🌞Лето и немного хаоса🌳

Лето в деревне дышало зноем. Воздух над полями колыхался, как жидкое стекло, а кузнечики трещали так громко, будто спорили с самим солнцем. Илья сидел на крыльце, облизывая капельку варенья с пальца — бабушка только что закрыла банку с вишнёвым джемом, а он умудрился стащить ложку. — Илюха! — раздался голос Кати, звонкий, как колокольчик. — Ты где? Он обернулся и замер. Она стояла у калитки в лёгком сарафане цвета малинового рассвета, её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а в руках она держала два вёдра. — Поможешь? — Катя улыбнулась так сладко, что Илья почувствовал, как подступил комок к горлу. — Нужно отнести корм козам в сарай. — Козам? — Илья фыркнул, вставая. — А где твой брат-герой? — Макс? — Катя закатила глаза. — Он «занят» — чинит забор у бабы Зины. Ну так что, поможешь? Илья вздохнул, но покорно взял вёдра. «Хотя бы не арбузы таскать», — подумал он, следуя за Катей по пыльной тропинке. *** Сарай стоял на окраине, покосившийся, но крепкий. Пахло сеном, навозом и детством — именно здесь они с Максом когда-то прятались от грозы, а потом устроили бой подушками. — Ставь вёдра в угол, — Катя указала на ясли. — Там уже сено есть. Илья послушно двинулся вглубь, но едва поставил вёдра, как услышал скрип двери. — Эй, Кать, ты что... Он обернулся — дверь захлопнулась, а за ней раздался смех. — Прости, Илюш! — крикнула Катя. — Дверь сама захлопнулась! Сейчас позову Макса, он выручит! — Что?! — Илья дёрнул ручку. Заперто. — Катя, это не смешно! Но в ответ только затихшие шаги. Он прислонился к стене, чувствуя, как по спине ползёт пот. «Ну конечно, она специально», — подумал он, вспоминая, как Катя «случайно» оставила их вдвоём с Максом в лесу. *** Через десять минут у сарая послышались шаги. — Илья? Ты там? — Это был голос Макса. — Макс! Открой, чёрт! — Илья пнул дверь. — Сейчас, — Макс покрутил скрипучую ручку. — Заклинило. Придётся ломать. — Ломать? — Илья застонал. — Твоя сестра совсем с ума сошла! — Расскажи мне, — Макс усмехнулся за дверью. — Она и меня заставила чинить забор, пока ты тут с козами... Внезапно раздался грохот — видимо, Макс попытался выбить дверь плечом. Сарай содрогнулся, с потолка посыпалась пыль. — Осторожнее! — крикнул Илья. — Ты меня похоронишь! — Не ной, — проворчал Макс. — Или хочешь тут ночевать? *** Ночь в сарае Им по двенадцать. Побег из «плена» бабы Зины после кражи яблок обернулся тем, что они заперлись в этом же сарае. Тогда Макс, чтобы не сойти с ума от скуки, предлагает: «Давай устроим бой подушками!» — Ты сдурел? — Илья смотрит на него как на идиота. — Тут же вилы! — Трус, — Макс швыряет в него комком сена. Через минуту они уже катаются по полу, хохоча, пока дверь не открывает баба Зина с фонарём: «Опять вы?!» — Эй, ты живой? — Макс вывел Илью из воспоминаний. — Пока да, — Илья сел на тюк сена. — И что теперь? — Жди, я лом ищу, — Макс зашуршал в кустах. Илья вздохнул. В сарае пахло теплом и воспоминаниями. Он потрогал шрам на щеке — тот самый, после «битвы» с Максом за качели. «Интересно, он помнит?» Им по семь лет. Жаркий август, качели у речки. Макс, в рваных шортах, размахивает палкой: «Это моё место!» — Не-а! — Илья цепляется за цепь качелей. — Я первый! Толчок. Полёт. Удар коленом о камень. Кровь на щеке. Вопль Макса: «Ты че, дурак, отпустил?!» Потом они молча бегут к реке, Макс мочит в воде свою футболку и прижимает к ране Ильи: — Не ори, всё норм. — Сам не ори... С тех пор шрам. И негласное правило: никогда не упоминать, что это Макс его толкнул. *** Прошёл час. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены сарая в медный цвет. Илья рассеянно рисовал палкой на пыльном полу, когда дверь наконец дрогнула. — Отойди! — крикнул Макс. Илья отпрыгнул в сторону, и дверь с треском рухнула, подняв облако пыли. На пороге стоял Макс, потный, с ломом в руках и царапиной на щеке. — Ну что, пленник сарая, выручил тебя? — Илья поднял бровь. — Да уж, — Макс вытер лоб. — Только дверь теперь не закрыть. — Зато козы сбегут, — Илья усмехнулся. — Вот и хорошо, — Макс бросил лом. — Надоели уже их рожи. Они вышли из сарая. Вечерело, и первые звёзды зажигались над полем. Илья потянулся, чувствуя, как ноют мышцы. — Спасибо, — пробормотал он не глядя. — Не за что, — Макс хмыкнул. — Просто не хотел, чтобы ты сдох там в одиночестве. Илья фыркнул, но в уголке губ дрогнула улыбка. — А помнишь, как мы тогда... Илья обернулся и хмыкнул. Им по тринадцать. Тайное «посольство мира» на чердаке бабушкиного дома. Макс принёс краденое варенье, Илья — карты. — Давай договоримся, — Макс разливает варенье по крышкам. — Не лезем друг к другу до конца лета. — Договорились, — Илья тянет руку для «клятвенного рукопожатия». Но через час они уже дерутся из-за туза пик, который Илья «спрятал в рукав». Варенье разлито, карты разорваны. — Ты жульничаешь! — Сам ты жулик! В итоге перемирие продержалось ровно пятьдесят семь минут. *** Они так и стояли рядом, вглядываясь в тёмное поле, над которым постепенно разгорались первые звёзды. Тёплый ветер шевелил траву, поднимал запах влажной земли, нагретой за день, шелестели листьями деревья. Илья глубоко вдохнул, но напряжение в теле не отпускало. Макс тоже молчал. Он чуть повернулся к Илье, взглянул на него в полумраке. Ухмылка, которая всегда мелькала на его губах, исчезла. Глаза потемнели, стали серьёзными, внимательными. — Чего? — пробормотал Илья, стараясь не пялиться. Макс ответил не сразу. Вместо этого он шагнул ближе, и Илья почувствовал тепло его тела, услышал, как он неглубоко дышит. — Ничего, — голос Макса звучал хрипло и низко. На мгновение время замерло. Илья вдруг осознал, что его пальцы нервно сжимаются в кулаки, а сердце колотится слишком быстро. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Макс поднял руку, взял его за запястье — крепко, но не грубо. Тёплые пальцы скользнули по коже, вызывая мурашки. — Ты… — начал было Илья, но не успел. Макс резко подался вперёд, не давая ему договорить. Илья успел только выдохнуть — и его губы уже оказались под чужими. Поцелуй был резким, порывистым, с оттенком вызова. Макс чуть прикусил его нижнюю губу, будто проверяя, не оттолкнёт ли. Но Илья не оттолкнул. Он вздрогнул, но вместо того чтобы отпрянуть, резко схватил Макса за ворот футболки и дёрнул к себе. Всё напряжение последних дней, раздражение, недосказанность — всё взорвалось в этом движении. Поцелуй стал глубже, настойчивее. Их дыхание смешалось, опалило жаром. Макс шумно выдохнул, его руки сжались на талии Ильи, будто боялись отпустить. Они целовались жадно, нетерпеливо, словно боялись, что этот момент может рассыпаться. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, ночь окончательно накрыла поле, а звёзды сверкали ярче. Макс провёл языком по губам, тяжело дыша, а потом провел пальцами по губам, словно стирая остатки поцелуя. — Ну, теперь точно не за что, — усмехнулся он, но голос его дрогнул. Илья смотрел на него, ощущая, как внутри всё переворачивается. Он тихо рассмеялся, качнул головой и чуть слышно пробормотал: — Дурак. Но отпускать Макса не спешил. *** На обратном пути они молчали, пока Макс не спросил: — Помнишь, как мы тут подрались из-за кота? — Кота? — Илья нахмурился. — Ну да, — Макс засмеялся. — Ты хотел назвать его Барсиком, а я — Ракетой. Великий спор о коте Им по девять. Они находят в сарае котёнка и два часа спорят, чей он. В итоге кот сбегает, а они дерутся так, что разбивают бабушкину вазу. Наказание — неделя мытья полов вместе. Тогда, стоя на коленях с тряпками, они впервые договариваются: «Больше не будем драться». Не срабатывает. — Он тогда цапнул тебя за палец, — Илья ухмыльнулся. — Потому что ты его дразнил! — Макс толкнул его плечом. Илья засмеялся, и смех их слился в единое целое, тёплый и немного неловкий. *** У дома их ждала Катя, уютно сидящая на заборе с корзинкой ягод. — Ну что, выжили? — спросила она, небрежно бросая им по горсти черники в ладони. — Благодаря тебе, — Илья скривился. — Ой, не сердись, — Катя спрыгнула и подошла ближе. — Зато вы теперь вдвоём настоящая команда. — Команда? — Макс фыркнул. — Сарай разнесли вдребезги, между прочим. — Зато вместе, — Катя подмигнула и ушла, оставив их наедине в ночи. Макс взглянул на Илью, и что-то дрогнуло в его обычно насмешливом взгляде. — Ладно, пойду. Завтра опять забор чинить, — он повернулся, но задержался. — Илья... — Что? — Ничего. Спокойной ночи. Илья смотрел, как он уходит, и вдруг понял, что больше не хочет спорить. Может, Катя права? Может, пора... Но мысль оборвалась. Впрочем, впереди было ещё целое лето.