Долгоденствие в грехах

***

Повествование ведётся со стороны:

– Судья явился судить и карать, очищая мир от опухоли, что согрешившие разнесли по всей чистой земле, обетованной Господня.  – подав свой истинный мужской голос, Ланцери чуть наклонил голову на бок.                Тут все низкосортные и те, кто страшился за свою шкуру, потеряв веру в защиту их жизни всевышними демонами перед ликом священного, хором загорланили в ужасающей панике, торопясь покидая стены поместья. – Ах-ах-ха… Что же ваши слуги разбегаются, основатель? Где приемлемая чёртовая верность? – усмехался Ланцериаль, делая шаг вперед. – А имеется ли вообще у демонов верность…, любовь, сострадание? Они, будучи рожденными из отрицательной энергии, не умеют испытывать тех же светлых присущим детям Божьим трепетных чувств. Наверняка ты и глазом бы не повел, завидя, как пред тобой насмехаются, убивая, любимого сына, правда, Вильем?               Зрачки перепуганного от догадок мужчины сузились за долю момента, перелившись в красный, а веки широко распахнулись. – Он стал первым, кто постиг наказания Божьего! Первым, кто выступил из списка очищения, первой кровью, окропившей землю оплатой за совершенные грехи. – продолжал Ангел провоцировать Вильема, уверенно и медленно ступая вперед, сокращая дистанцию. – ЭТО ТЫ УБИЛО ЛАДРА?! ЭТО ТЫ?! ТЫ?! – поднявшись, роняя кресло, взъерошенный отец-сирота принялся обращаться в истинное обличие.               Кожа, растягиваясь и рвясь, облачилась из телесного в грязно-бордовый, конечности потеряли былую структуру, обрастая костяной броней. Волосы слепились, образуя щупальца, а по ногам растеклась тягучая бело-желтая, схожая с воском, жижа, на поясе сформировавшись в червей. – Рожденный голодом Смуты, именуемый «святым» – Сант, что утолял ненасытно свою бездонную «яму» бесчисленным количеством смрада иссыхающих от бессилия тел. Ты никогда не останавливался перед соблазном поглощать, убивая даже самых крохотных и слабых. – зачитывал Ангел состав преступления. – Твоё отродье – продолжение «надежды», что когда-то люди хоронили в себе, уповая на милость Господня перед ликом неизбежного. Сант так и не стал спасением… – ЭТО ЛЮДИ УБИВАЛИ, ЭТО ИЗ-ЗА ЛЮДСКОЙ ЖАДНОСТИ Я БЫЛ ПОРОЖДЕН! – завыл демон, топнув копытом. – Ошибаетесь, это вы отравили их разум. Затмивший душу смрад пропитал землю, которую ты так блаженно окроплял, не давая природе взрасти, умертвляя живое повсюду. Вильем Сант – виновен. Прими же вторую часть кары Господня, одарив мёртвых покоем. – Ланцери дал чётко понять, сверкнув лезвием меча, что намеревается казнить виновных. – А КАК БЫЛИ ВЫ ВСЕГДА, ПОЧЕМУ НЕ СПАСЛИ ТОГДА СВОИХ ДЕТЕЙ?! – вопрошал Вильем, за рывок достигнув Ангела и с замахом увесистой вилой пытаясь ударить.               Капли воска, подобно слезам истекая из глазных впадин его, омыли черный мрамор, затем скоротечно растворившись. – Демоны не могут познать истину Божью, но мы никогда не бросали людей. – не смотря на невероятно прикладываемые Вильемом усилия и вес оружия, Ланцери без трудностей отражал все удары легкими взмахами сверкающего клинка, даже проявляя терпимость, принося за дуэлью возможность демону выговориться. – КОГДА Я СЖИРАЛ ИХ ЖИЗНЕНЫЕ СОКИ, КОГДА ВЫСАСЫВАЛ КАПЛЮ ЗА КАПЛЕЙ ИЗ ДЕТСКИХ ХРУПКИХ РУЧЕК ВСЕ СИЛЫ И СЛЕЗЫ, КОГДА ЗАТМИВАЛ ИХ РАССУДОК И ВОЛЮ, СКЛОНЯЯ К БРАТОУБИЙСТВУ, ГДЕ ЖЕ ВЫ БЫЛИ?! ГДЕ БЫЛИ АНГЕЛЫ, НАПЕВАЮЩИЕ О СПАСЕНИИ?! ГДЕ ЖЕ БЫЛИ ХВАЛЕБНЫЕ ДЛАНИ ГОСПОДНЯ?! ПОЧЕМУ ЖЕ НЕ СНИЗОШЛИ РАДИ НИХ, ЧТО ТАК ОТЧАЯННО ЦЕПЛЯЛИСЬ ЗА ЖИЗНЬ, ДАЖЕ УВЕРУЯ В ДЕМОНОВ, НАЙДЯ В НАС НАДЕЖДУ?! – горланяще надрывал тот в истерике голос, но из-за кипящих эмоций не мог контролировать эффективность яростных размахиваний, просто вымещая негодование в каждом ударе. – Бессильно плакали, скованные цепями запрета… – наслушавшись исповеди, Ланцериаль решил закончить сражение, моментальной серией скорых замахов разнеся тело Вильема на части.  – Так вот… почему… тогда… беспрестанно лил дождь… – упав на колени, демон смиренно опустил на выдохе последние слова, развеявшись прахом по ветру и бесследно исчезая, будто поглощённых им несчастий ужасающей трагедии не существовало в помине и вовсе. – МЕРЗАВЕЦ! – вскрикнула супруга Вильема, слезно ринувшись на смерть. – Сальвио Сант – женщина, что одобряла множественные губительные выходки своего отродья. Несмотря на то, что люди прозвали её «спасением», она лишь забирала, пожирала, а делившись сладостно-распутной энергией, заставляла людей больше плодиться, обеспечивая себя новыми жертвами. – зачитывал Ланцери прегрешения нового обвиняемого. – УМОЛКНИ! – разделенные на несколько длинных плетей руки Сальвио в бешенном остервенении ударяли по сторонам и по полу, никак не достигая поставленной цели.               Позеленевшая кожа её сравнялась с увядшим золотарником, что прихожане приносили в монастырь, у икон расставляя. Впитав слезы и горести людские, цветок шипами оброс. Всюду споры развеял, мужчин на плотский грех натравляя, в конечном счете в дьявола взлелеяв. – Сальвио Сант – виновна. – озвучив вердикт, Ланцери рассек торс демоницы по диагонали, а как та свалилась на спину, еле вбирая вспоротыми легкими воздух, за неё тут же заступился отошедший от ступора и выскочивший из-за стола Форсуан, бесцеремонно оттеснивший, подальше от лежащей пострадавшей, Ангела назад. – Думаешь, объявился здесь и всё – сразу исправишь все былые невзгоды? – Ха-х, демонам Верхнего Мира не понять всей сложной системы прощения и спокойствия человеческих душ. Я здесь для того, чтобы привести наказание в исполнение, покарав виновников бесчисленных страданий, смертей и боли неупокоенных душ, даровав им умиротворение. – спокойно отвечал Ланцери, чуть улыбнувшись. – Форсуан Зель – имеющий дословное имя «продажа имущества», рожден из корыстной аферы суда, натравляя людей забывать о своём сострадании, чести, справедливости и гуманности, склоняя к продаже не исчисляемо великого количества бедных душ, прощению греховных провинностей преступников и покрыванию царивших непоправимых бесчинств, тем самым приумножая порок и возводя новые корни алчности. – А-АХА-ХА-АХА-ХА! – истошно затрещав со смеху, Форсуан вздохнул. – А-ах… Да причем здесь я? Люди по сей день и повсеместно обворовывают, продаются, гадят и обманывают друг друга себе на потеху и выгоду, а я лишь отобрал с них некую часть, что никак и без того не влияла на их сделанный выбор. – Забавно слышать оправдания сотворенных демоном бедствий, прикрываясь иным лицом. Жертв, павших по твоей вине, также не сосчитать. Форсуан Зель – виновен. – Фин, ты заодно с этой швалью?! – ударив по столу кулаком, психовал рассвирепевший Людвиг. – Я… Сам в не меньшем потрясении от вас. – также поражаясь происходящему, отвечал основателю Фин. – Д-Дорогой, нужно уходить…, мы можем… – вцепилась Розмирэль тому в одеяния. – ТЫ СЕРЬЕЗНО СЕЙЧАС?! МЕНЯ НИКТО НЕ ИСПУГАЕТ, ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ АНГЕЛ, ИХ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! – отмахнувшись от трясущейся ладони жены, воскликнул глава. – Я ВИДЕЛ ЭТУ ВСЮ ЦЕРКОВНУЮ ЧУШЬ СВОИМИ ГЛАЗАМИ! ВОСХВАЛЕНИЯ БОГА ВОТ ЭТОГО НАДУМАННОГО, ЭТИХ АПОСТОЛОВ, СВЯТЫХ! ЭТО ВСЁ – ЛЮДСКИЕ ПОТЕХИ, СПОСОБ ПОДЧИНИТЬ СЕБЕ И ПРИДАТЬ ВИНЕ. СВЯТЫХ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! И ЭТО СУЩЕСТВО – НЕ АНГЕЛ, А АНОМАЛИЯ. ИНАЧЕ АНГЕЛЫ ДАВНО БЫ УЖЕ СНИЗОШЛИ ПО НАШИ ДУШИ! – Вы собираетесь сойтись с ним в бою? – уточнил Фин у Людвига, наблюдая, как Ангел без сложностей притесняет пока ещё не принявшего истинный облик Форсуана. – Бегут лишь трусы… Я – самый сильнейший, меня этим цирком не сбить с толку. – подуспокоившись, сам себе внушив мнимую версию событий, Людвиг, накинув ногу на ногу и с надменной уверенностью задрав голову к верху, отступать не намеревался. – А-а-а-а, земля так дрожит, что упасть можно! – Вуна прижалась к отцу, теряя равновесие. – Давайте свалим отсюда! – предложил Тюлень, прикрывая голову от разлетающихся в сторону кусков мрамора. – Мы не можем бросить босса одного! – крича сквозь завывания ветра, ответил тем Фредерик. – Ангел же – Лани, она ведь не навредит нам? – предполагала Оза, схватившись за стол. – Ты слышала голос? Это не Лани, это мужик какой-то, что спокойно сможет порезать нас как швейцарский бекон, раз так без проблем шинкует всевышних! – паникуя, воскликнул Армин. – Ангел, возможно, судит тех, чьими руками была пролита кровь. – высказался Ворн, присевший к полу. – А-а-а, я точно не при делах! – вздыхал Тюль, приложив руки к груди. – А вот мы… – напрягся Фред, закрывая устало глаза.               Спустя недолгий обмен атаками, которые Форсуану удавалось парировать с тягостным трудом, Ланцериаль одним проворным гибким движением отражает демонический молот, срезав кисть, после в развороте нанеся глубокую, во всё тело и лицо, продольную черту. – Чт… – недоумевал Форсуан, бессильно упав на колени и сжав кулак левой руки, что в миг рассыпался пеплом. – Я всё ждал, когда примешь истинное обличие…, но неужели оно так ужасно, что ты лучше умрёшь, чем проявишь его перед лицом своих подданных? – подойдя, Ланцери возвысился над тем с равнодушным выражением лица. – А-ха-х… Я так долго убегал от этой правды… А сейчас… стало так пусто… – шептал Форсуан, склонив голову. – Кх-хк… Тц… – Ничего уже не поделаешь. Ранение демона священным мечом – необратимо приведет к скоротечной погибели. – А-ах… Прости, Антия…, но я… ни за что… не вернусь к этому лику… – повернувшись, окинул тот прощально жену с сожалением, после, сомкнув глаза, бесследно растворившись в пыли. – Форсуа-а-а-а-а-а-а-а-н! – слезно закричала черноволосая, вскочив из-за стола. – Антия Зель – шептательница, сгубившая множество ложно обвинённых преступников в камерах пыток. Играясь с тёмной энергетикой людей, склоняла к несправедливой расправе надзирателями, манипулировала отчаянными лишившихся надежд заключенными, стравливая между собой. – зачитывал приговор Ланцериаль. – ОНИ БЫЛИ ВИНОВНЫ! ОНИ ВСЕ БЫЛИ ПРЕСТУПНИКАМИ! – приземлившись неподалеку от Ангела, в истерике прокричала вдова, подняв из-под подола платья воссозданный мушкет.               Пуля, воспроизведенная с внушительным обилием дыма, обладала непревзойденной убойностью, но даже так, никак не навредила совершенному. – Форсуан Зель, что подстрекал садить всех без разбора, и его жена – Антия Зель, склоняющая к безразборной казни каждого обвинённого... Действительно, потрясающий дуэт. – высказывался Ланцериаль, закрывшись от пули крылом. – Антия Зель – виновна. – Чт-т… – в шоке распахнув замутнённые крупными слезами глаза, она судорожно попыталась вновь поднять тяжелое ружьё, но из-за паники и истерики выронив его на пол из рук. – АНТИЯ, БЫСТРО УХОДИ ОТТУДА! – прокричал выскочивший с места Людвиг. – Я… – Антия, опустив опустошенный взгляд в мрамор, свалилась, лишившись смысла жизни, на колени. – Вот оно – ощущение полнейшей безысходности, слившейся с одиночеством и горечью, которые испытали твои несчастные жертвы. Стоили ли эти манипуляции того? – будто в танце прокружась, Ланцериаль с размаху рассек тело Антии двумя сечениями, образовав крест. – Я ни за что… не пожалею… – пустив по щеке последнюю слезу, Антия с улыбкой на растворяющемся лице полностью исчезла из мира.               Людвиг не успел спасти её, приземлившись в мощном ударе между ними, надломив пол. – Людвиг Ван Гё… – отпрыгнул назад Ланцери, увернувшись. – Твоих преступлений и за десяток лет не сосчитать. Ты – первоочерёдный грешник номер один в моём списке. – ОТКУДА ТЫ ТОЛЬКО ЗДЕСЬ ВЗЯЛСЯ?! – Так распорядилась воля Всевышнего нашего. – ухмыльнулся Ангел, прищурившись. – КАК БЫ НЕ БАХВАЛИЛСЯ, ЭТО ВСЁ – ГЛУПАЯ ЧУШЬ, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ ОБРЕТЕТ ИСТИНЫ!               Закрыв руками лицо, с затылка облачилась голова его в крестоносный шлем. Из-за спины вытянулась огромная белая ткань, что обволокла тело словно кокон, после взмахом руки преобразовавшись в плащ. Демон, имитируя рождение бабочки, предстал перед всеми в ином, возвышенном, могущественном обличии. – Ах… Что за нелепая упёртость? – вздохнул Ланцериаль, прокрутив меч в руке. – А-а-а-ах… Как же меня всегда это в вас поражало, фрагментум… Даже обратя взор на всевышнее, вы никогда не лишаетесь надежды… Эхо сожранных страданий и душ переплетается, надеждой обращаясь в вас и тяготея перед светом, к которому стремятся, вожделея. А-а-ах…, действительно, вы никогда не перестанете поражать наше сознание. – А-х-ах-ха… Утверждаешь, что ты, снизошедший с небес, послан нам Богом? Тем самым, что беспрепятственно позволял нам лить кровь друг друга, бившись за его землю, оплакивать павших собратьев, продолжая запрокидывать меч над головой, и измываться над неверными? – с тяжелым грохотом опустив громадный крест, низким басом обратился к Ангелу Людвиг.               Белые ткани с красным крестом, что несли за собой трагедию и скорбь, развевались по ветру от гулящего воя сквозняка, доспехи и кольчуга сверкали от сияния совершенного напротив, а корона из трех пар рогов взывала склониться. – М-м-м… Фрагментум…, вы на то и остатки, что не сможете познать истины Божьей Алифеи. Мне не дана та возможность, чтобы смочь преподнести правду Господня в ваши головы, одурманенные смрадом отчаянных душ. – вздохнув, с улыбкой ответил демону Ланцериаль. – Или же… истина в том, чтобы просто получать все благи людские, когда они превозносят вас в небо, одаряя надеждой перед лицом ужасающего? – усмехнулся чёрт, делая шаг в сторону.                Улыбка в миг сошла на нет с лица Намире, задетая высказыванием павшего рыцаря. – М-м… Много ты пробыл во священных Землях…, слышал отголоски моих собратьев? – Ланцериаль сделал аналогичный чёрту шаг, только в противоположную сторону. – Ах-аха-ха, да-а-а-а… Только россыпь этого перемешанного хора безликих голосов я смел на запевания увядающих людских идеалов, что несли те на себе, невзирая ни на какие преграды и осуждения. Оказывается, вы такие же мелочные и эгоистичные, как и мы… – насмехался Людвиг, остановившись и задрав голову к верху. – Хм… Громкое сравнение, вот так смело Ангелу в лицо заявить, что мы похожи… Но, я не буду отрицать, так и есть. – хмыкнув, с улыбкой затем ответил он чёрту, остановившись.               Тотчас в зале повисла немая тишина ошеломления. – Ха-а… Я удивлен… Не думал, что ты признаешь столь гнусный факт. – А-ха-а… Ну почему же гнусный, ресидум. Вы – остатки человеческой души, что сотворена дланью нашего Всевышнего. Вы также, как и люди, напрямую связаны с ним, но из-за греха не слышите его зова. Грех столь велик, что Он отвернулся от вас, но сути вы не лишились. Вы – опухоль, но клеток нашего организма, вы всегда будете родственны нашей крови, но никогда не постигнете кондема Господня, как бы не захотели. – А-ха-аха-ха, да и несильно хотелось мне получить одобрения вашего Божка. – топнув копытом, заявил громко чёрт, разминая шею. – Поэтому я и здесь, потому что снисхождения больше не будет. – расправив крылья, обдав по полу мощным потоком ветра всех находящихся, Ланцериаль приготовился к вынесению приговора. – НЕ ПРИТВОРЯЙСЯ САМЫМ МОГУЩЕСТВЕННЫМ ЗДЕСЬ, ТЫ – ЛИШЬ ПЕШКА-А! – молниеносным вихрем рванув к непоколебимо стоящему на месте Ангелу, содрогающем стены, колонны, свечи, пол и потолок низким голосом загорланил демон, со всей силы вдарив крестом по мрамору, в дребезги его раскрошив. – Ах, но лучше быть «пешкой», чем «реликтом». – ловко и легко, словно пёрышко на ветру, увернулся от орудия Ланцериаль, отпрыгнув в сторону. – ТАК БАХВАЛИШЬСЯ ЭТИМ НИЧТОЖНЫМ СТАТУСОМ, ХОТЯ НА ДЕЛЕ ЛИШЬ СОШКА В РУКАХ БЕЗЛИКОГО, ЧТО С РАВНОДУШИЕМ ВЗИРАЕТ НА НАС СВЫСОКА! – сокрушительно быстро размахивая тяжеленым крестом, Людвиг нещадно стирал всё и вся, что попадает под руку, в пыль.                От дрожи ударов неуравновешенного свирепого дьявола стали рушиться стены. – А-а-а, да что за пиздец происходит?! – истерично паниковал Тюлень, прикрывая голову от падающих с разваливающегося потолка кусков мрамора. – Может, действительно, лучше свалить?! – свалившись на колени от тряски, предлагал друзьям Армин. – Осторожнее, тыковка. – Мзарель обеспокоенно прикрыл дочь собой, приобняв. – Спятил?! Видел, что твориться? Куда мы денемся? – отвечала блондину Оза, также потеряв равновесие. – Не знал, что судный день и правда настанет. – не выходя из негодования, безнадежно вздыхал Фредерик, падая без сил на колени рядом с другом. – А-ах… Ну и ладно, если они наконец возьмутся за спасение людишек, то и похер… Жаль, конечно, я так и не узнал, чем кончится сериал, а так хотел, как вернусь после этого дурацкого вечера, залипнуть перед экраном. – выдохнул с неким облегчением Ворн, понурив голову. – У-а-а-а, не нагнетай, Ворн. – уклонившись от свалившейся около них колонны, Амия притиснулась к коллеге, отчитывая. – Тц, нужно переместиться на улицу. – отбив рукой летящий кусок камня, настаивала всем Оза. – А смысл? Захочет – он нас и из-под земли достанет. – Хотя бы не из-за раздачи помереть, а самолично. – прикрикнув, сердито ответила Ворну готка.               Разгромным внушительным ударом отлетевший в сторону железный крест вонзился в пол. Свисающая срезанная кисть, держащая крест, черным пеплом развеялась в ничто.                Растерянные демоны тотчас замокли, в ошеломлении бегая глазами по застывшим фигурам и развеянной руке. – А-ХК-АХ-АХ-АХ-ХА! – наклонившись, громогласно расхохотался главарь во весь голос. – ЧТО ЖЕ ТЫ, ПТИЧКА, ВСЁ МЕЧЕШЬСЯ ИЗ СТОРОНЫ В СТОРОНУ? ЧЕГО ЖДЕШЬ? КОГДА Я БУДУ МОЛИТЬ О ПРОЩЕНИИ, РАСКАИВАЯСЬ В ГРЕХАХ? – Может и это. – с улыбкой отвечал Ланцериаль, опустив клинок к полу. – Людвиг Ван Гё… Твой лик под сверкающим металлом крестоносного шлема обезображен, хотя рожден ты был в святых землях на чистой крови. Как думаешь, какой будет вердикт основателю комитета сего сборища нечисти, что ты с легкой рукой благоволил убивать, поглощать, унижать и травмировать? – Во всем этом эксцессе есть прореха… Раз тогда Ангелы не смогли спуститься к нам, то с чего бы снисходить сейчас? Я не поверю, что ты – истинный тот самый агнец Божий, это всё – умелая уловка, чтобы ввести всех в заблуждение. – подняв культю, Людвиг за мгновение отрастил руку обратно. – Меньшего от абсорбера и не ожидалось. – ухмыльнулся Ангел, наклонив голову. – Я видел столько горечи и скорби, что она плотной пеленой застлала мне очи… Страх видел, ужас, гнет и страдания…, а свет в сердцах или надежду – нет. Покрывали ли истинные Ангелы их загнанные в тупик одичавшие души? Я не верю, что бы они существовали.                Ланцериаль с тяжелым вздохом сомкнул веки, промолчав. – Или ты подобен тому самому падшему? Хочешь подстелиться перед этим воспеваемым Богом? – Твои сомнения оправданы, но откуда тогда люди прознали о нас? Отчего столь уверено воспевают оды и проповеди? Они упорно вверяют в истинность сути Божественной, так как зов Его голоса слышим детям, каждому пророку и Нотдэ. Ангелы не могут войти в этот мир, он соткан лишь для живых, как и вас, опухоли, не должно здесь водится, но бывают прорехи. – Нотдэ? – замешкала Оза, поймав знакомое имя. – Разве… настоящее имя Лани – не Нотдэ? – переспросила Вуна у отца. – Застланные горем глаза твои не в силах сквозь тьму разглядеть проблески надежды людской. От того-то ты, глупец, и не можешь поверить, что свет существует, никогда его прежде не видя. – Вас здесь быть не должно, а, значит, ты всё же… уязвим, пребывая в людском теле…               Ланцериаль поздно понял, раскрыв глаза, что слабость его была выявлена, получив мгновенный рассекающий продольный удар по плечу, лишь немного успев сдвинуться. Рука и крыло Ангела отпали, срезанные острым преломляющим пространство копьём Людвига, что тот ранее носил за спиной. – АХА-ХА-АХА-ХА-АХА-АХА-АХА-ХАА-ХА! ИДИОТ, ТЫ ЛИШЬ НАГЛАЯ ВЫСКОЧКА, ВОЗИМНИВШАЯ СЕБЯ КЕМ-ТО СВЫШЕ! – разошёлся основатель в злорадном хохоте.               Все оторопели, замерев от неожиданности и прострации увиденного секунду назад. – К-ха. – откашлявшись кровью, Ланцери взялся за оголенное плечо.               Людвиг не стал давать тому шанса, ринувшись в схватку. Копьё с флагом крестоносцев в незамедлительные мгновения разрезало материю, исчезая и проявляясь, как фантомные вспышки, отдаленно от хозяина, не давая противнику возможности отследить траекторию молниеносно режущих и колющих ударов. Но, даже не смотря на лишение крыла и целой руки, Ангел не растерял веры, всё также плавно маневрируя между полым пространством, не давая себя поддеть, изворачиваясь. – Это… – не находя слов, шокировано вопрошала Амия. – Они как мухи, я вообще не успеваю отследить передвижение. – мотал головой Армин, всматриваясь в мечущиеся искры впереди. – Как возможно так огибать сопротивление воздуха? Они оба будто просто «выпадают» из пространства. – в ошеломлении спрашивала Оза у Мзареля. – А так и есть. Копьём Людвиг разрезает пространство нашего кармана, открывая прорезь, в которую влетает и Ангел, и он сам, после аналогичным образом они выходят обратно. – высказал тот свои замечания. – Это и есть его сила? Же-е-е-есть… – ужасался Тюлень, зажимая рот. – Нет, скорее…, его копья… Возможно, оно как-то связанно с металлом, пропитанным священной землёй, не знаю, никто не знает истинной сути его сущности. – Неужели… Людвигу удастся одолеть Ангела? – с ноткой сожаления высказался Фредерик. – Ты ранение видел? И слепому понятно, какой исход его ждет, Людвиг лютый. – продолжая истерить, запищал Тюлень.                Слышимые звонкие лязги металла друг о друга отчетливо давали понять, что бойня между Ангелом и демоном идет нещадно и неустанно. Но тут Ангел вдруг отлетает подальше, приземляясь подле скопившихся на коленях испуганных чертей, что до сих пор не покинули разваленного поместья. – А-АХА-ХА-АХА-АХ! И ЧТО? ЭТО ВСЯ ТВОЯ ХВАЛЕБНАЯ АНГЕЛЬСКАЯ МОЩЬ?! КАК ГЛУПО БЫЛО ПОЛАГАТЬ, ЧТО ТЫ СПРАВИШЬСЯ СО МНОЙ! – восторгался своим предвкушаемым триумфом основатель, расправив лишь одно ангельское чистое и прекрасное крыло. – НИКАКОЙ ТЫ НЕ АНГЕЛ ПОТОМУ ЧТО, ПОДЫМЕНЩИК! – Чт…?! – У Людвига… тоже есть крыло Ангела? – опешил Фредерик. – Он – Ангел? – предположил громко Тюль, заставив всех друзей с недоумением его оглядеть.               Не подавая вида слабости перед противником, Ланцери с трудом переводил сбивчивое дыхание дрожащего тела Намире, хмурясь. – Лани! Я верю, ты – настоящий Ангел! – сквозь тишину промолвила Вуна с уверенностью в глазах, сжимая в надежде кулачки.               Намире в изумлении повернулась назад, оглядев демоницу с недопонимаем.