище «могильник». – Да-да-да-да! Из-за моего рвения познать сверхъестественное мы ещё неоднократно пытались потом его вновь застать, но не смогли, смахнув на «зрячество детства». – Ага, всегда удивляло твоё необъяснимое желание подружиться с нечистью. Постой, не говори только… – А что если это действительно был демон?! Типо… мне тогда не мерещилось.               Я всегда предпочитала думать, что в первый раз Мари просто ошиблась, приняв за силуэт какого-то дядьку, а потом уже просто фантазировала, так как для детей свойственно приукрашивать. Но… Возможно ли, что тогда маленькая Марина взаправду увидела одного из чёртов? Таких же как и Иврэн? – В любом случае, сейчас ты это не узнаешь. – А-ах, так жаль. – А что жаль-то? Может, он тебя сожрать хотел, но действительно из-за дедушки не мог. – Ой, точно, реал. Не подумала даже. – Вот-вот. Так что оставь свои безумные вспыхнувшие в голове идеи на этапе «в разработке», дальше не суясь. – Уа-а-а, даже пофантазировать не даёшь… – вздохнула подруга, плюхнувшись рядом.               Наша беседа закончилась, когда Ирген подозвала на обед к вернувшемуся Иврэну. – Ну, что поговорили? – спросил он, сидя и дожидаясь меня в кресле, попивая кофе. – Да, она всё поняла. Пообещала молчать. Что-то вроде взаимной услуги. Ты не убил её и меня, поэтому она благодарно будет исполнять твою просьбу. – Славно. Садись, кушай, пока не остыло. – с улыбкой он махнул рукой, подзывая к себе. – Я подумал… Всё же… нужно идти уже сегодня. – вдруг выдал парень, заставив обомлеть. – Кх-кх… – откашлялась, немного подавившись, а после выпучила не верящие глаза. – Сегодня?! – Да. У меня с утра завтра дела срочные касаемо суда… ты останешься без охраны… Я буду переживать. А в мире людей им тебя будет труднее найти. – Кому им? Меня хотят…? – напряглась, испугавшись. – Нет-нет. Это просто подстраховка, чтобы я не волновался лишний раз. – А-а… – Поэтому… – встав, Иврэн собрался уходить. – Ирген устроит некоторые приготовления…, и мы отправимся. – в голосе его слышались какие-то нотки волнения и тревоги. – А-а… – не успела и слова вымолвить, как в дверь постучались. Буквально на секунду отвела взгляд в сторону, как Иврэна и след простыл. – Даже не поговорили толком… Он что-то хочет скрыть или просто на нервах? – Госпожа, вы уже пообедали? – Ничё се хоромы у тебя... – Мари? – подскочила, ошалев. – В отличие от моей серенькой палатки… Ваще райский уголок… – отодвинув вафлю в сторону, принялась обнимать меня подруга. – …Я-ясно… Хм… Ну да… Легенда сырая и довольно глупая, но хотя бы что-то. – высказалась, как выслушала нашу выдумку, которой будем оправдывать моё исчезновение. – Так, а я по легенде должна быть побита и растерзана… – Ирген нанесёт тебе макияж. – А ты уверена, что это обманет следствие? – приподняв бровь, усмехнулась Марина. – Он не смоется столько же, сколько и твои раны заживают. Сама даже будешь думать, что они настоящие. – ухмыльнулась Ир, нисколько не сомневаясь в своих навыках. – Верю… – Мари вжалась в кресло от напряжения.               Платье, которое мне предоставили, всё нежно сияло светло-зелёными мятными оттенками, прямо подстать под цвет моей радужки. Не пышное, а прилегающее к бедрам, подчеркивая мою фигуру. Вышитые белоснежными стразами две лилии, а также блестящие мелкие камни рассыпались на груди и по всему животику до пояса, от чего платье так и искрилось, отражая свет во все стороны. – Вау... – тихо ахнула, увидев себя в зеркале. – Госпожа, вам очень идёт. – Ир радовалась, хлопая в ладошки. – Спасибо... Дорого вышло? Оно… Видно…, что элитное… – М? А, нет, я сшила его сама, госпожа. – Да?! Невероятно... – кружилась, любуясь собой со всех сторон. – Присаживайтесь, госпожа. Я сделаю вам прическу и нанесу легкий макияж.               Заплетя волосы в боковой хвост, Ир закрепила их малахитовой заколкой в виде цветка, затем встала, осматривая, как всё получилось, а после наклонилась, принявшись красить. Повернувшись к табуретке и подняв маленькую коробочку на стол, она достала оттуда чудесные серьги, надев на меня.               Неприметные, но довольно отчётливые светлые изумруды заставляли собеседника зациклить внимание на моём лице, от чего складывалось впечатление, что попала в оперу двадцатого века. – Теперь колье, а эти перчатки будут завершать образ обеспеченной дамы. – Я не могу ничего возразить, но это всё так странно… Ох, в каком мы веке…? Разве это нормально? – хихикала в мыслях, не понимая к чему эти излишества, но, похоже, у демонов это считается естественным положением дел, когда пропадёт ребенок. – Всё! Готово. Взгляните! – горничная развернула меня к зеркалу, хлопнув в ладони. – Ирген, ты просто нечто… И портной от… отменный. – неловко посмеялась, так как выражение «от бога», наверно, было бы неуместным. – Ну что вы. Пойдем, ещё вашу подругу нужно «придать истории».               Марина в предвкушении ерзала из стороны в сторону, выглядывая меня, а как увидела, то раскрыла от шока рот, наигранно после закатив глаза. – Обалдеть! Ва-а-а-а-а-а-а-а-у-у-у! – Пф… Ах-ах, ну-ну, переигрываешь. – рассмеялась, шлепнув ту по попе, стоило ей наклониться. – Моя красавица. – со стороны двери раздался нежный голос Иврэна. – Ив?! – смутилась, немного сжавшись от волнения и отведя взгляд в пол. – Прошу, мисс, пройдёмте в соседнюю комнату, я нанесу вам макияж. – Ир пригласила Мари в смежную комнату, оставив нас с Ив наедине. – В этом платье ты словно маленький котёнок. – подойдя, Иврэн ласково и легонько чмокнул меня в губы. – Да ну тебя. – несильно ударила того по груди, совсем уж засмущавшись. – И вообще, зачем это всё? Не думаешь, что столь глупый фарс лишь оттолкнет? – протянув руку, будто приглашая на танец, решила полюбопытничать. – Ха-ха, твои движения так легки и изящны. Ты точно не жила два века ранее? – с улыбкой подхватив мотив бального танца, Иврэн начал вести, одаривая отточенной плавной динамикой, точно в прошлом он был каким-то дворянином. – А-ха-ах! Не-а. Я просто люблю танцевать. Наблюдала за мамой и повторяла. Она ради пьес это изучала, да, впрочем, живет этим, вот я и подхватила.                Дальше мы продолжили партию молча, наслаждаясь моментом и присутствием друг друга, сбросив все ярлыки и прошлое, подобно парящему по ветру листу, отдавшись танцу и мотиву, ни о чём не думая, полностью опустошили голову.              Подведя танец к завершению, он крепко обнял меня, а после страстно и жадно поцеловал. – Кхм-кхм. – наигранно кашляя, обращала к себе внимание подруга. – А…?! – оторвавшись от парня, стала поправлять платье, громко от смущения вздыхая. – Устроили тут любовные игры… Пф… – скрестив руки, ворчала Марина. – Чт…? О чём ты…? – Ну, только наедине остались, как присосались друг к другу. – С чего взяла? Тебе показалось всё. – подойдя, шлепнула ту по бедру. – А-ах, что отмазываешься?! Помада, размазюканная по всему лицу, с тобой не согласится! – Хм-х… – тихо посмеивался Ив, закрывшись рукой. – А ну не смейся, это ты, бесстыжий, меня в это втянул! Из-за тебя я теперь выгляжу вот так! – краснея, ругала парня. – Госпожа, пойдем, я подправлю макияж. – Чтобы идти дальше, мне придется закрыть ваши глаза в целях безопасности. – Ив накрыл нас с Мариной какой-то черной марлей, взял за руки и повел вперед.                Идя вслепую, ведомая демоном, подхватила некое неприятное ледяное ощущение на шее, испытав что-то схожее с физическим осязанием чувства «тревога». Промелькнула скорая мысль: – Он никуда вас не отпустит.               А затем паника начала усиливаться, вгонять в ещё большую и большую трясучку, мерзко охватывая и сбивая с толку. – Он обвел вас вокруг пальца. – Дура! – А-ха-ах-ах! – Он убьет вас… – Вы никогда не покинете этого места. – ТЫ НИКОГДА ОТ НЕГО НЕ СБЕЖИШЬ И НЕ СПРЯЧЕШЬСЯ!                Тут вдруг, будто ощутив мою нерешительность, Иврэн остановился, приобняв. – Всё хорошо?               Отдышавшись, кивнула.               Минули тяжелые минуты каких-то сомнений, а после прохладный щекотящий ветерок коснулся щек и плеч, знаменуя выход на свободу. Долгожданную приятную свободу. – Мы на улице. Снимайте вуаль.                Оказавшись посреди какого-то обширного двора, мы с Мари огляделись, в изумлении крутя головой, увидев здание, в котором нас держали, со стороны. Это действительно оказался какой-то древний особняк, ни капли не походящий хотя бы кирпичиком на разваленную заброшенную больницу, коей я всегда его представляла. – Чего стоите? Решили подышать воздухом? – подойдя, спросил Ив. – А-а-а-ах… Конечно… Я когда в последний раз на улице была? – выставив руки в стороны, громко вздохнула, вобрав воздуха полной грудью. – Я думала, я умру быстрее. – с улыбкой нашла время поугорать напарница. – Садитесь. Ты – на задние. – открыв двери дорогой черной машины, Ив усадил нас внутрь. – Капец… А все маньяки нынче в таких тачках разъезжают? – Пх… Сколько ехать будем? – не могла сдержать смешок, прикрыв рот рукой. – Минут десять, пятнадцать. – М-м…? Это должно же быть тогда близко к городу, но… Где это? Я тут впервые. – хмурилась Мари, вглядываясь в лес за окном. – Этого места нет в вашем мире. Дорога сольется по пути. Не забивайте голову. – ответил он, а после, заведя машину, отъехал от дворика, выехав на трассу. – Город! О, это же наш парк! – всё никак не веря в происходящее, пищала восторженная Марина.               Быстро проехав лес, мы свернули в парк, каким-то чудом, никак иначе, оказавшись действительно в центре нашего родного города. – Ага. А вон и твой дом. – Выходи. Люди в парке тебе помогут. – сказал Ив, остановив машину. – Только не забудь вуаль накинуть, а снять уже тогда, когда останешься одна, чтобы не появиться из неоткуда. – Пока не ней эта ткань – её не увидят? Реально? – тут уже даже я не сразу поверила. – Если не кричать и никого не трогать, вещи не бросать, то, да. – Я поняла, а после следовать согласно легенде? – Да. Ирген дала тебе микстуру? – Да… – Что за микстура? – Ничего страшного. Просто, так следствие будет проще обмануть. – повернувшись, ответил мне Ив. – Фуф… Ладно, собрались… У меня всё получится. Я никого не выдам. – сжав кулачки, упорядочивала Мари мысли в голове. – Верно… Помни, необдуманные поступки могут принести вред… – Ив нахмурился, окинув Мари через зеркало сердитым холодным и надменным взглядом полного недоверия. – Я не тупица. – ворчала Марина, накинув ткань на голову. – Аккаунт, телефон, я всё тебе скинула, не потеряй. – махала подруге рукой, прощаясь. – Не беспокойся. Ладно, давай, потом встретимся. – А мы? – Можем поехать обратно домой. – шутил Ив, улыбнувшись. – Всё-то ты шутишь, п-хах-ха… – смеялась, приложив руку к его правой ладони.               Увидев дом, подъезжая, отчего-то сильно разнервничалась, впав в оцепенение. – А что если с мамой что-то случилось? А что если её хватил приступ?! А что если она не поверит моим словам? Чёрт, почему паничка пришла именно сейчас?! Теплая рука Иврэна коснулась щеки, в мгновение развеяв тревогу. – Всё будет хорошо, ни о чём не волнуйся. – нежным, трепетным и ласковым голосом Ив погрузил меня в умиротворение, даруя ощущение уверенности и безопасности. Поднявшись на необходимый этаж, встали неподалеку от моей квартиры, чтобы попрощаться. – Если она дома... то, возможно, устроит яркий скандал. Фу-у-у-уф… – вздохнув, сбрасывала напряжение с плеч, настраиваясь на долгие разборки. – Сама же говорила… Так будет лучше… – приобняв со спины, Ив вновь развеял опасение из сердца. – Ты прав… Всё будет хорошо. Жди тогда, как позвоню. – развернулась, сжав кулачки. – Ты справишься. – наклонившись, Иврэн чмокнул меня в лоб, приложив руки к щекам. – И почему я так нежна? Почему на сердце нет вины? Почему не ощущаю осуждения? Это плохо, я плохая… Нельзя… нельзя влюбляться. Я просто хотела сбежать, я просто хотела спастись… И вот, он ушел, я осталась одна. Но меня сильной тягой манит назад… Я же врала? Я же всё это выдумала, я просто сочинила весь этот спектакль, так от чего так приятно на душе, ощущая теплые касания? Да, у меня был дефицит внимания, но не до такой степени, чтобы влюбляться в насильника… Что со мной произошло? Мой рассудок помутился? Вот же дверь, я должна ворваться и сказать, что меня похитили… сказать, где он сейчас, предупредить маму, сбежать с ней…               «…Необдуманные поступки могут принести вред…» – проскользили вдруг его слова между тем, пока я стояла как вкопанная и рассуждала над тяжестью своих грехов. – Нет… Он прав, я никуда от него не сбегу… Тем более что, пока у меня ребенок, я, грубо говоря, на длинной привязи. А всплывшая наружу ложь может ранить как маму, так и Мари… – Ты не хочешь предавать его из страха? – Д-да… Я боюсь за жизнь мамы, Мари… свою… – Ты веришь, что он сможет ранить тебя как физически, так морально? – Он ведь ранил раньше, значит, сможет сейчас. – Но тогда он не любил тебя. – Я… Не верю, что он может взаправду любить. – Думаешь, демоны не умеют любить? – Я… Не верю, что демоны умеют любить… Я не считаю это правильным, это мерзко, это плохо, это неправильно… Любить своего насильника – непозволительно. – Почему? Потому что у людей так не принято? – Это… Аморально. Он причинял мне боль… Он… причинял боль Мари… Он… убивает людей… – Значит… Ты веришь, что если человек причиняет тебе боль, то его невозможно любить? Или же нельзя?               Этот вопрос загнал меня в ступор. – Наверно… возможно…, но… нельзя. – Почему нельзя? Ты чего-то боишься? Что тебя кто-то осудит? Какой страх вызывает это смятение? – Это… просто неправильно. – Ты не ответила. – Он убийца! Он убивает, насилует, он плохой! Он вообще не человек! – Не думаешь, что многого не видишь? Пока ты обвиняешь другого в том, что он не достоин твоей любви, кто-то считает себя недостойным столь высоких чувств кого-то, кого поистине невообразимо любит. – Д-да… я могу чего-то не знать… Но это вряд ли изменит что-то… – То, что он «плохой», вызывает у тебя отвращение? – Нет… – Ты его боишься? – Я всё ещё не верю ему… – Столь глупые человеческие суждения лишь сеют в тебе сомнения и раздор. Ты должна прислушаться к себе и своему сердцу. Верить только в то, что сама видишь и слышишь. Ни в то, что думают другие, ни в то, что считается «нормой», а в то, что ты сама считаешь верным. – Но… Другие узнав, что я влюбилась… скажут, что я ненормальная! – Тебя это волнует? – Нет… Но… – Ненормальный… Это тот, кто откланяется от «норм». Моисей услышал голос Божий… Слышать Господа: норма? Для людей – это не является нормой. Моисей был ненормальный… Это «плохо»? Он спас свой народ, это «хорошо»? Но в результате этого погибали и другие, по другую сторону. Разве «хорошо», «плохо» так ли легко приписать к чему-то и дать ему «ярлык недостойного»? Из-за Моисея умирали, он даже убивал. Он «плохой»? Но он же спаситель. «Достоин» ли Моисей любви?                В голове буйствовал какой-то невразумительный бардак точно чьего-то потустороннего влияния. Я даже не сразу заметила, как будто бы общаюсь с кем-то телепатически. Это финальная стадия сумасшествия? – Если бы любила Моисея, но узнала, что из-за него умерло множество людей, ты бы «позволила» себе продолжать любить его?                Схватившись за виски и зажмурившись, старалась выкинуть навязчивый бред из головы, приводя рассудок в порядок. – Веря в одно, сложно начать веровать в иное. Всегда сначала будет отрицание. Ты веришь в то, что ведают люди, как Моисей веровал в правильность действий брата, но то ли, во что верят «большинство», является «хорошим»? Он же тоже, услышав голос Господа, сомневался. – Кто ты?! «ТЫ» – не мои мысли! – Господь дал Моисею выбор. И я тебе дам. Если примкнешь к «воле Божьей», мы с тобой встретимся… – Что за? – ощутив покалывания, режущую боль в висках, и помутнения в глазах, сразу облокотилась о стену, переводя дыхание, а после всё в миг восстановилось на круги своя. – М-м-м…? Кажется… или я с кем-то до этого говорила? – оглядевшись, вслушалась в тишину подъездного коридора, по итогу забив. – Фуф... Нами... соберись.... Всё хорошо... – дрожала в нерешительности перед дверью, никак не набираясь смелости постучать. – Я сделаю «правильный» выбор.               Наконец подняв руку, нажала на звонок. Долгий протяжный звон навивал напряжения, от которого немели ноги. Дальше последовала лишь мертвая тишь, из-за чего моё сердце будто в пятки упало, оторвавшись от сосудов.               Ударив сильнее, я в мыслях молила лишь об одном: – Хоть бы это было лишь страшным предположением, неправдой, мама, пожалуйста, подойди…               За дверью послышались нерешительные тихие шаги, разогнавшие мою панику и страх долой. Преграда между нами еле отдёрнулась от косяка, медленно открываясь всё больше и больше, пока полностью не предоставила вид на измученную, раздосадованную, разбитую и трясущуюся от слабости маму в смятом халате, непотребного для неё вида.