🌞Лето и немного хаоса🌳

Утро началось с крика петуха, который, казалось, специально выбрал момент, когда Илья только начал засыпать. Он ворочался на узкой кровати, пытаясь укрыться от света, пробивающегося через занавески. В голове крутились обрывки воспоминаний: звёзды, тёплый ветер, губы Макса... — Нет, — Илья застонал, натянув подушку на голову. — Это не могло произойти. Но тело помнило всё: как он схватил Макса за воротник, как их дыхание смешалось, как пальцы Макса впились в его талию. — Дурак, — прошептал он, но в уголке губ дрогнула улыбка. В этот момент в дверь постучали. — Илья! — это был голос Кати, звонкий и слишком бодрый для такого утра. — Ты живой? — Нет, — буркнул он, но дверь уже открылась. Катя стояла на пороге, держа в руках тарелку с блинами. Её каштановые волосы были собраны в хвост, а глаза блестели с хитринкой. — Ну что, герой, как спалось? — она поставила тарелку на стол и села на край кровати. — Отлично, — Илья натянул одеяло до подбородка. — Если не считать того, что ты меня разбудила. — Ой, не ной, — Катя подмигнула. — Ты же знаешь, что я забочусь о тебе. — Заботишься? — Илья фыркнул. — Ты вчера меня в сарае заперла! — Ну и что? — она улыбнулась. — Зато ты теперь знаешь, как и Макс заботится о тебе. Илья покраснел, как помидор, и уткнулся лицом в подушку. — Я не знаю, о чём ты. — Конечно, не знаешь, — Катя встала и подошла к окну. — Только не забудь, что у нас сегодня праздник. Ты и Макс должны танцевать. — Что?! — Илья сел на кровати. — Ты с ума сошла? — Нет, — она обернулась, и её улыбка стала ещё шире. — Это будет весело. *** Им по десять лет. Деревенский праздник, гармонист играет что-то весёлое. Катя, тогда ещё маленькая, тянет их за руки: «Давайте танцевать!» — Я не буду! — Илья скрещивает руки на груди. — Ты просто боишься, — Макс озорно подмигивает. — Вот ещё. Вовсе не боюсь! — Илья фыркает, но через минуту они уже кружатся под громкий смех Кати. — Вы просто, как два медведя! — она хохочет и хохочет, пока они спотыкаются и падают. — Это ты виновата! — Илья бурчит, но улыбается. — Нет, это он! — Макс толкает его плечом. В итоге они падают в тележку, набитую ароматным и колючим сеном, смеясь так, что сводит животы. *** Илья вздохнул, вспоминая тот день. — Кать, — он посмотрел на неё. — Ты же знаешь, что это плохая идея. — Почему? — она наклонилась, её глаза блестели. — Ты боишься, что Макс снова тебя обнимет? — Нет, конечно! — Илья покраснел ещё сильнее. — Ой, не ври, — Катя засмеялась. — Я всё вижу. — Ты ничего не видишь, — он натянул одеяло до подбородка. — Конечно, — она подмигнула. — Только не забудь, что я мастер манипуляций. Илья застонал, но в глубине души знал, что Катя права. — Ладно, — он встал. — Но если что, это всё твоя вина. — Моя, — она улыбнулась. — А теперь ешь блины, они ещё тёплые. Илья сел за стол, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. — Кать, — он посмотрел на неё. — Ты ведь не расскажешь? — О чём? — она подняла бровь. — Ни о чём, — он быстро опустил глаза. Катя засмеялась и вышла из комнаты, оставив его наедине с блинами и мыслями. *** Им по пятнадцать. Лето, жара, речка. Макс и Илья сидят на берегу, мокрые и уставшие после долгого дня. — Ну что, сдаёшься? — Макс подмигивает. — Я всё-таки быстрее. — Не-а, — улыбается Илья. — Ты просто жульничаешь. — Я? — фыркает Макс. — Ты сам жулик! Они начинают спорить, но вдруг Илья замолкает и задумчиво смотрит на воду. — Слушай, Макс, — говорит он тихо. — А ты когда-нибудь думал, что мы могли бы быть... друзьями? Макс замирает. Он хочет ответить что-то резкое, но вместо этого просто кивает. — Может и могли бы, — бормочет он. — Но только если ты перестанешь жульничать. Илья смеется, и они одновременно прыгают в воду и затем плывут на перегонки. *** Утро для Макса началось с того, что он проснулся от собственного жеста — рука машинально потянулась к другой стороне кровати, будто ища что-то или кого-то. Но... пустота. Он резко сел, сжав простыню в кулаке. В голове, как назойливая мелодия, крутилось вчерашнее: звёзды, губы Ильи, его пальцы, вцепившиеся в воротник. — Чёрт, — Макс провёл ладонью по лицу, чувствуя, как горят щёки. — Это не происходило. Этого не было. Неа. Но тело помнило всё: как он прикусил Илье губу, как тот дёрнул его ближе к себе, как их тела соприкасались сквозь тонкие футболки. — Идиот, — прошипел Макс, вскакивая с кровати. — Совсем крыша поехала. Он быстро натянул шорты, вышел на крыльцо и закурил. Утро было тихим, только во дворе куры копошились в пыли, да где-то далеко мычала корова. Дым сигареты смешивался с запахом влажной свежескошенной травы. Макс затянулся глубже, пытаясь заглушить дрожь в пальцах. Им по пятнадцать. Конец лета, они вдвоём чинят крышу сарая после урагана. Дождь льёт как из ведра, ветер вырывает доски из рук. Илья, промокший до нитки, сползает по скользкой лестнице, когда Макс нечаянно толкает его плечом. — Осторожно! — Макс хватает Илью за руку, прежде чем тот упадёт. — Сам осторожнее, — Илья вырывается, но не сразу. Их взгляды встречаются. На секунду. На две. Потом Илья фыркает: «Отпусти, дурак», — и лезет обратно на крышу. Макс тогда весь день чувствует, как горит ладонь, будто на ней остался отпечаток. *** — Макс! — голос Кати вырвал его из воспоминаний. — Ты опять куришь? Он не обернулся, лишь глубже втянул дым. — Отстань. — Не буду, — Катя уселась рядом на перила, раскачивая босыми ногами. — Ты же знаешь, что это вредно. — Знаю, — Макс бросил окурок в ведро с водой. — И что? — И ничего, — она улыбнулась, подперев подбородок рукой. — Просто интересно, почему ты такой нервный. — Я не нервный. — Ага, — Катя протянула ему яблоко. — Тогда почему ты пятый раз за утро перематываешь этот шнурок? Макс посмотрел на свои руки — пальцы действительно теребили кожаный шнурок с якорем на шее. Подарок Кати на восемнадцатилетие: «Чтобы не потерялся», — сказала она тогда. — Просто скучно, — он откусил яблоко. — Чем ты планируешь меня мучить сегодня? — О, много чем, — её глаза сверкнули. — Например, напомню, что ты сегодня танцуешь с Ильёй. Макс поперхнулся. — Чего?! — Ты же не забыл? — Катя спрыгнула с перил. — Деревенский праздник. Конкурс парных танцев. Вы записаны. — Ты... — Макс встал, сжимая яблоко так, что сок брызнул на рубашку. — Это твоих рук дело? — Может быть, — она склонила голову. — Но ты же не хочешь подвести деревню? — Подвести? — он засмеялся резко. — Я лучше с коровой станцую! — Корова тебе не пара, — Катя повернулась к нему спиной. — А Илья... он тебя ждёт. — Ждёт? — Макс фыркнул. — Он меня ненавидит. — Да? — Катя обернулась, её взгляд стал серьёзным. — А вчера ночью вы что делали? Целовались с ненавистью? Макс замер. В горле пересохло, а сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно даже курам. — Ты... — он попытался найти слова, но Катя уже уходила, бросив через плечо: — Приходи к семи. И надень что-нибудь приличное, хорошо? *** Макс провёл утро, как в бреду. Чинил забор у бабы Зины, но вместо гвоздей бил по пальцам. Пил воду из колодца, но пролил половину на рубашку. Даже Барбос, дворняга, смотрел на него с подозрением, когда Макс попытался кинуть ему кость, но промахнулся. — Ты сегодня как зомби, — баба Зина, наблюдая за его «работой», сунула ему пирожок с капустой. — Девушка, небось, бросила? — Нет, — Макс фыркнул, откусывая сразу половину. — Просто... голова болит. — Голова, — старуха фыркнула. — У вас, молодых, всегда голова. А вот у меня в молодости... Макс слушал вполуха, кивая. Мысли снова уплывали к вчерашнему вечеру. К тому, как Илья рассмеялся после поцелуя. К его голосу, который прозвучал тише шепота: «Дурак». Школьный бал в десятом классе. Илья в пиджаке, который явно ему мал, Макс — в косухе с шипами. Они стоят у стены, избегая девчонок, которые пытаются их затащить танцевать. — Может, пойдём отсюда? — Илья бурчит, поправляя галстук. — Куда? — усмехается Макс. — На крышу? — Ага. Они сидят на холодном бетоне, пьют газировку, и Макс вдруг говорит: — Слушай, а если мы... — Что? — оборачивается Илья. — Ничего. Забудь. Потом Макс всю ночь ругает себя за трусость.