azure reflection of the golden moon.

— ты! голос Ци Жуна звонкий и визжащий. неприятный и неестественный. но он так не разговаривает. Лан Цяньцю слышал его голос, когда тот общался с Гуцзы. всё ещё звонкий и громкий, уверенный. но когда Ци Жун обращался к кому-то кроме - всегда привизгивал, словно ну очень яростная мышка. зачем он это делал было неясно, но бог склонялся к версии, что выходило оно так само собой. непроизвольно. от выкрика небожитель ни подскочил, ни, даже, дрогнул. к некоторым вещам привыкаешь стремительно быстро. — я? — тупо переспрашивает Цяньцю, указывая на себя пальцем. — без разницы, пускай будешь ты. — Ци Жун махнул рукой и загремел украшениями. — пошли со мной. Жун развернулся и уверенно зашагал в противоположном направлении. бог похлопал длинными ресницами. он действительно стоял вместе с несколькими подчинёнными. необычный способ, однако, выбрать, но какая разница, если работает? Тайхуа поспешил следом. на выходе из грота Ци Жун неуклюже и злобно напялил на лицо маску. ничего хорошего они сегодня, явно, делать не собираются. пока демон надевал маску - полоснул себя по лицу и зашипел. не столько от боли, сколько от бешенства. в целом психовал Зелëный Фонарь часто. словно застрял не только в теле 16-ти летнего юнца, но и разум примерно на уровне того развития. даже младше. это могло бы быть милым, если не вспоминать о том, сколько проблем такое поведение доставляет совершенно всем и каждому. на самом деле, куда меньше, чем Лан Цяньцю себе придумал... — что б его! — выругался бедствие, словно плюнул ядом в тарелку и зашагал в направлении поселения. Цяньцю напрягся. нельзя позволить ему причинить вред людям. и нельзя дать ему усомниться в личности "прислуги". однако, вариант развернуться и уйти принц Юнъань не рассматривал. молча плëлся следом. но на этот раз с Ци Жуном всë было в порядке и молчать ему не хотелось. — паршивый сын опущенной шлюхи! — рычал зелëное бедствия, стараясь не смотреть вообще никуда, кроме направления. — чтоб он сдох под забором, проклятый мальчишка, никак не оставит меня в покое! чтоб ему пусто было! каков наглец, а, посмел залезть в мои покои, да ещё и без зазрения совести в вещах покойной матушки рылся! небеса уже совсем распустились, владыка обесчестил своих щенков и забыл о совести окончательно? да ещё и приучает к этому своих блохастых желторотиков?! демон остановился и яростно пнул совершенно неповинный ни в одной из жалоб камень. а ведь он даже не валялся на дороге. к нему Жуну пришлось свернуть с пути. так сильна, видать, была его ненависть к неизвестной горной породе, что от злости тот даже покраснел, точно свежесваранный омар. — бедный потерянный мальчишка! — выражение лица Ци Жуна сменилось довольно резко и он вновь продолжил путь, кладя руку на сердце. Цяньцю поморщился в отвращении. разумеется, он понимал, что речь о нëм. — ну ничего, ничего, ему со мной страшно повезло! этот непревзойдённый окажет ему огромную услугу и напомнит о том, что действия имеют последствия, а он, всë таки, не менее возвышенный и чистый, чем мой венценосный брат-идиот! будет в ногах моих ползать и от благодарности сапоги до чиста вылизывать! и правильно! пускай на всё своё бессмертие запомнит мою снисходительность и доброту, не каждому дано узреть подобное! Тайхуа не отвечал. только отводил взгляд в немом осуждении, хотя должен бы поддакивать, как все остальные слуги обычно и делали. и это Ци Жуна не удовлетворяло, а потому он продолжал свой монолог сумасшедшего. — какое бесстыдство, бросаться на право и на лево под ноги людям словами о чести, а потом, как крыса, шкериться по углам в Поднебесной, чтобы я его не нашëл. небожители нынче совсем обнаглели. даже за себя ответить не могут. ну ничего страшного, я верну этому убогому божку былую прыть! Цяньцю ухмыльнулся, встретившись взглядом с Ци Жуном. он вопросительно поднял бровь, ожидая больше деталей этого плана, но демон только пожал плечами. — ну или просто до белого каления доведу, он ведь тот ещё терпила. пространство вокруг продрал громкий смех, похожий на птичий крик. как бы однажды не спутать его с предсмертным кличем умирающего животного... оборвался смех так же быстро, как и вырвался из глотки в мир. Ци Жун поднял согнутую в локте руку вверх и Лан Цяньцю остановился. перед собственным храмом на краю поселения. внимательно оглядев построение он перевëл взгляд на бедствие, который уже опустил руку и просто пялился на храм с улыбкой. — я...думаю, что его там нет... — пробормотал Цяньцю, снова неловко отводя взгляд. — кого? — Ци Жун перестал улыбаться, обращая внимания на собеседника и щуря зелëные глаза. — принца Тайхуа... — та, кому он нужен то вообще. — демон махнул рукой и бесцеремонно вошëл внутрь. в привычной для себя манере - с ноги. такой бесстыжий и громкий жест без внимания глаз небожителя не остался. и, разумеется, никто за это Ци Жуна не похвалил. но и ругать тоже не торопились. лишь смерили взглядом с тонной осуждения. в первом часу ночи едва ли кто-то не спал, что уж там о молитвах. опасаться некого. да даже если бы там были люди, когда это они останавливали демона? единственный смертный, кто влиял на какие-либо его решения - Гуцзы, мальчишка, что крепко спал в своих покоях в гроте. наверняка узнающий о содеянном безобразии из первых уст не самым последним уж точно. и вряд-ли выдаст отрицательную реакцию. Лан Цяньцю неуверенно шагнул следом и обомлел, глядя, как Ци Жун тушит тлеющие благовония. никакого упадка сил от этого он не ощущал. только гнев и желание хорошенько встряхнуть нечестивого за обесценивания стараний последователей. а заслышав его слова и вовсе до бела сжал кулаки. — слишком много чести для этого юнца, вот в мою память никто не зажигал благовоний, не оставлял подношений, да даже могилу никто не соизволил сделать из палок да камней. тьфу! — не стесняясь себя, Ци Жун плюнул на портрет Тайхуа маленьким голубым огоньком. полотна не стало в считанные секунды, а хозяин храма заскрипел за спиной демона зубами. никто не ставил тебе могилу? не подносил дары? не зажигал благовоний? бедняга. да чем ты только заслужить бы смог такое к себе отношение? и поделом тебе! Цяньцю на секунду даже пропустил мысль о том, что сам лично позаботился бы о том, чтобы снести к чертям надгробие голыми руками, если кто-то осмелился его возвести. потому что оставить возможность кому-то почитать это грязное животное - намного хуже, чем однажды позволить себе такую мерзость оставить в этом мире. даже, если бы автором захоронения стал сам наследный принц Сяньлэ, даже если бы не один раз. вновь и вновь он бы приходил ломать могилу так же, как год за годом Ци Жун выползал в мир, дабы осквернить храмы Се Ляня. и был прав. считал себя таковыи. гнилая тварь должна знать своë место. — бесполезный божок, ты ещё не знаешь, с кем связался, Цяньцю! — гордо завопил Ци Жун, собирая недотлевшие благовония, а после вручая их в руки юнъанцу, словно собственное сердце. с широкой улыбкой и плавными движениями. Лан Цяньцю поражëнно смотрел на палочки благовоний в своих руках, а оторваться смог только тогда, когда услышал звон монет. может, ему показалось? точно нет. демон собирал в мешочек деньги для подношений, которые должны были бы пойти на помощь нуждающимся и самодовольно улыбался. у Цяньцю задëргался глаз. его тошнило. от отвращения к ситуации скрутило живот и что-то немного левее солнечного сплетения в груди. голова закружилось, а во рту стало как-то липко неприятно. но никто не спешил обратить на это внимание. вместо этого Ци Жун только многозначительно указал рукой на выход, широко улыбаясь. и Цяньцю послушно вышел из храма, дополнительно прихватив по указу бедствия и свечи. он спускался с небес и навещал свои храмы не часто. ломал ещё реже. примерно ни разу. что уж там о том, чтобы обворовывать. на душе было противно. особенно, когда сзади спину опалил жар загоревшегося храма. бог обернулся на треск дерева, охваченного голубым пламенем настолько стремительно, что можно подивиться. но эта мысль до его мозга не доходит. как и зрелище до глаз. вместо них Ци Жун напротив. всё с той же самодовольной улыбкой и поднятой рукой, согнутой в локте так, чтобы ладонь находилась на уровне его лица. когда он откинул ладонь немного назад огонь разгорелся пуще прежнего и за считанные секунды оставил от храма лишь горсть пепла, которую стал разносить по поселению ветер. Цяньцю смотрел на это с широко раскрытыми глазами. маска и так перекрывала почти весь обзор на зелëные глаза. теперь же, полностью погрузившись в темноту, они мелькнули лишь на одну секунду. как и куда смотрел лазурный демон теперь было не разобрать. но почему-то Лан Цяньцю всё равно казалось, что он смотрел ему прямо в душу. — что у тебя с лицом? вопрос влетел с двух острых ушей небожителя и врезался в мозг, как две раскалëнные иглы. что с лицом...? Цяньцю дëрнулся и оглядел всего себя целиком, едва не выронив благовония и свечи из когтистых рук. Ци Жун же не теряя ни секунды пошëл в наступление вновь. — что с выражением твоего блядского уродливого лица? — что... не успел Цяньцю нормально закончить даже одно слово, глаза Ци Жуна сверкнули уже перед самым его лицом. где-то снизу. но выглядело всë равно довольно угрожающе. — почему оно всë время выражает эту тупую эмоцию?! мерзость какая! рука Ци Жуна взмыла вверх, как показалось Тайхуа, для удара. однако, вопреки ожиданиям, бедствие лишь подмахнул указательным пальцем вверх, чтобы огонь на лбу Цяньцю разгорелся сильнее, давая немного больше обзора на лица их обоих сквозь непроглядную темноту. теперь Лан Цяньцю отчëтливо было видно, как сердито хмурил брови демон, а Ци Жун хорошо мог разглядеть то самое тупое вырождение его лица. бледная рука с короткими зелëными ногтями потянулась ко рту принца Юнъань, тот и бровью не повëл. как идиот продолжал наблюдать, как пальцы оттягивают уголки собственных губ в разные стороны, а после немного поднимая их вверх. — так то лучше! — возгордился собой Жун, "изуродовав" лицо небожителя. — улыбка очень тебе к лицу, родители не говорили? или ты сдох и стал глупым жалким призраком, не успев взглянуть на их свинячьи рожи? лазурный демон залился хохотом. до того искренним и невинным, что бог войны едва ли не поперхнулся возмущением. но не успел. когда в окнах маленьких домиков стал загораться свет, Ци Жун очнулся, выхватывая вещи с рук служащего и пихая в рукава на абы как, лишь бы поскорее. умом юнъанец не блестал, потому демону пришлось самостоятельно пихнуть его поглубже в лес. а уж там то он и сообразил, как и в каком направлении нужно работать ногами. это всë? вот так просто? всего за пару секунд огонь Ци Жуна сжëг весь его храм? почему же тогда библиотека горела так долго? неужели и это было специально? пока бедствие и бог бежали обратно в грот Ци Жуна под удаляющиеся возмущëнные и напуганные возгласы Цяньцю оценивающе оглядел князя. н-да уж, вот это злой гений. стиркой занимается раз в месяц, одежды, наверняка, форму держат лучше генерала Наньяна. руки, словно в саже ковырялся три недели подряд. на зубы смотреть боязно. а несëт от него, как со скотобойни. хотя, надо отдать поклон, умудряется же находить ароматные травы для омовений, процедуры которых у него дважды на дню. вот только тонкие нотки мяты против лошадиной порции аромата свежей гнили...давайте честно, дают мало результатов. но Цяньцю оценил их наличие. уже что-то. где-то на пол пути Ци Жун сбавил темп и перешëл на шаг. он оказался тем ещё любителем ночной тишины. и благо. можно было на пару минут расслабиться и...хуй там. неугомонная зелëная крыса не смог спокойно пройтись и этих двух минут. зачем-то начал собирать палки, нести которые, угадайте, что? не его королевское величие должно. и угадать, кто дедал это вместо него, было не сложно. и ладно бы просто собирал, да сдавал, не сложно было Лан Цяньцю тащить эти несчастные прутики, но бедствие комментировал состояние каждой веточки под ногами, безостановочно бубня. а подолы его одежд так соблазнительно волочились по земле...ну как на такие не наступить, чтобы демон поцеловался с грязью. Лан Цяньцю достойно сдержал все позывы, уже не разума, а организма, узреть столь великолепную картину. не каждый нашëл бы в себе столько мужества. а веток по дороге не убавлялось. в добавок к этому неугомонное бедствие решил, что некоторые палки не такие уж идеальные и стал перебирать их прямо в руках Цяньцю, роняя и тыча ими в лицо бога. — князь... — не выдержав, Цяньцю тяжко вздохнул, уклоняясь от очередного прутика в лицо. — чего ты опять рот открыл? — отозвался он в ответ, не думая и на секунду оторваться от своего, самого интересного в мире на эти минут 10, занятия. — у вас замечательные палки, князь, оставьте их все. — ещё бы, — Ци Жун заважничал, отбирая самую уродливую палку, чтобы стукнуть ей небожителя по лбу, да отшвырнуть куда подальше. — только этого от такого бесполезного мусора как ты ожидать и можно было! ничего в красоте не смыслишь, ещё смеешь указывать мне, на-! не вздумай даже! — ваше красивейшество, не вопите так, ни то жители поселения сию секунду нас найдут. Тайхуа даже бровью не повëл, когда подхватил Зелëного Фонаря под поясницу и закинул на плечо. второй, в свою очередь, колотил бога войны кулаками по спине, визжа ещё отчаяннее и яростнее. а ногами так и норовил вмазать со всей дури по лицу грязным сапогом. впрочем, не мешает. даже добавляет некой комичности всему происходящему. — что ты себе позволяешь, сын грязной загулявшей собаки! выродок бесполезный! вот только поставь меня на землю и я-! договорить он снова не успел. Цяньцю поставил его на ноги перед собой, не сдерживая улыбку от того, как удивлëнно Жун хлопает длинными ресницами. однако, приходит в себя лазурный фонарь довольно быстро, стремительно отвешивая нарушителю его личных границ звонкую пощëчину. прям от души влепил. Цяньцю даже шатнулся в сторону, хоть и не дал комментариев на этот удар. только многозначительно посмотрел в глаза раздражëнного призрака. — всё? — вскинул брови бог, продолжая удерживать ладонь на спине бедствия. — ты совсем страх потерял?! небесный генерал в ответ только устало моргнул и закинул Ци Жуна обратно. но на этот раз на него не посыпался шквал ударов. вместо этого демон лишь единожды постарался слезть на землю самостоятельно. — ну куда вы, князь? ножки не устали? — всë так же измученно Цяньцю зевнул, поправляя положение Ци Жуна, но тот ни на секунду не прекращал брыкаться. — ты имеешь наглость издеваться надо мной?! каков же хам! — помилуйте, ваше Высочество, я бы никогда. просто небольшая помощь. — помощь?! — зелëный демон зарычал от злобы, оттягивая Цяньцю за волосы, на что тоже не получил совершенно никакой реакции. — в чëм ты помогаешь?! поставь меня, это приказ! — ну как же, — как ни в чëм не бывало отвечал небожитель, всë же хмуря брови. — я помогаю вам избегать моих непрофессиональных комментариев по поводу ваших драгоценных палок. — прутьев. — Ци Жун подпëр подбородок рукой, раздражëнно подëргивая бровью. — прутьев, разумеется, а какая разница? — я так хочу. — а, ну раз вы хотите... — бог войны захихикал и с улыбкой глянул назад, насколько это позволяла шея. — вам стало спокойнее? — просто замечательно, ты бы меня ещё в мешок засунул и отпинал. я бы тогда даже спал крепче. почти сеанс массажа по меркам красной плешивой собаки. — что, правда? — разумеется нет, кусок дебила! — это озлобленный призрак выкрикнул, разворачиваясь к уху Цяньцю лицом. — как можно быть настолько тупоголовым кретином! кому такое понравится вообще?! — прошу прощения? — да, неплохо бы, только оно к чертям никому не нужно, понял? вся твоя жизнь никому не была нужна и ты тоже. и до сих пор не нужен. — Ци Жун вновь залился смехом и похлопал ладонью Цяньцю по спине. второйже заметно напрягся и демон, конечно, на это отреагировал широкой улыбкой. — что случилось? я обидел малыша? как мне тебя жалко. — и что, вы так просто вы рассуждаете о жизни других... — Лан Цяньцю даже опустил задумчивый взгляд, уныло наблюдая за собственными шагами. — ась? — Ци Жун оскалился, стараясь заглянуть через спину в чужое лицо, но каменная хватка только сильнее впечатала его животом в плечо. демон даже крякнул, прикусывая язык, что выполз изо рта наружу сам по себе. — эй, легче! — злобно зашипел Жун, снова делая кулаком несколько ударов по его спине. — не мешок картошки на спину взвалил, я князь, между прочим! единственный, кто здесь хоть как-то напоминает корнеплод - это ты и твоя тупая рожа! — это овощ и его плоды относятся к клубням... — вздохнул бог, за что ьут же получил локтëм а затылок. — чë ты мямлишь?! — снова заругался призрак, дëргая ногами. — какая вообще разница?! — а какая вам разница до того, кем и кто был при жизни? не смотря на всю серьëзность вопроса Ци Жун разошëлся смехом. режущим, мерзким и громким. тем самым, который так невзлюбил Лан Цяньцю. — за что вы со мной так? вы ведь меня...совсем не знаете. — бог войны от возмущения даже остановился, желая скинуть с себя противное смеющиеся существо, однако оставил на месте. — по какому такому праву судите о моей жизни и нужности? лазурный демон умолк, не прекращая улыбаться ни на секунду. но не надолго. заговорил вновь, стоило только небожителю сойти с места. — а что же, ты думаешь, призраками от хорошей жизни становятся? — Ци Жун стал вырисовывать пальцем узоры на чужой спине. Тайхуа даже вздрогнул от неясных непривычных ощущений. — наверное, от того, что мамочка безумно тебя любит, а папочка старается делать вашу жизнь лучше, а? или может от того, что братишки и сестрëнки помогают, любят, рады тебя видеть? может от того, что всем вокруг ты сумел угодить, был послушным маленьким спиногрызом с кучей друзей и семья твоя души в тебе не чаяла? а потом ты женился, потрахался, из утробы твоей жëнушки-красотки, которую всем сердцем обожал, вылезло нечто напоминающее тебя, которые ты любил так сильно, что блять от радости подох да стал призраком? да щас! — Зелëный Фонарь хлопнул юнъанца по спине ладонью и снова хохотнул. — нет, если ты таким стал, значит твоя жизнь накрылась огромной такой пиздой! а если уж ты после этого пришëл ко мне... Лан Цяньцю грубо скинул Ци Жуна с плеча перед входом в его пещеру, внимательно разглядывая зелëные глаза, что вновь смерили его яростью. — я ж сказал! легче давай! я, на секунду, принц! а ты, — бедствие осëкся, делая шаг назад. — а ты...а ты чего на меня пялишься...? не заслышав ответа, демон стал бегать глазами по всему вокруг. а Цяньцю продолжал молча наблюдать с неясным даже для себя выражением лица. по Жуну не было ясно, привëл ли он личный пример или просто выдумал причину для желания отомстить всем вокруг, но в своей привычной манере принц сгинувшего государства Юнъань воспринял всë слишком...просто слишком. не то, чтобы он стал как-то особенно жалеть зелëное бедствие, просто именно в этот момент ему стало как-то...не по себе от всего этого разговора? да, пожалуй, подходящее высказывание. разумеется, он знал, что от хорошей жизни такими не становятся. однако категорически не хотел верить именно ему. — а может и отец с матерью и правда без памяти любили, а брат с сестрой всегда были рядом, друзей вагон и маленькая тележка, да что уж там друзья, всем, как ты сказал, нравился, тогда что? — бог войны шагнул ближе, закономерно чему его собеседник вновь отшатнулся в противоположном направлении, но на этот раз с гримасой недоумения и осуждения в одном флаконе. — выходит, раз всë хорошо, просто человек гнилой? — плохо воспитали значит эти любящие родители. — с громким показательным фырканьем ответил лазурный демон, рывком выхватывая палки из чужих рук. — а если хорошо воспитали? — значит из вне повлияли, а если повлиять смогли, значит не доходчиво любящие мамочка с папочкой зародышу вне пуза объяснили, как можно, а как нельзя. — Ци Жун ткнул палкой в грудь Лан Цяньцю и тяжело вздохнул. — откуда же ты такой идиот свалился на мою голову? не помню даже, чтобы ты коленопреклонно умолял позволить мне служить, в замен на место в этом мире. но это ладно, брось, запомни ка вот что, юнец. из нас всегда выходит то, что из нас воспитывают. а вот кому оставлять нас на воспитание, дворовым шавкам или любящим ладошкам - зачастую только родители и решают. Цяньцю нахмурил широкие брови и как-то неуверенно отступился назад. — я вам не верю, так не бывает... — не верь. сказал и пропал в темноте пещеры так стремительно, слово желал скрыться от небожителя. не отпинал да и ладно. должен бы быть благодарен только за это, наверное. да в целом и за пищу для размышлений можно было бы, не будь Ци Жун Ци Жуном. такому то и за спасение жизни на полном серьёзе спасибо сказать - грех на душу взять. — подождите! Цяньцю сразу же забежал следом за Жуном. демон схватил его за плечо только около покоев Гуцзы. он наклоняет его и дует на свечу на лбу, приглушая издаваемый ею свет, лишь на секунду заглядывает к сыну. а убедившись, что тот спит, продолжает свой путь к импровизированному столу из нескольких камней, на который он складывает палки в кучу таких же прутьев на нëм. небожитель, пройдя ближе мимо спящих на полу служащих, остановился рядом с Зелëным Фонарëм, снова начинающим перебирать палки. это бога озадачило, но ведь может, ему просто нравятся повторяющаяся процедура разделения веток? в целом, не его дело. — скажите, а... — не скажу. — перебивает Ци Жун, снова хмурясь. — чë надо? Лан Цяньцю сглатывает и делает шаг ближе, чем заметно раздражает демона. — может ли так быть, что...чем ужаснее судьба, тем сильнее демон? — словно удивляясь своей глупости, он кривит лицо. — не знаю, оставь меня в покое. — Ци Жун махнул рукой, продолжая своë дело, явно не желая беседовать. однако, вот незадача, поговорить хотел Лан Цяньцю. — а что вы делаете? Ци Жун в ответ указал пальцем на висящий напротив них на стене фонарик, который источал дëрганный лазурный свет. вероятнее всего, внутри был призрачный огонëк. — а почему этим вы занимаетесь? — снова поворачивается к демону Тайхуа. — почему не слуги? — так. — бедствие озлобленно рычит, выхватывая из рук Лан Цяньцю палку, которую он взял просто, чтобы посмотреть. выхватывает и откидывает в сторону, судя по звуку, попадающую в стену с хрустом. — для начала, вы - косорукие бараны, то там не так узел завяжите, то сям палку надломите, ты вообще себя как дитя малое ведëшь. я бы вам и их сбор не доверил, что уж там о помощи с фонариками говорить. — но тут же, поперëк своих слов, Зелëный Фонарь вручил в руки небожителя нож и подходящую, по его мнению, палку. это вызывает на лице бога улыбку. но не тëплую и милую, как можно было бы предположить. это была, скорее, самодовольная победная ухмылка. — а второе, мне тут разве есть, чем заняться? с тех пор как Гуцзы вырос и стал на тренировки сваливать, так со скуки и померть дважды можно. лазурный демон как-то очень тяжело вздохнул, но продолжил перебирать палки, пока один из прутьев от шершавого слоя коры очищал бог войны, снова кривляя лицо, но бедствие не обращал на это внимание. в целом, он мало на что обращал внимание, когда был уставшим. сейчас он поглядывал только за тем, как бы Цяньцю сделал всë достаточно аккуратно. — да и чем больше их у меня будет, тем лучше. — улыбнулся Зелëный Фонарь, откладывая ещё несколько палок ближе к Лан Цяньцю. — скорее достигну ранга непревзойдëнного и надеру жопу одноглазой плешивой собаке! Цяньцю изогнул одну бровь в немом вопросе, отвлекаясь от своего дела. и Ци Жун сдëргивает маску, раздражëнно вздыхая. — Хуа Чэну. Тайхуа кивает в ответ и искоса следит за тем, как Ци Жун прижимает два пальца к оставленным самим собой царапинам около глаза, направляя к ним поток тëмной ци. а те, словно нехотя и очень лениво, медленно затягиваются. про себя бог войны подметил, что Ци Жуну регенерация даëтся непросто и потом надо бы расспросить его об этом. если будет вообще хоть какой-то смысл. закончив с одной палкой он протянул еë бедствию, но даже так одобрения от него не получил. в ответ демон только отмахнулся, выпуская демонические когти. — ну что ты мне еë в лицо пихаешь? — фыркнул недовольный Жун, отталкивая руку небожителя. — себе в нос засунь. — зачем? — искренне и наивно удивился Тайхуа, хлопая глазками. — ну ты идиот, нет? убери от меня, говорю, другую делай. — демон показательно пихнул палки ещё ближе к Цяньцю. да и сам взял один из прутьев в руки, но его от коры он чистил уже когтями. — а эта? — снова положил палку поближе к Ци Жуну Лан Цяньцю, словно ожидая похвалы. — а с этой ничего не делай. — демон, начиная раздражаться отодвинул палку подальше на тот край стола, где Цяньцю до неë не достанет. — ну она подходит? — ну подходит. — красивая? Ци Жун изогнул бровь в недоумении. сперва он посмотрел на бога, затем на прутик, после обратно на Цяньцю. — прутик как прутик, что с него взять то? — пожал плечами призрак и снова стал срывать когтями кусочки коры. — дальше делай. спать не хочется. и Цяньцю с опечаленным видом, который держался у него недолго, принялся за работу вновь.