azure reflection of the golden moon.

— сколько раз повторять, пиздюк, я тебе не папа, не бегай за мной. Ци Жун хмурит каштановые гусные брови. даже в другом теле его лицо искажает звериная ярость. совершенно отвратителтная гримасса в любом обличии и дикая манерность на совершенно любом лице. словно простая неизменная маска, которую он таскал повсюду. даже из неподвижной рожи лазурный демон был способен сделать максимально выразительную гримассу, что называлось "на лице всë написано". прямо как у родного отца Гуцзы. хотя дëргало его значительно меньше. шаг у бедствия был размашестый и быстрый, а потому мальчик спешил за "отцом" спотыкаясь, хныча и крича, путаясь в собственных ногах. а глаза слишком плотно укрывала пелена слëз, чтобы смотреть, куда наступаешь. — не уходи, папа! не бросай меня! мальчишка почти пропахал носом грязный пол дома, куда его отвëл Зелëный Фонарь, но сильная и мëртвая отеческая рука каменной хваткой подцепляет одежды маленького растяпы. он так спешил, что совершенно забыл смотреть себе под ноги в ту секунду, когда плëнка из слëз стекла по щекам каплями, временно открывая обзор. а падающий предмет демон ухватил рефлекторно. сам был не первой аккуратности в окружении дорогих предметов. и сразу бы отпустил падать дальше, ведь малец - не хрупкая дорогая ваза, не бесценный самоцвет, и даже с неприкрытой радостью поглядел бы, как ребëнок расквасит себе нос, мешая всю эту гадость со слезами, соплями и слюнями. вот тогда то он точно к себе прикоснуться больше не дал, в каком состоянии бы не были его одежды. вот только вместо этого он подхватывает его за шкирку покрепче. как провинившегося щенка. поднимает над пыльным деревянным полом и очень долго сверлит его зарëванное сопливое лицо злобным взглядом, словно пытается разглядеть что-то очень мелкое. пока не отцовски суровым и отчитывающим. а именно едким и противным, словно плюнул кислотой и она разъедала роговицу глаза. он изо всех сил удерживается от желания швырнуть мальчишку в стену, однако не отказывает себе в удовольствии разжать ладонь и проследить одними только глазами, как тело мальчика бухнуло на пол. поначалу Ци Жун остался собой очень доволен, когда ребëнок завалился на спину и громко айкнул, словно захлебнулся, но ощутив на своей ноге крепко вцепившиеся маленькие ручки тут же хмурит брови посильнее. — ты уходишь, потому что я был непослушным? — всхлипывает маленький, замызганный и изрядно уставший от бега и слëз Гуцзы. — нет, дитë, я ухожу, потому что я не твой отец. — скалится и рычит в ответ Зелëный Фонарь. — я почти непревзойдённый демон! не смей сопливить меня! и не цепляйся! сожру! он вскидывает руки с изогнутыми пальцами и растягивает рожу в озлобленной и кривой улыбке, вываливая наружу язык. однако ребëнок совершенно не напуган, ведь у Ци Жуна ни когтей, ни клыков, не бледного мëртвого вида. хотя и до поры, до времени... — почему почти? — невинно глупо спрашивает мальчик, всë никак не выпуская ногу. лазурный демон опешил от подобной наглости и опустил руки по швам, оставляя пальцы всë так же искривлëнными. какое-то время эти двое с тупыми лицами смотрят в глаза друг друга. затем идëт пробный и безуспешный взмах ногой, чтобы скинуть с себя "лишний вес", который нешуточно вцепился в ногу. — если я отпущу тебя, ты уйдëшь! — возмущëнно закричал ребëнок, вновь срываясь на слëзы. — я в любом случае уйду. просто ты останешься сидеть здесь или висеть на ноге, как банный лист на жопе. — тогда я уйду с тобой! — глупый смертный выродок... запреметив сгущающиеся на небе тучи Ци Жун развернулся от двери в обратную сторону. сейчас столько грязи на улице будет...наверное, просто не его день. демон кое-как доковылял до угла ветхого и маленького домика, где лежала грязная циновка, сплетëнная кое-как на последнем издыхании, вызывающая у Ци Жуна отвращение. но в его положении не выбирают. по пути Жун возмутился и удивился настойчивости и выдержке юнца. возможно это самую малость его впечатлило. однако, стоило только ему оторвать от себя ребëнка и уложить на мятые и грязные простыни, как тот схватился за его руки, что вызвало искреннее удивление. — я не тут сплю! — воскликнул ребëнок и Ци Жун скрестил руки на груди грубым и резким рывком. — ты же сказал, что это твой дом. — с презрением зашипел бедствие, словно змея перед нападением. — мой. — ну, спальное место тут одно, где ж ты тогда спишь? без лишних слов Гуцзы поднялся с места и отошëл в другой угол. ещё более пыльный, скомканной и, скорее всего, с грязной одеждой угол. или просто кусками ткани. разбираться не хотелось. Ци Жун и не стал. разумеется, демон и сам в своë время отгонял от себя "нищих полоумных крыс". не упускал и возможности как следует покрыть бедняков грязью и не всегда только словами. но его никогда не отсылали спать в грязи и откровенном хламе, что бы он не натворил. родительская связь казалось ему чем-то особенным. и он не понимал, как этим можно так яро пренебрегать. потому стоило только Гуцзы ступить ещё ближе и попытаться улечься на своë спальное место, как Ци Жун ухватил его за руку, дëргая обратно. — но мне же нельзя спать на кровати... — захныкал мальчишка, утирая слëзы. — ты это убожество кроватью посмел называть? — ответно фыркнул Ци Жун, укладывая Гуцзы на циновку. — и как только язык повернулся у дурака? на кровати не поспишь, а сюда укладывайся давай. и не дëргайся, как червяк! ложись одетый, а то запачкаешься. — но ты же говорил, что нельзя... — да что ж ты за тупое создание? — рявкнул Ци Жун поднимаясь и хватаясь руками за пояс одежд, неумело срывая его, стараясь не дëрнуть в ненужном направлении. — я ничего такого никогда не говорил. я вообще с тобой никогда не говорил. Гуцзы молча таращился, как неумело Ци Жун стягивал с себя верхнюю одежду, ругаясь и крякая что-то невнятное, похожее на ругательство. но стоило только мальчишке подняться с места и задаться вопросом, что отец делает, крепкая ладонь толкнула его обратно на циновку, плотно впечатав спиной в поверхность. — лежи, кому говорю. — рявкнул Ци Жун падая на колени перед мальчиком, подползая ближе, навесая над совсем маленьким Гуцзы жилистым телом и накрывая его одеждой на неименеем одеяла. — тупой ты, я ж сказал, я не твой отец, я его убил и забрал тело. — а кто ты тогда? — без тени страха спросил Гуцзы, усаживаясь перед Зелëным Фонарëм и поправляя одежду. — лазурный демон Ци Жун. что тебе это дало то? ты меня знать не знаешь, не слышал ни разу, небось алкаш твой старый, нежели глядел в книгу - видал там только фигу, а не иероглифы. — папу убил не ты. тон мальчика не вызывал ничего более, кроме спокойствия. и на несколько минут Жун даже забылся, позволяя ощупать своë новое лицо и убедиться, что кровь по нему больше не растекается. — если ты в теле моего папы, значит теперь ты будешь моим папой. и Ци Жун раздражëнно закатывает глаза. он тянется руками к мальчонке, наверняка с намерением схватить и слопать поскорее, дабы избавить себя от лишней проблемы, но вспоминает, что клыков у него нет. а такими зубами мясо разрывать проблемотично. — если смеешь зваться сыном этого предка - ты спишь тут, а не как шавка на трепье в грязи. — рявкнул демон, снова грубо толкая Гуцзы на циновку и усаживаясь рядом, чтобы смотреть за изменением погоды. — а ты не уйдёшь, если я буду спать тут? — уже засыпая спрашивает ребëнок, обнимая ногу Жуна, чему сперва пытались сопротивляться, но затем оставили, как есть. Ци Жун ничего не ответил. и не ушëл в тот день. и на следующий тоже. эта развалюха вполне подходила, для поиска нового жилища внутри. а самое главное, это была деревня, с людьми, которых можно было убить и восполнить тëмную ци. понимаете, о чëм речь? да. проснувшись, Гуцзы увидел не только Зелëного Фонаря, занятого чертежами карты, но и лужу крови на полу, которую даже не пытались вытереть. но как же мальчишке была не важно, насколько грязный пол, он был просто рад видеть лазурного демона. а вот лазурный демон был совершенно не рад, когда сзади на него накинулись с выкриками "папа, ты остался" и "я так рад, что ты тут". ему действительно было не понять этой детской наивной любви к отцу-алкоголику, который отсылал сына спать на тряпках. он то своего отца ненавидел. ненавидел искренне и сильно. за каждый синяк на теле матери. матери... — где твоя мать? — Ци Жун не обратил внимания на то, что Гуцзы неумело попытался обратно надеть верхние одежды на демона. и он чертежей он тоже не оторвался. — она разве не должна сходить с ума от твоей кончины или типа того? — ты не помнишь? — но не успел Ци Жун раскрыть рот, чтобы заново попытаться вдолбить несмышлëняшу о том, что он - не его отец, Гуцзы продолжил. — ты сказал, что мама ушла от меня, потому что я был непослушным. и что она больше меня не любит. Ци Жун пожал плечами, так и не озвучив своë едкое "ясно". но и побыть в своих мыслях ему тоже не дали. — папа, давай поиграем? Ци Жун зарычал и едва не сломал кисть. — иди на улицу и играй с другими спиногрызами, оставь меня в покое, я занят. — а чем ты занят? Гуцзы без тени стеснения залез лазурному демону под руку, разглядывая карту и мешая вообще нормально шевелиться. — чем-то важным, что требует сосредоточенности! — крикнул Ци Жун, оттягивая ребëнка за ухо. до него достаточно быстро дошло, что малявка будет мешать, потому он взял его на руки, отодвинув от себя подальше, словно держал что-то невероятно мерзкое. и с этим мерзким он вышел в солнечный двор, где по дорогам бегали другие дети, постарше. — у меня и так проблемы с тем, чтобы сконцентрироваться на чëм-то одном, только тебя на мою голову не хватало. — мы идëм играть? — обрадовался ребëнок и потянул к Ци Жуну руки. — нет, идиотское создание! — закричал в ответ Ци Жун. — я не буду с тобой играть! — почему? — потому что я демон! демон! чëртов демон! — Зелëный Фонарь поставил ребëнка на лавочку и упëр руки по бокам. — я убийца-людоед, почти непревзойденный князь демонов, со мной никто никогда не играет! Ци Жун фыркнул, точно разъярëнный бык. громко и пугающе. однако Гуцзы только похлопал глазами. — даже друзья? Ци Жун снова изменился в лице. его действительно поражала эта невозмутимость. в свои годы, завидев демона, Жун бы бежал так далеко, как только мог. — у меня нет друзей, ты меня вообще слушал? я... — тогда давай я буду твоим другом! — радостно перебил Гуцзы, кидаясь с объятиями на демона. Зелëный Фонарь какое-то время просто смотрел на него, а затем с прищуром оглядел всë вокруг. ну да, разумеется. это было не так плохо. что-то разыскивающий одинокий мужчина в лесах выглядел бы подозрительно. подозрительнее, чем отец-одиночка, гуляющий с сыном, собирая ягоды или грибы. его рука медленно опустилась на спину Гуцзы. — да, точно. будешь моим любимым сыном. Ци Жун почти шипел, но мальчик не слышал в его словах угрозы, это не было для него зловещим планом или что-то в этом роде. он был просто ребëнком. и просто любил своего родителя. и до конца даже нк осозновал, что это действительно больше не его отец. но если Гуцзы совершенно всë устраивало, то Ци Жуну пришлось познать все тяготы отцовства на своей бледной шкуре...и убедиться, что детей он не хотел при жизни не с проста. в тот же день они отправились за новой одеждой для мальчика. где Ци Жун взял деньги? не поверите. обворовал ближайший храм Лан Цяньцю, пока никто не видел. о, да, это была своеобразная месть. с того дня между ними вспыхнул особенно яркий огонь вражды, что сперва был только ничтожной искоркой от топора войны, который демон сам вбил в свой гроб вместо гвоздя. во все последующие для своих прошлых тел. такая жизнь, несомненно, удручала. ведь теперь свежак есть Жун не мог. под рукой всегда должен был быть труп. желательно мужской. но и девушкой Зелëному Фонарю однажды довелось бывать. опыт отвратительнейший, особенно с учëтом того, что девушка была жената. пришлось загрызть еë мужа в постели. за это Лан Цяньцю заплатил благовониями. расплачивался все три дня. пока не нашëл Ци Жуна и вновь не убил. об этом всëм Ци Жун думал, пока смотрел на предлагаемые наряды. берюзовые, зелëные, ярко-голубые. вычурные и, почему-то, ужасно дешëвые. потому покупал и для себя. он задумался над тем, что в привычных тонах одежды узнать его будет легко. но остановился на лазурном. для них обоих. потому что Гуцзы так захотел. Ци Жун и не заметил, что всë произошло, потому что Гуцзы так захотел...