Долгоденствие в грехах

***

Повествование ведется со стороны:

– Мы проиграли? – спросила Намире у Ангела, сжимая меч правой рукой. – Прости, немного просчитался. – с усмешкой ответил Ангел, переводя дыхание. – Ты же видел будущее, как так вышло? – Не совсем. Я не видел всё в деталях, лишь знаю, какой будет итог по завершению. – хихикнул Ланцери, поднимая голову на смеющегося Людвига впереди. – Лани! Я верю, ты – настоящий Ангел! – голос Вуны перевел внимание Нами от негодования. – Вуна… – Ты же помнишь? – Да. Я верю, и вера моя нерушима. – улыбнувшись, Нами воспрянула духом. – Верно… С Господом наша душа единяется, к всевышнему мольбы вещаются, разделяя его веру и свет... – вновь вторял Ангел. – Впереди лишь сияние… – Мы стремимся к нему. – продолжал Ланцери, поднимаясь. – К Богу устремляется дух… – Мы подобны ему. – Услышьте же, души, мой зов! Внимайте, я взываю вас, откликнитесь, страдальцы! – громко певчим звонким голосом своим обратилась Намире к Людвигу, расправив крыло. – ЧТО?! АХА-АХА-АХА-АХ-АХА-АХ! ТЫ СЕРЬЕЗНО?! ЧЕГО ХОЧЕШЬ ДОБИТЬСЯ?! – Людвиг, сбитый с толку от несуразности, решил не продолжать более спектакль, прокрутив копье, после сжав для атаки. – С Господом наша душа единяется, к всевышнему мольбы вещаются, разделяя его веру и свет... – мелодично и нежно, подобно падающим легким снежинкам, пропела Намире, сотрясая воздух вокруг. – ХВАТИТ НЕСТИ ЭТОТ БРЕД! – Людвиг, вот уже почти рванув с места, застыл, схватившись за сердце. – С Господом наша душа единяется, к всевышнему мольбы вещаются, разделяя его веру и свет... – вторяла Намире всё тем же ласковым голосом. – А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! – истошно завопил рыцарь от агонизирующей боли, стараясь не отпустить копьё из хватки. – С Господом наша душа единяется, к всевышнему мольбы вещаются, разделяя его веру и свет... Души, что страдают во тьме, услышьте мой зов! – пропевала Нами, ступая вперед. – А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! ПРЕКРАТИ, ЧТО ЗА ТРЮКИ?! – мотал тот головой, «вытряхивая» невнятный хор голосов внутри. – Мы явились вас спасти, души потерянные, сойдите из плена. – подняв руку вверх, Ангел будто коснулся чего-то, сжав кулак, а после протянув вперед и раскрыв, теплым светом поманил вопрошаемых к себе. – Господи, спаси нас! – О, Боже, омови наши души слезами своими, стирая грехи! – Господь! – Боже! Спаси нас! – Боже, мы так виноваты! – Помилуй, господь! – Прошу, смилуйся, Боже!               Светлой пеленой с отчаянным завыванием тысячи различных голосов устремились ввысь. – Edem te docebo, modo gradum ad viam ti paratam. (Я проведу вас до Рая, лишь ступите навстречу к тропе, уготованной вам) – пропевала Намире на неизвестном языке, раскинув руку в объятии.               Стремительной волной энергия нахлынула в потолок, полностью осветив всё чернильное поместье, затем обратившись к Ангелу, впитавшись. – Чт-т… Что происходит…? – в полнейшей потерянности от непонимания, в неком восхищении и любопытстве демоны озирались по сторонам, тихо вздыхая. – Такое тепло… Что это? – подняв руку, Оза дотронулась до света, что оседал по округе, вздрогнув. – Это… Что это? – повторила за готкой Вуна, заулыбавшись. – ТЦ, И ЧТО ЗА ЦИРК, ПЛУТ, ТЫ КОГО ЗДЕСЬ ХОЧЕШЬ НАДУРИТЬ?! – отойдя от прострации, заголосил основатель, опершись на копье.               Доспехи его, весь блестящий металл стал ржаветь, на коже проступили язвы и кричащие лица, тянущиеся к теплу, белая ткань очернилась, а крыло, осыпаясь, заживо сгнивало. – А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! ЧТО СО МНОЙ?!               Светлая энергия, впитавшись в тело Намире, воплотилась вторым здоровым крылом, что, закрыв тело, за миг, распахнувшись, явило всем восстановленную конечность. – А-а-ах, вот ради чего мы их лелеем. Даже не смотря на боль, отчаяние и страх, в последние минуты жизни люди никогда не забывают о свете. – с отрадой, полной грудью вздохнув, высказался Людвигу Ангел, встав неподалеку. – ЧТО ЗА ЧУШЬ?! НЕ СМЕЙ ВОСТОРГАТЬСЯ, БУДТО ПОБЕДИЛ! – сделав рывок, Людвиг попытался нанести мгновенный колющий удар преломляющегося копья, как в секунду лишился руки. – Чт-т?!               Растерянный и поверженный в шок Людвиг в судорогах отпрыгнул назад, сразу же залатывая ранение. – Удивлен? Глупо было полагать, что эта сила принадлежит тебе. – усмехнулся Ланцериаль, смыкая довольно глаза. – ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! – Я? Просто освободил свет надежды людей, тобой поглощенный, что ты всегда считал за силу свою. Демоны – лишь скопище смрада, но в нём же и переплетается свет, что люди по капле источают, даже когда умирают в страданиях. Это – энергия надежды. Чем больше непринужденного света впитает демон в себя, тем прекраснее его лик и душа, сформировавшаяся из остатков человеческого тепла и сияния. Этот свет, остаток от душ, что ты пожрал, стремился спастись, он стремился ко мне, к дланям Господня. – пояснял Ланцери, делая шаг навстречу. – ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ! СВЕТ, НАДЕЖДА?! ДА ЧЁРТ БЫ ИХ ПОБРАЛ, ЭТО НИКОГО НЕ СПАСЕТ! – поднявшись, Людвиг вновь попытался нанести Ангелу удар, но был пресечен.               Ланцери, без особых усилий увернувшись от обычного чертового копья, в стремительном замахе рассек Людвигу грудь, плавно танцуя, затем отпрянув назад. – Как видишь, спасёт. Поверь мне, реликт, людская энергия веры и надежды – вот что порождает и питает нас, она по истине невероятна. – Кха… – упав на колено, Людвиг сжал грудь рукой, восстанавливаясь. – Никому не спастись от вердикта Господня, реликт. Я специально не высвободил всю силу, чтобы дать тебе возможность восстановить ранение. – Кха… И для чего? – устало поднял чёрт на Ангела свой затуманенный чернющий взгляд, не различающийся толком в проёме шлема. – Чтобы приговорённый смог вынести наказание. Людвиг Ван Гё – виновен. – взмахнув рукой, Ланцери возвел того в клетку из света.               Людвиг тут же разразился многогранным истошным визгом, начав рассыпаться, как тут же собрался обратно. – Я буду потихоньку убивать тебя, а ты же будешь исцеляться вновь в попытках выжить. Жестоко, неправда ли? – с улыбкой обратился Ланцериаль к демону, что дрожащими культями обхватил свои плечи, тяжело отдышиваясь. – ЭТО НЕ ПРОДЛИТСЯ ВЕЧНОСТЬ! – усмехнулся основатель, разразясь затем диким хохотом, заглушая вой сквозняка. – Думаешь, ты выдержишь столько? – щелкнув пальцами, Ланцери сжал того в клетке сильнее. – Перестань! – крикнула Розмирэль, вскочив с пола. – Розмирэль Ван Гё – писанная икона, зародившаяся в стенах святой обители. Смрад сгнивающих тел, пораженных чумой, породил твоё безобразное тело, что из-за молеб и скорби приобрело столь чудный лик, сравнимый с самим воплощением очарования. Ты плела множество междоусобных интриг, в ходе которых развращала неприкосновенные тела и души людей, также способствуя благополучному распространению чумы и дальше… – повернувшись к демонице, начал Ангел читать ей приговор. – Тц… Убей нас, если хочешь, хотя бы быстро. Не стоит утруждаться в пытках, да и разве Ангелы – не милостивые и сострадательные? – М-м… Это правда, но как же могу вас так просто отпустить, когда грех вины столь непоправим? – Ч-Что ты хочешь получить от нас? – осторожно встав напротив, Розмирэль опустила смиренный взгляд в пол. – На колени. – вытянув руку и указав пальцем в пол, надменным тоном приказал он той повиноваться.               Розмирэль, не взирая на стыд и унижение, встала перед Ангелом на колени, ожидая дальнейших указаний.               Все присутствующие в безмолвном изумлении и растерянности, не находя ни единого слова комментирования, затаили дыхание. – Ну же, молись…, молись Господу… Не переставая молись, прося прощения, прося снисхождения. – делая шаг, Ангел уверенно сокращал дистанцию между ними. – П-п-п-рости нас… Г-Г-Господи… – скрестив руки, молила Розмирэль о прощении.                Достигнув демоницы, Ланцери замахнулся, пройдясь рассекающим лезвием по бедрам, раздробив той обе ноги.               Ожесточенный слезный крик подсудимой раздался по стенам, звоном содрогая души. – А-А-А-А-А-А, УРОД, НЕ ТРОЖЬ РОЗМИРЭЛЬ! – завопил Людвиг, испытывая агонизирующую острую боль всем телом, схватясь за светлые прутья своей клетки. – Ну же, почему ты перестала молиться? – равнодушно окинув заключенного безжалостным взглядом, забив, Ланцериаль затем перевел внимание на девушку. – У-а-а-а, а-а-а-а-а-а! Ка-а-а-а-к? – рыдая, крича от неимоверных страданий и страха, Розмирэль склонила перед Ангелом голову, прося прощения. – П-п-прости н-н-а-а-а-ас, хн, а-а-а-а-а! – М-м-м, неискренне. Ты же видела, как это делали сломленные в стенах церкви? Их ноги онемели от чумы, они гнили заживо, но не прекращали молиться. Они просили Господа о милости, пока ты в это время наслаждалась, подпитываясь их несчастьем. И как? Приятно оказаться на том низком жалком месте, как ты считала, свысока взирая на страдающих? – А-а-а-а-а-а-а-а-а-а… – разразилась та более истошным рыданием, сжимая кулаки.                Капли слез её, стекая по щекам и падая на мрамор, вызвали мелкую светлую рябь. – Ты отпустила свет… Теперь достаточно. – удовлетворенный проповедью грешника Ангел, опустив веки, резко грациозно приподнял свой клинок вверх, а после также изящно опустил, срубив заплаканную осудимую голову с плеч. – РОЗМИРЭ-Э-Э-Э-Э-Э-ЭЛЬ! – взбунтовался взъерошенный крестоносец, разломав путы света, формировавшие птичью клетку, и, ринувшись на Ангела, с замахом преобразованной рукой в длинное копьё нацелился пробить Ланцери голову. – Ох… Какой же упёртый… – вздохнув и широко распахнув свои крылья, Ланцериаль в долю момента прорезал пространство впереди священным мечом, в которое угодили они оба, волшебным образом пропав из всеобщего поле зрения.

***

В другом измерении:

– Ч-что… это за… Где я? – оглядывался озадаченный Людвиг по сторонам, пребывая в Рахме Намире. – Не верил мне, я решил показать. – стоял перед основателем высокий мужчина, позади которого с уверенностью в лице обосновалась непоколебимая человеческая душа. – А-х… Так вот что за дива пригрела в себе сущность свыше… – откашливаясь, Людвиг устало облокотился о копье. – Финальный аккорд уже проигран. Тебе остается лишь смиренно склониться перед вердиктом Господня, без остатка наконец покинув этот обетованный Богом человеческий мир. – А-ха-а-х-ха… – ехидно рассмеялся основатель, поднимая разваливающийся на части проржавевший кусок металла. – В этом ли моё наказание? За столько непрощаемых грехов – лишь избавление? – Ангелы не стремятся наказать, сколь хотят спасти остатки человеческого света в ваших греховных телах. Наша миссия во спасении, освобождении, мёртвым месть не нужна, они жаждут упокоения. – А-ха-а-ха… Лучше бы вы… СТАРАЛИСЬ ЗАЩИТИТЬ ИХ ОТ СТРАДАНИЙ! – быстро прокрутив копьё, подняв, Людвиг сделал свой решающий выбор, нацелив остриё на беззащитную девушку.                Намире лишь с жалостью опустила глаза в море под ступнями, предвещая конец. – Я же говорил…, вы такие недалёкие… – подняв руку, Ланцериаль взбудоражил водную гладь перед собой, схватив водоворотом чёрта в капкан.               Позади него, распахнувшись, три пары широких безизъянных чистейших белых ал неимоверным потоком воздуха отогнали весь туман мира на далекие мили назад. Тряпки сменились благородным костюмом, а глаза воссияли искрящимся золотом. – Мы и никогда не переставали защищать их от смрада. – запрокинув ладонь над головой, Ланцери воссоздал посреди розового закатного неба души светлую длань, что с размахом свела темный сгусток в ничто, окончательно стирая всю гниль из реальности.

***

Реальность:

– К-куда они пропали? – переглядывались друзья, поднимаясь с разваленного пыльного пола. – А что, какой итог замеса? – фыркнул Тюлень, отряхивая попу. – Кх-ха… Пиздец пылищи… – отмахивался рукой перед лицом недовольный Армин. – Это… точно произошло не во сне? Мы все точно бдим? – с неверием уточнила Амия у коллег. – Фи-и-и-и-ин! Поди сюда, ты там не помер? – окликнул, привстав, Мзарель своего друга, не отпуская дочурки из объятий.                Фин без осложнений поднялся из-под навалившейся на него глыбы мрамора с потолка, медленно направившись к группе, чтобы скооперироваться. – Все целы? – Да, вроде, босс… – кивали сотрудники, всё также продолжая пребывать в тягчайшем фраппировании. – Никто ничего толком не понял? Мы же не умерли? Типа-а-а, это не ад там, всё такое? – переспрашивал Тюль, приподняв брови. – Нет, мы все живы. – ответил Фред, помотав головой. – А что, Людвиг-то того? – подойдя, спросила Оза у Фина. – Рано пока делать поспешные выводы. – кратко прокомментировал тот, скрестив руки на груди.               Пространство в центре зала разваленного поместья внезапно рассеклось розовым сечением, из которого затем проявились белоснежные крылья. Безмятежно перевернувшись, будто парящий пух на ветру, Ланцери аккуратно приземлился на стопы, с улыбкой оглядев всех, выпрямившись. – Вы всех здесь хотите убить? – ни с того ни с сего с улыбкой обратился к прекрасному вышедший из тени Иврэн. – Ив…? – опешили друзья, заволновавшись. – Нет, мы ничем здесь не сможем помочь. – отсек Фин тех от необдуманных действий, вытянув руку. – Остался последний подсудимый. – развернувшись, ответил Ланцери тому. – Ах… А можно задать вам вопрос перед проповедью? – прищурившись, демон с осознанием грядущего спустил очи в пол. – Конечно. Чего же хочешь узнать? – Души после смерти… находят счастливый сон в ином мире?               Пройдясь, Ланцери остановился неподалеку от парня, вздыхая от увядающих сил. – Если терзаниям не приданы, если в мире не держит их тревога или какие-то дела, непременно… – с улыбкой уверяя, Ланцериаль устало оперся о рукоять воткнутого в треснувшие плитки затухающего меча. – М-м-м… Тогда… более я спокоен. – полностью смиренно закрывая глаза, Иврэн сделал шаг вперед, принимая дальнейшую участь. – Иврэн Некрос… На руках твоих кровь множества отступивших… – поднявшись, оглядел Ангел черта с радением.               Но и двинуться Ланцери не успел, как внезапно в него прилетели острые вилы, что он, конечно же, сумел отразить. – С ума сошла?! – злясь, окинул Иврэн демоницу презренным осуждением. – Это ты идиот, он же почти умер, добей его! – кричала разгневанная девушка, притянув вилы обратно. – Мозгов нет?! – прищурившись, Иврэн не дернулся ни на шаг. – Саранда Шо Ву… Дочь Гото и Форесии… Руки твои не запятнаны, в отличие от родителей, но безмолвие в момент безнравственности – тоже грех. Я дал тебе шанс искупить проступки, ты уверена, что лучше потратить его на столь отчаянное бессмысленное воздаяние? – Ты… Мне всё равно на этих абсорборов, ты убил Фурию! – закричала в истерике та, вновь метнув вилу. – Только убивать вы и горазды… – Ланцери, осторожно ступив назад, лишился одного крыла.               Оно мягкими перьями развеялось от истощающегося источника, что с минуту на минуту потеряет сознание. – Иврэн, не дай ему восстановиться! Быстрее! – подбежав, Саранда с замахом подпрыгнула над ослабленным Ангелом, но, также, как и мать, получив протыкающий удар под дых. – Что за самонадеянное слабоумие? – усмехнулся Ланцериаль, резко поведя мечом в сторону, от чего висящее тело раздробилось по полам и, не долетев до пола, развеялось в пепел. – Демоны, всегда повсеместно вкушая своё превосходство, просто не могут в голове осознать и принять того истинного факта, что есть кто-то более могущественнее них… – Ангел, вам нужно успеть привести приговор в исполнение, пока тело окончательно не истощилось. – обратился к Ланцериалю подошедший поближе черноволосый черт. – М-м-м… Ха-х… Так не терпится поскорее покинуть эти земли? – посмеявшись, Ланцери выпрямился, опуская крыло. – М-м… Это будет самое прекрасное завершение моей тщетной жизни, которое только мог себе вообразить… – улыбнулся подсудимый, закрывая глаза. – Иврэн… – с сожалением вздыхал Фредерик, еле сдерживая слезы. – Тц… Это несправедливо… – с досадой стиснул зубы Ворн. – Это – лучший итог его мученической жизни… – помотав головой, Фин продолжал всех держать позади. – Иврэн Некрос… Я не успею уже выговорить всё, что хотел бы высказать долгое время… Но, если лилию к сердцу пригреть, возможно, ты ещё услышишь а капеллу всевышнего снисхождения. – М-м? – оглядев прекрасное, Иврэн свел в недопонимании брови. – Иврэн Некрос… или же…               Ужаснувшись, Иврэн в предвещании, боясь услышать невыносимые слова, раскрыл дрожащие глаза. – Хризант Люмен Мей – Иврэн Некрос… – вытянув руку, Ланцериаль в раскрытой ладони распустил сияющую исчезающую лилию, – невиновен. – с радушной улыбкой вынес итоговый вердикт судья, начав рассыпаться. – А-а-а…? – обомлел демон, по щекам испуская крупные капли слез.               Растворившись теплым сиянием, Ланцериаль полностью покинул тело Намире. Она, пребывая в изначальном бирюзовом костюме, свалилась без сознания на пол, еле дыша. – Нами…? – не отходя от изумления, спохватился Иврэн, подбежав к деве. – Иврэ-э-э-э-э-н! – спохватившись, подбежал, громко крича, к другу Фредерик. – Ангел исчез? – переспросила у коллег подоспевая Амия. – Это же…? – застопорился Фред, узнав лицо лежащей в объятиях друга бледной страдалицы.                Стук каблуков о хрустнувший мрамор привлек всё внимание группы к длинноволосой единственной выжившей среди павшей знати рассерженной демонице. – Отдай её мне… – повелела Ладнез, вытянув ладонь. – С чего бы нам исполнять твою волю? – грубо пресек Фредерик, преградив путь к друзьям. – Как смяли всевышних, так сразу захрабрились дерзить? – скрестив руки, осуждала та всех низших перед собой. – Теперь самый высокий статус занимает: наш босс, мы будем слушать только его приказы. – отвечал даме Ворн, встав рядом с Фредериком. – Ха…? Решили защитить эту пигалицу? Нашли кому сопереживать, она же, как очнется, всех вас изрешетит. – насмехнулась Ладнез, благородно задрав голову. – Уходите… Унесите Намире в безопасное место… – Иврэн передал возлюбленную Фин Варду, выступив впереди друзей. – Ив… Она же хотела убить тебя… – с жалостью обращалась та к своему вожделенному. – На этот раз я не дам никому пострадать… Бессмысленно жаждать отмщения, твоих близких оправданно покарал Ангел, а не дева. – вздыхал с натянутой терпимостью Иврэн. – Ребята, уходим. – повелел Фин сотрудникам, покидая зал разваленного дворца.               Оставшись вдвоем в темном уединении покинутой земли, они с некоторых секунд простояли так в полнейшем безмолвии. – Ты правда… так и не притеплел ни на грамм? – тихо удрученно обратилась Ладнез к мужчине. – М-м… А что бы вызвало у меня тепло от тебя? Ты никоем местом своей ледяной души и тела не источаешь тепла. – сомкнув веки, Иврэн тяжело набрал воздуха полную грудь, а затем протяжно устало выдохнув. – Это… Разве это так? Разве тебе не понравились наши… – Не заставляй меня вспоминать эти пытки! – закрыв лицо с криком, Иврэн начал обращаться в истинное обличие. – ТЫ НАСИЛЬНО ПРИНУДИЛА МЕНЯ ВЫТВОРЯТЬ ЭТИ ВЕЩИ, ТЕБЯ ДАЖЕ НЕ ЗАБОТИЛО, ЧТО В ЭТОТ МОМЕНТ Я ЛИШИЛСЯ РАССУДКА, ОЗАБОЧЕННАЯ. – Н-нет, я любила тебя…, поэтому так легко отдавала себя… – тоскливо протянув, Ладнез, переполненная досадой, бессильно свалилась на колени. – ТЕБЕ БЫЛО НУЖНО ТОЛЬКО ОДНО: ФАКТ ВЛАДЕНИЯ МОИМ ТЕЛОМ, ЭТО – НЕ ЛЮБОВЬ, СУМАСШЕДШАЯ НИМФОМАНКА. – подойдя, Иврэн схватил демоницу за шею, вдарив со всей ненависти в пол, окончательно раздробив его в крошку. – Кха-гх…! – кряхтя, без возможности набрать воздуха, Ладнез дрожащими руками сжала чешуйчатую руку мужчины, с мольбою в глазах вопрошая. – А что…, если не любовь…? – ОТКУДА ТЕБЕ ЗНАТЬ, КАК ОЩУЩАЕТСЯ СТОЛЬ ВЫСОКОЕ ЧИСТОЕ И СВЕТЛОЕ ЧУВСТВО? ТЫ, КАК И ВСЕ МЫ – ЛИШЬ ГРЯЗНЫЙ ДЕМОН, ЛЮБОВЬ – ЛИШЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ЧУВСТВО, ДАРОВАННОЕ ИМ БОГОМ. – Иврэн, преисполненный злобой, начал поглощать несопротивляющуюся плачущую девушку, сдавливая её тонкую женскую шею трясущейся рукой. – А… раз-з-ве… Ангел… не сказал…, что… мы похожи… – сквозь поглощение спросила она, закрывая слезные глаза. – ЕСЛИ ОНО И БЫЛО В ТЕБЕ, ТО ДАВНО УЖЕ УМЕРЛО… – Н-не правда… Я… верю…, что любила…               Крупная холодная слеза, скатившись по щеке, растеклась по когтистой руке озлобленного чёрта, что, тяжко вздохнув, обратил поглощение назад, отойдя от демоницы и повернувшись спиной. – ЛЮДИ, КОГДА ЛЮБЯТ, ГОТОВЫ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ВСЕГО РАДИ ТОГО, КТО ИМ ДОРОГ, ДАЖЕ ОТ САМОЙ ВОЗМОЖНОСТИ БЫТЬ РЯДОМ С НИМ, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ЛЮБИМОГО СЧАСТЛИВЫМ. ОТВЕТЬ, ЛАДНЕЗ ЗЕЛЬ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ ТЫ ЛЮБИЛА МЕНЯ ТОЙ САМОЙ НАСТОЯЩЕЙ ЧИСТОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛЮБОВЬЮ? ГОТОВА ЛИ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ МЕНЯ, ЧТОБЫ НЕ ЗАСТАВИТЬ БОЛЬШЕ СТРАДАТЬ, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ СЧАСТЛИВЫМ?               Растерянная девушка в раздумьях опустила голову в пол. – Я… Ты правда… никогда не станешь со мной счастливым? – НИКОГДА. ТЫ САМА В ТОМ ВИНОВАТА, ЛАДНЕЗ. Я НИ ЗА ЧТО НЕ ПОЛЮБЛЮ ТЕБЯ, И БЫТЬ МНЕ ВСЕГДА ПОДЛЕ ТЕБЯ В ЧЕТЫРЕХ СТЕНАХ АДА. – Но… почему же…? Что для тебя значит счастье?! Почему ты не сможешь полюбить меня?! – в истерике завопила отвергнутая, поднявшись. – ТОЛЬКО НАСТОЯЩИЙ ЧИСТЫЙ СВЕТ СМОЖЕТ ОЧИСТИТЬ НЕПРОГЛЯДНУЮ МГЛУ СТРАДАНИЯ. Я РОЖДЕН БЫТЬ НЕСЧАСТНЫМ, И ДЕЛО ДАЖЕ НЕ В ТЕБЕ, НО, ЧТОБЫ СПАСТИ МОЮ ДУШУ…, НУЖЕН СВЕТ, А ТЫ, ЛАДНЕЗ… ЕЩЁ ДАВНО ЕГО В СЕБЕ СГУБИЛА. – Х-ах… Ты так сильно ненавидишь чертей? – НЕНАВИЖУ. И ТЕБЯ ТОЖЕ. – Хн… Кх… – заплакав сильнее, демоница прикрыла лицо за ладонями. – Что я сделала не так? Разлучила вас с той, что была дорога тебе? – ТЫ БУКВАЛЬНО ОБРЕЗАЛА МНЕ КИСЛОРОД… ТЫ МОГЛА СПАСТИ МЕНЯ, НЕ УБИВАЯ. ТЫ –ЭГОИСТКА, ПОЛУЧАЮЩАЯ ВСЁ, ЧТО ТОЛЬКО ЗАХОЧЕШЬ, НО НЕ В СИЛАХ ПРИСВОИТЬ МЕНЯ, ВОЗЖЕЛАЛА СИЛЬНЕЕ. ЭТО ЛИ ЛЮБОВЬ, ЗАКРЫВАЯ ОБОЖАЕМУЮ МЁРТВУЮ ПТИЦУ В ТЕСНОЙ КЛЕТКЕ?                Осознав истину, Ладнез оглядела своего возлюбленного глазами непомерной вины и сожаления. – Я любила тебя…, но не умела правильно любить…, я хотела спасти, заперев рядом, но не знала, что ты задыхаешься… – раскаивалась виноватая, сжимая кулаки. – Я откажусь…, чтобы сделать тебя счастливым… – подняв руку, преобразовав из своей тьмы пистолет, Ладнез медленно выдохнула, продолжив, – но жить без тебя… не смогу.               С полной решимостью преподнеся ствол к виску, девушка, без малейших колебаний спустив крючок, разнесла содержимое головы по разбитому, подобно своему сердцу, черному мрамору. – ВОТ БЫ И Я… МОГ ТАКЖЕ ВСЁ ПОКИНУТЬ, ОСТАВИВ ЛЮБИМЫХ В СПОКОЙСТВИИ… – прошептал Иврэн насевшее с запрокинутой головой, устремив усталый ясный взгляд в безоблачное звездное небо, что выглядывало через проломленный разваленный от тряски потолок.