Долгоденствие в грехах

***

Повествование ведётся от лица: Фредерика Гауст.

               Когда подчинение с рук моих спало, я бессильно свалился на колени, еле удерживая равновесие, опершись рукой о пол. – Кх… А… – ошарашенные патрульные, осознав, что теперь я не в одной тарелке с ними, ринулись прочь. – Стоять, гады! – взмахнув руками и выпустив плети, обвил ими двух лживых предателей, прижав к паркету.                В этот миг с улицы раздался пронзительный душераздирающий женский крик, похоже, принадлежащий Марине. – Сдвинетесь, считайте, точно покойники. – предупредил, рванув к выходу.                Марина сидела на траве, закрыв лицо в истерике руками, и безудержно плакала, а Иврэн рядом втыкал головой в землю. – Что произошло? Марин…? – боясь касаться её, лишь тихо опросил, присев.                Она никак не отвлекалась на меня, продолжая рыдать. – Кха… А-а-а… – откашливаясь, Иврэн приводил себя в норму. – Т… Ты как? – Я-то в норме, а что произошло…? Неужели ты…? – Я успел... я смог... ха-ха… – отрадно расслабившись, задрав голову и лицом ловя капли дождя, он наконец вздохнул с облегчением. – Ну зачем…? – сквозь плач вопрошала Марина, не открывая лица. – Могу я помочь тебе чем-нибудь? Утешить? – уточнил, закрывая ладонью её макушку от капель дождя. – А-а-а-а-а… – не успокаивалась Марина, безустанно лья горькие слезы. – Кх… Отвези её к Нами… У меня ещё много работы в деревне… – В ней действительно никого нет? – Нет… Твоя сестра всех здесь убила…                Слова Иврэна резко утихомирили Мари, заставив поднять голову. – Чт… Что? – Кх-а… – откашлявшись в руку, Ив после продолжил, – всех жителей она демонам продала… Уведи её… – отмахнувшись, друг затем отправился по души двух ответственных за деревню патрульных. – Мари, пойдем... вставай. – помогая ей подняться, приобняв, неспешно провел до машины.               Усадив подругу на пассажирском, перебрался вперед, включая обогреватель. Она бездушным потерянным взглядом всматривалась в окно, что-то в голове рассуждая и не обращая на меня никакого внимания.                Я не знал как помочь ей оправиться, ведь обычно эту работу мы даже не делали, всё перебрасывая на плечи Иврэна, а тут – совершенно иная ситуация. – Фред... я… могу побыть наглой? – поинтересовалась та вдруг, обратившись ко мне шепотом. – Конечно, ты такой стресс пережила, как я могу тебе помочь? – Сядешь рядом?                Перебравшись на задние сидения, сел неподалеку. – Нет… Прямо сюда, я хочу хоть кому-то поплакать… – похлопав по сидению рядом, она просила побыть ей опорой.                Свалившись мне на грудь, устало вздыхая, дрожащей рукой Мари смахивала слезинки с замыленных глаз. – Я… Я не верила во всё это… Я любила сестру… Я искренне не понимала, почему и за что всё это происходит со мной… Кха-а… – высказавшись, она затем снова расплакалась.                Раз получил дозволение, решил поддержать больше физически, выслушивая, чем пихать что-то от себя, загружая её и без того перегруженную уставшую голову. – Хн… Ну что это за хрень-то вообще происходит…?                Трепетно поглаживая влажные волосы её, старался согреть, приобнимая. – Хн… Ф... а-а... а-х… Просто пиздец… – не в силах унять льющиеся без конца слезы, она попыталась их смахнуть, но, в конечном счете, закрывшись за ладонями. – Прости, что тогда… причинил тебе боль… Я не мог контролировать себя, поэтому не оправдал доверия… Прости… – решил извиниться, уповая на хоть какое-то смягчение её напряжения и давления. – М-м-м, не парься, я поняла это, хн… – мотала Марина головой, всхлипывая. – Это так ранит, я хотел стать тебе другом... прости. Но, главное, не вини себя ни в чём. – подбадривал, оперившись головой о её макушку и прижав в свои объятия крепче. – Хн… Ты не перестал быть другом для меня, Фред… – успокаиваясь, облегченно вздохнула она, обнимая в ответ и поглаживая меня по лопаткам.               Через минут пять из-за чрезвычайной перегруженности нервной системы и всплеска множества эмоций, она, полностью разрядившись под ноль, наконец-то уснула.

***

Повествование ведется от лица: Намире Нежнинской.

              Шум в соседней комнате выбил меня из дремоты. – М-м…? Вернулись? А-а…? – зайдя в зал и заметя Фредерика, уложившего полураздетую, сырую, перебинтованную Марину на диван, оторопела. – С ней всё в порядке? – Ну-у-у, смотря с какой стороны посмотреть… Физически точно патологий не разовьется, а психологически… Иврэн поглотил Аню прямо на глазах Марины.               Несильно удивившись данной новости, лишь кратко вздохнула. – Как много событий произошло всего за одни сутки… Мари вечно почему-то везет на неприятности… Иврэн-то где? Там остался? – развернувшись, направилась к кухне, чтобы не мешать Мари нашей болтовней. – Да. Собирает информацию. Судя по его реакции, он смог заполучить все необходимые нам сведения касаемо ведьмы и этой вербовки. – А-а-ах… А ведь Мари только смирилась, интересно, возненавидит ли она его? – Даже если и да, ты же и без того понимаешь, что это никак его не заденет. Он привык. – М-м… Он слишком много на себя берёт... хотя… И в этом случае исход был уже предопределен. – Ангел поведал?                               Уши Фредерика осторожно дернулись, что-то услышав позади. Обернувшись, он прислушался. – М? Мари проснулась? – Да.               Сразу после подтверждения дверь гостиной открылась. – Хн… Нами, поставишь чайник? – попросила Мари подсуетиться, с опухшими красными глазами и пледом на плечах войдя в кухню и сев слева от Фреда. – Мари, как твое самочувствие? – М-м-м… Паршиво… – вздыхала подруга, развалившись в кресле и укутавшись пледом потеплее. – Сердишься на Иврэна? – развернулась, как поставила чайник на плиту.                Она немного помялась, размышляя над своими чувствами и ощущениями. – Ну зачем он её убил…? Разве правда не было более никакого другого выхода? – устало спросила она, поникнув головой. – Нет. Аня сама виновата в подобном исходе своей жизни, либо же никто, либо кто-то ещё, винить можно всех, но выбраться со дна можем лишь мы сами. – Как ты можешь говорить это так холодно? – эмоционально повысив тон, вопрошала пострадавшая душа. – Марина, прекрати жить в иллюзии легкомысленности и юношества. Истинный мир суров, и чтобы понимать это, нужно обозревать происходящее не только со своей позиции, но вникая и в чужие. – О… О чём ты? – раздосадовано, чуть плача, негодовала подруга. – Ты жалеешь свою сестру, винишь Иврэна в том, что он убил её, но таков вердикт вынесли свыше. Аня самолично разрушила себя, в том нет вины палача. – Н-н… – Марина не могла что-то противопоставить, сама прекрасно понимая, в чём обвиняется её родственница.                Закипевший чайник отвлек нас от разглагольствований, переключив на приготовление чая. Через некоторое время в дом возвратился уже и сам палач. – Я уведомил Фина обо всём, что сейчас произошло и о том, что узнал… Отдел истории выставит произошедшее в деревне как массовую трагедию по причине террористического покушения по средству распространения угарного газа вблизи поселения. – Моя сестра… правда всех убила? Но как? – не верила Мари в правдивость произошедшего, надеясь услышать заветное отрицание. – Да. Подкармливала жителями своих подчиненных. Когда больше никого не осталось, нацелилась на незнакомцев. Это всё… очень сложно. Аня – не истинная ведьма, а лишь глупая пешка. Та, что мы ищем, не попалась бы так опрометчиво. – Но зачем она на это подписалась? – Тебе действительно хочется это узнать? То, что я увидел… Правда может шокировать тебя ещё сильнее. – переспросил Ив, дожидаясь её окончательного решения. – Да. Я должна знать. Если же моя сестра впрямь серийная убийца... то я обязана искупить грехи её, хоть как-то упокоив погибших…

***

Повествование ведётся от лица: Марина Лайтвич.

– М-м… Подобрав себе, хрупкой одинокой девочке, изначально глупое занятие, Анна, бесспорно, сама оказалась жертвой.                Начало заставило напрячься, в голове вызвав молниеносный вихрь всевозможных вариантов развития ужасных событий. – Шататься в тёмное время суток по заброшенным заводам, больницам, постройкам, наверно, казалось ей идеальным спасением от унылой тоскливой обыденности, однако, не разделяя с ней подобного мнения, скажу, что глупо было хотя бы то решение, рискуя собой, как гулянки без травматического оружия. – пояснял он, скрестив руки. – Наткнувшись в одну из таких невзрачных ночей с настоящей опасностью, Аня не смогла защититься единственным электрошокером в кармане... и орудующая в заброшенном заводе группа подвыпивших диггеров жестко расправилась с той, причинив неимоверные увечья.                От услышанного органы свернулись внутри. Фред заботливо приобнял меня, поддерживая и поглаживая по плечу. – Мужчины двадцати-тридцати пяти и сорока лет обесчестили девушку, выкололи глаза, сломали пальцы рук и отрезали язык, в придачу оставив множественные ожоги по всему телу. – Пизде-е-е-ец… – охеревая от услышанного, смогла лишь молча закрыть лицо руками. – Они планировали в завершении своих издевательств добить жертву, но решили поступить по-другому, сломав девушке ногу. Таким образом для пострадавшей представлялось невозможным покинуть убежища, оставаясь в ожидании возвращения насильников. – Пизде-е-е-ц… – тяжело вздыхала, раскачиваясь на месте. – Аня не примирилась с уготованной участью быть удерживаемой игрушкой в руках подонков, всеми прикладываемыми силами пытаясь покинуть подвал. У неё это вышло. Соорудив из валявшихся предметов шину, она наощупь побрела обратно. Развитая координация и память обеспечили ей успешный побег. Удачно встретившие её по пути гуляющие грибники не остались равнодушными, транспортировав Аню в больницу. – П-почему нас с семьёй даже не осведомили о таком пиздеце? – задала Мари назревший у всех нас вопрос. – По совместному решению родителей, что сразу приехали в больницу, инцидент оставили конфиденциальным. Полицейские изъяли крайне малое количество информации, которой едва ли хватало, чтобы расследовать дело, а Аню же ждало не сочувствие, любовь и поддержка… Родители, пребывая вне себя от огорчения, разочарования и ярости, облили юную девушку множественным негативом и презрением. – Дядя и тётя та-а-а-к отреагировали? – обомлела, выпучив шокированные глаза. – Цитируя их слова: «из-за твоего безответственного и бунтарского поведения теперь мы с отцом вынуждены всю жизнь свою угрохать ради лечения и обеспечения непутевой дочери». Аню добили и полностью растоптали. – Бля-я-я-я-ять… Я просто в ахуе, слов нет… Как так можно…? Тётя и дядя взаправду такие отвратные в душе? Не верится даже… – высказывалась, давя на разболевшиеся виски. – Позже пришли результаты анализов, которые подтвердили беременность. Мать не обделила ту своими высказываниями, отправив дочь после восстановления на процедуру удаления эмбриона. – Блять, пиздец, неужели это произошло в тот момент, когда они прикрылись внезапно обострившимся у неё апендицитом? – Верно. В ходе терапии спасти ногу не удалось, как и несколько переломанных пальцев. Также аборт в смешении с неимоверным стрессом развил у Ани гормональные сбои и патологии в организме, в результате чего врачи диагностировали бесплодие и микроинфаркт. – Что…? Бляя-я-ять… – вновь закрыв лицо, пыталась проглотить всё услышанное. – Анна планировала закончить жизнь самоубийством, спрыгнув с шестого этажа своей палаты, но, помимо сильного желания скорейшего освобождения, она также ощущала и острую несправедливость, жаждав отмщения. Настоящая ведьма сама навестила Анну следующим днем. – И как, ты запомнил лицо? – Нет. В воспоминаниях оно отсутствовало. По силуэту и голосу могу утвердить лишь то, что она пожилая. – помотал Ив головой, отвечая другу. – Ведьма искусила страдающую израненную душу жертвенной девы, пообещав воздать обидчикам сполна и вернуть Анне то, что по праву ей принадлежало. Она не колебалась. – А что потребовала ведьма взамен? – Единокровные души. Анна продала своих родителей взамен мести, а утраченное здоровье, красота и благосостояние оценивались в ином эквиваленте. Ведьма обманула обиженную глупышку, уверовав, что заберет у Анны будущую судьбу, намекая на суженного мужчину, но истинной «судьбой» она подразумевала её реальное будущее. Она подписала контракт о добровольной продаже собственной души. «Анна»… уже давно была мертва, Марина.                Весь услышанный треш совершенно не умещался в моём понимании, кажется, разрывая психику по швам. – В том теле «Анны» не оказалось. Я не смог ощутить её. Преисполненная ненависти, смрадом, негативом и болью оболочка продолжила дело своей обиженной души, не прекратив сотрудничать с обманщицей. – Бля-я-ть… – вновь закрыла лицо руками, расплакавшись от такого несправедливого исхода жизни любимой сестры. – Хм… Понятно, значит, вина за те убийства не совсем принадлежала «Анне», а скорее её телу и остаточной энергии. – рассуждала Намире, стоя напротив меня. – В агентство ведьма пробралась не через Анну. Она не имеет к тому отношения. – А кто тогда нами управлял? – М-м, как объяснить… Ведьма передала Анне ваги, чтобы та трясла ими, тянув нити, держащие демонов. Сначала в подчинении были патрульные деревни, потом прибавлялись новые, новые. Ведьма общалась с Анной во снах, уведомляя о том, каких новых демонов она завербовала. Из полного сбора всех сведений пришел к выводу, что демон из верхушек распространяет вербовку между сотрудниками по ходу «приклеивания» именной печати. – То есть, ведьма заключила контракт с каким-то аристократом, поделилась методом вербовки и поручила подчинить какие-то определенные должности в каждом из отделов, потом выведя вирус в широкий оборот? – уточнил Фред, перефразировав и сократив полученные данные. – Да. Анна обязала своих подручных вербовать любого попавшего им под руку демона, так и придя к тому, что и ты, и Ворн, дежуривший с другими патрульными возле её дома, по неосторожности также канули в этот омут.  – А почему меня ещё те парнишки из отдела взлома не припихнули в свою секту? – Это не входило в список их обязанностей. – Та ведьма сначала убила моих тётю и дядю, затем обманула Аню, забрав её душу… А остальных ей для чего понадобились добивать? – Для чего-то же она объединилась с одним из наших аристократов… Видимо, есть какие-то на то причины… Возможно, это сам демон с ней пересекся, а после решил сотрудничать, организовав при поддержке восстание. Мы не ведаем мотивов, но предателя нужно вычислить как можно скорее. И да, вербовка не снимается, пока жива ведьма, я не знаю, Фред, как вас спасти.                Тут мы синхронно оторопели, переглянувшись. – В смысле? Я думал, что раз Аня мертва, то я свободен. – Нет. Просто в тот момент ваги находились в руках Ани, она манипулировала. Но ты как остался подвешенным нитями к палкам, так и остался. Вопрос лишь в том, как быстро ведьма поднимет ваги в свои руки. – М-м… Капец, будем, значит, тусить в одной камере с Ворном, бляха. – ругался раздосадованный Фред, поникнув головой.                Протянув руку, я ласково погладила его мягкие волосы, подбадривая. – Ив, ты уверен, что нити присутствуют? Фред, можешь ещё раз показать спину? – порассуждав с минуту, Нами решила перепроверить какую-то мыслишку, попросив Фреда раздеться. – А-а-а, погодите. – сразу развернулась, немного растерявшись от неожиданности. – Ну? – М-м-м, нет, Ив, ничего нет. – отнекивалась Нами, чего-то не обнаружив. – М… Странно… – Не понял. Не говорите только, что я не был зомбирован, не верь им, Марина. – Нет, ты точно был под влиянием Анны. Она получила извещение, что тебя завербовали... но со смерти вербовка не могла спасть… Есть ещё одно очень важное сведение, последняя важная информация. Предыдущие ведьмовские жертвы могли пасть только за счет того, что их духовный барьер преломлялся какими-либо другими людьми. Ведьма не может взять и погубить случайного человека из-за собственной прихоти. Нужно имя, как и подчинение демона – нужно знать его имя, так, и чтобы сгубить человека, нужно знать его имя. Только помимо имени у человека нужно заполучить и доступ к душе. Анна, к слову, делала это за счет сбора крови. – А тела… у всех соседей… такие же были пустые, как у сестры? – Нет. Тела сожрали. Вместо них были марионетки, какие-то куклы, ожидавшие команд. Я ведьмовских кукол поглотил, сменив на новых, наших актеров из отдела истории. И, к чему веду, обычно, для ведьмы не имело значения кого Анна брала в жертвы, будь то знакомый или обидчик какой-то другой клиентки ведьмы, не имела особой важности какая-то личность… Но не ты, Марина. Ведьма наказала Анне срочно устранить тебя. Ты огромнейшая брешь в её кропотливо выведенном сценарии. – А? А что я? Я-то при чём? – Предполагаю, что по какой-то причине ты станешь преградой, вот та и поручила Анне спешно всё бросить и нацелиться на тебя. В дополнение ваша с сестрой связь объясняет и то, почему именно Анну она оставила в подчинении, хотя у неё могли бы быть и другие пешки, но ведьма принципиально использовала именно Анну. – М-м-м! Кстати, я что хотел рассказать-то, но из-за Марининого состояния отвлекся, в тот момент, когда тело перестало мне подчиняться, то, понятно дело, так знатно перепугался, но не об этом, я захотел её придушить, ну не я, а именно руки, они потянулись с желанием убить тебя. – делился Фред пережитыми эмоциями, перебегая взглядом то с друзей, то на меня. – Аня отдала приказ прибить тебя там же, в машине, но я как-то смог перебороть этот порыв, а вот отказаться тащить не вышло. Видимо, чтобы заставить таких как я выполнить какой-то ну невероятно противоречащий воле приказ, нужно приложить огромные усилия, каких у пустого тела Анны не оказалось. Стоя возле Марины, как бы не сопротивлялся, ну просто ни в какую не мог взять тело под контроль. И сердце в пятки мгновенно свалилось, когда те направились расправиться с Мари... думал, если не предотвращу это, то точно себя никогда не прощу, но… Марина остановила и меня, и двух патрульных одной лишь своей запрещающей фразой. – А-а-а, это последнее, что мне оставалось. Фн… – шмыгнула, неловко улыбнувшись. – Меня тоже это удивило. В заключении имеем то, что ты, Марина, не являешься просто человеком, как и Намире. Ты как-то смогла подчинить своей воле целых трёх демонов, один из которых высший, всего парой слов, когда они в это время висели у ведьмы на цепи. – А-ха-ах, я сама в не меньшем афиге… – М-м, придя на место... мне показалось или… Фред, у меня плохое обоняние, скажи, у Марины насыщенный запах крови? – А-а? – Фред палевно максимально заметно засмущался, отведя глаза в сторону. – Что? Что ты так раскраснелся? – ухмыльнулась Намире, тоже это заметя. – Вы не в курсе… Наши органы чувств обострены в сотню раз больше, чем ваши. Поэтому, обычно, мы их немного блокируем, иначе жить трудно, но запах свежей человеческой крови для нас очень соблазнителен. Не как у вампиров, а именно… М-м-м… Как, к примеру, запах волос любимого человека, как вкус губ, через кровь демон может прочувствовать ваш неповторимый индивидуальный «вкус». Если по-простому, это для демонов считается чем-то интимным, мы не говорим вслух о вкусе крови возлюбленной, это сравнимо с тем, как описывать… – Понятно… – прервала того, допетрив. – Да, это обсуждать неприлично. Кровь равноценна такому же атрибуту нравственности, единоличности и сокровенна подобно прикрытому. Но, мне показалось, что у Марины она через чур уж насыщенная. Обычно, я не различаю запахи, ввиду своей особенности, но запах крови Нами и Мари различаю. – М-м-м, угу… – кивал другу смущенный темой рассуждения Фред. – А почему, когда бил меня тогда в больнице, не почувствовал это сразу?                Намире и Фред заметно напряглись, услышав это. – Потому что моё сознание дремало, забыла? Я не контролировал себя. Моё тело поступало интуитивно, согласно установке. Я ничего не хотел вспоминать и обрабатывать. – М-м, а может… А-аха, забей… – Фред решил что-то предложить, как в миг передумал, замахав руками. – Я тоже об этом подумал, Марина, не против поделиться, чисто любопытства ради, своей кровью? – без какой-либо доли смущения прямо обратился Иврэн ко мне, ментально поймав друга на всплывшей у того мысли. – А-а… Ну, если это так важно... – пожала плечами, спокойно протянув руку на стол. – Если я попробую, то смогу увидеть много запретного и личного. Если не хочешь открываться, то пусть пробует Фред. Он ничего кроме вкуса не узнает, да и ему ты, вроде как, больше доверяешь. – пояснял он, предупреждая. – А-а-а, ну, давай тогда ты, Фред. – кивала, переведя после взгляд на зеленоволосого. – Т-ты шутишь? – тот от смущения прикрыл красное ухо рукой. – Я похож на шутника? – Очень даже. – отшучивалась тихо Намире, поднявшись со стула. – И без того понятно почему такой выбор сделан. Давай не выпендривайся, я будто тебя не знаю. – ухмыльнулся черноволосый, откинувшись на спинке стула, сев рядом с другом. – М-н-н-м… – Фред неловко зажмурился, упираясь лицом в ладони. – Куда тебе кольнуть, чтобы не было больно? – подойдя с ножом, спросила подруга. – Да давай в плечо, тут ткань грубая.                Аккуратным нажатием кончиком лезвия Нами открыла небольшую ранку, а после передала Фреду капельки осевшей крови. – М-м, м-м-м… – Фред поначалу удивился, а после, распробовав, сильно зажмурился, закрывая лицо, будто взял в рот что-то донельзя кислое. – Хм… – подойдя, наклонившись к плечу, Иврэн внимательно принюхался. – А-а… – аналогично Фреду закрыв глаза рукой, ему тоже стало как-то плохо от запаха. – Вы что? Что такое? – недоумевала Намире, переглядываясь со мной. – А-а... в глазах… всё расплывается… – пояснял за себя Иврэн.                А Фред не откликался, упав головой в колени. – Фреда, походу, немного вштырило. – хихикнула подруга, опираясь щекой в руку. – М-м-м-м-м! – он, будто раздосадовано, протяжно простонал, мотая головой. – Ты как? Нормально? – потряс Иврэн друга по плечу. – А-А-А-А-А! Я в жизни ничего слаще и вкуснее не пробовал! – пропищал парень, не открывая лица. – Что? – опешила, выпрямившись. – М-м, какие ещё ощущения присутствуют? – Я не буду ничего говорить! – отнекивался на расспросы парниша, весь сжавшись, раскачиваясь. – Ладно, мы обсудим это с ним наедине. Главное, выяснили, что твоя кровь необычная и специфичная для нас. Фред, поднимайся, навестим Ворна и Фина. А вы отдохните, такие качели для психики целые сутки.