Лондон, гудбай!

Дом там, где сердце. Эндрю хмурится раздраженно или, по крайней мере, чуть плотнее смыкает губы, что с его-то извечным покер фейсом уже знак сильных эмоций, а уже в следующую секунду бумажка с предсказанием оказывается выброшена прямо из окна фешенебельного Porsche. Не так они должны были есть эти печеньки. Не здесь. Эндрю ведь всё распланировал по-другому. День Святого Валентина. Достаточно глупый праздник, чтобы придавать ему хоть какое-то значение, но отличный повод для того, чтобы взять Джостена за шкварник и утащить куда-нибудь далеко-далеко от корта, туда, где они, наконец, смогут остаться только вдвоем. Вдали от улюлюканья Ники, закатанных белков Аарона и прочих обитателей «Норы». Но о чём Эндрю точно никак не мог фантазировать, так это о том, что в назначенный день они окажутся за шесть тысяч километров от родины в гребаном, мать его, Лондоне. Дядя Стюарт, — долбаный ангел-хранитель, вместо арфы удерживающий в своих пастозных ручках его яйца, — решил, что именно 14 февраля будет прекрасным днем воссоединения семьи. По словам Нила он давно хотел познакомиться с «молодым человеком» племянника, однако Эндрю даже не пытался найти в себе хотя бы крупицы взаимности. К мистеру Хэтфорду, Эндрю испытывал те же, чувства, какие многие мужчины испытывают к своим тещам: предпочитал уважать его издалека. Но вот он здесь, мчит с разрешенной по закону скоростью 60 миль/час по дороге с дурацкими цветными бордюрами, и, впервые за последнюю жизнь, испытывает нервозность, которую выдает только напряженная молчаливость, царящая в салоне. Джостен сбоку поглядывает слишком понимающе, вынуждая Миньярда бесится еще больше и, проигнорировав теплый взгляд и ласковую полуулыбку, отворачивается к окошку, как раз в момент, когда автомобиль сворачивает по одному из многочисленных ответвлений от центральной магистрали, уводящему в поля, к фамильному дому семейства Хэтфорд. Эндрю не удивлен, когда видит перед собой особняк викторианской эпохи с замысловатыми карнизами и огромной прилегающей территорией. Дядя, видимо, являлся фанатом пеших прогулок, иначе зачем было строить парковку в 15 минутах ходьбы от дома. Нил, заметив, как туго пальцы Миньярда сомкнулись вокруг лямки рюкзака, поспешил встать к ним плечом к плечу, а, когда водитель пригласил их следовать за собой, ненавязчиво пихнул его локтем, одними глазами своими чертовыми внушая уверенность: всё хорошо, они не в стане врага и нападения здесь ждать не следует. Мысленно Эндрю закатил глаза, совсем как его братец, но осознал, что напряжение, сковавшее плечи еще в дороге, немного ослабло. — Всё равно не пойму, что нам мешало остановиться в гостинице? Зачем стеснять твоего дядю, — да, вероятно «стеснять» — не самое подходящее слово для площади в более, чем 4 тыс. кв. метров, но Эндрю правда не видел смысла жить под одной крышей со Стюартом, когда можно было провести прекрасную встречу в ресторане. — Я то же самое ему предлагал, — отвечает Нил и, глядя на него, Эндрю понимает, что несмотря на свою уже не новую клетчатую рубашку из Marshalls и кеды Converse, что уже вот-вот и есть запросят, Джостен так органично выглядит здесь, в этой среде. Как будто бы всю жизнь только и делал, что попивал чай Ричард на террасе, чопорно отставив мизинчик и бурча что-то сквозь губу о несусветной политической программе парламента. — Дядя сказал, что хочет проявить гостеприимство, что мы так долго были чужими людьми, но теперь, когда все закончилось, он хочет поддерживать с нами связь и показать, что двери его дома для нас всегда открыты. «Да – да, а еще взглянуть не вляпался ли его племянник в очередную передрягу, когда связался с психом и уголовником», мрачно подумал Эндрю. И, хотя Джостен об этом ни словом не упомянул, ему показалось, что ожидание проверки их отношений со стороны любимого дядюшки повисло в воздухе между ними вместе с запахом жасмина, раскинувшего ветви по всему периметру дома. На крыльце их уже ожидал дворецкий, одетый по всем правилам элитных британских поместий, во фрак, элегантный галстук и даже перчатки. — Мистер Хэтфорд приносит вам самые искренние извинения, что не смог приветствовать вас сразу по прибытии. Охота задержала, и меня попросили показать вам дом и ваши покои, — Нил тут же протянул пожилому, усатому мужчине руку, а Эндрю предпочел ограничиться кивком, едва не фыркнув от упоминания «охоты». Ну, да, те самые знаменитые на весь мир «лондонские рябчики». Их сумки забрали еще на входе. По мере экскурсии по дому, Эндрю понял, что он всё меньше ощущает себя в музее. Хоть снаружи особняк и выглядел как уцелевшая после войны винтажная открытка, внутри властвовала современность. Карнизы и панели удивительным образом сочетались с темным шевроном на полу, венецианскими люстрами, теплыми розовыми и красными тонами в обивке. В доме было очень светло. Казалось, весь особняк пронизан солнечными лучами, как решето. Тем сильнее у Эндрю отвисла челюсть, когда им показали их спальни. Да, сука, спальни! Две. Раздельные. Комнаты. Комната Нила находилась в противоположном конце коридора, а прямо через стенку, по словам дворецкого, находилась опочивальня господина. «Опочивальня господина». Кто вообще так говорит? Он что, нечаянно оказался в одном из романов Чарльза Диккенса? Эндрю перевел бесстрастный взгляд на Нила, но в его карих глазах Джостен прекрасно разглядел глубокую беспомощность, потому что, стоило дворецкому удалиться, позволив им двоим собираться к обеду, Джостен сделал несколько маленьких шагов к нему навстречу. — Эндрю, — выдох на грани шепота, от которого у Миньярда в обычное время ухает сердце и подкашиваются ноги. В этот раз ничего из этого Эндрю себе не позволил, разве что не отпрянул, когда щеки коснулись чужие, сухие, ребристые костяшки. — Дядя Стюарт вряд ли знал, какой у нас уровень отношений. Скорее всего, он искренне хотел сделать так, как нам будет удобнее. Не суди о нем сразу с негатива. А ночью приходи ко мне в комнату. Мне невыносимо будет спать одному в таком большом доме. «Это неправда», хочется возразить Эндрю. «Это мне будет невыносимо проводить эту ночь в чужой спальне в доме, полном незнакомых людей». Он не произносит ничего из этого, долгим взглядом смотрит в льдистые глаза напротив. При свете, прицельно бьющем из ближайшего окна, его радужки похожи на кубики льда на дне прозрачного бокала с голубоватым коктейлем, из тех, что подают в «Сумерках». Сморгнув образ места, что сейчас навевал лишь странную тоску, Эндрю кивает и, прежде чем мягко отстранить чужое запястье, ласково скользит ладонью по веренице шрамов. — Я переоденусь и зайду за тобой, — говорит, прежде чем развернуться и отправиться к своей двери. Так что там Нил про «не судить сразу с негатива» говорил? Из всех ультрасовременных комнат в этом доме, эта, единственная на памяти Эндрю имела дизайн бани в славянском стиле. Прямо над кроватью глыбой возвышалась оленья башка с ветвистыми рогами, которые, наверняка, не пропускали через себя свет вмонтированных в стену ночников. Мда, похоже Стюарт ясно пытался дать понять, кого в этом доме считают за трофей. А Рене ведь так советовала ему не брать с собой ножи. Сейчас Эндрю был как никогда доволен, что не поддался сентиментальщине и по-прежнему хранил их в своих нарукавниках. Комнаты, олень. Третьего пункта в этой череде унижений не будет. А если Хэтфорд попытается с ним бодаться, Эндрю хватит сноровки, чтобы в обход охраны всадить клинок прямо промеж его глаз. Его вещи уже доставлены в комнату. Покопавшись, Эндрю выудил из сумки костюм, который приобрел специально для встречи с британской аристократией, мать ее за ногу. Нил об этом еще не знает, а не то бы обязательно начал убеждать его, что всё будет «по-домашнему» и нет смысла выряжаться. Но Миньярд знал, что такие люди, как Стюарт Хэтфорд спать не лягут без костюма. В конце концов, он в кино видел. Стоя перед зеркалом, Миньярд придирчиво осмотрел себя сзади и спереди. Он не надевал классическую одежду с выпускного, на который пошёл только, чтобы проследить за непутевым Аароном. Костюм ощущался инородно. Галстук душил удавкой, и, пробыв в нем пару минут, уже хотелось избавиться от этой почти физической тяжести на шее. «Дом там, где Нил», напомнил себе Эндрю. Джостен мужественно пережил встречи со всеми его родственниками. Он тоже не должен его подвести. Где-то за дверью раздалось лепетание дворецкого, что Мистер Хэтфорд «прибыть изволили», и Миньярд в очередной раз поразился чопорности и манерности речи этого динозавра. Мало того, что сам прононс был классическим британским, из-за чего складывалось впечатление, что это не английский язык вообще, так еще и выбор слов какой-то старомодный. Хмыкнув, Эндрю отправился прямиком в комнату Нила, нагло цокая каблуками по плиточному полу. — Эй, Джостен, это я, — произносит после двух негромких постукиваний в дверь. Та распахивается почти сразу, и перед ним предстает Нил, вроде всё тот же, но, привыкнув к яркому освещению в его комнате, Эндрю видит, что тот тоже готовился к этой встрече. — Ты что взял мой гель? Эндрю сразу узнал вишневый запах любимого средства для укладки волос, но Джостен никогда раньше им не пользовался, да и, казалось, с его непослушными волосами, которые абсолютно всегда выглядели так словно их сушили миксером, надеяться на то, что гель что-то исправит не приходилось. До этого момента. Нил же замер в не меньшем шоке, так и не убрав руку от дверной ручки. Одежда меняет человека. Такой бегунок, как он, знает об этом лучше всех. Но, чтобы так разительно…Нил закусил губу. Казалось, даже если Эндрю решит снова пробить ему в живот, как тогда, при первой встрече, он не остановиться, не перестанет смотреть. — Заходи скорей, — шепчет, за лацкан пиджака втягивая Эндрю за порог комнаты. Тот находится в не меньшей растерянности, судя по тому, что за прошедшие пару минут, кроме упоминания геля, не выдал ни одного привычно едкого замечания. — Значит, на эту встречу тебе плевать. Быстро сделаем дело и поедем колесить по центру Лондона, да? — жалит Миньярда его же собственными словами и только тогда добивается ответной реакции. Взгляд Эндрю становится заметно темнее, растворяя былую растерянность как в кислоте, без остатка. — Это будут домашние посиделки. Беспокоиться не о чем. Мой дядя обычный человек. Ему просто хочется компании из кого-то близких, и поэтому я уложу волосы чертовым гелем и надену белую, отглаженную рубашку не из сэконда, — парирует, после чего оба замирают, настырно глядя в глаза друг другу, будто проверяя друг друга на стойкость. — С гелем было лишним, да? Я похож на Кевина. — Не льсти себе. Ты похож на какую-нибудь птицу после разлива нефти…Ну, ты понял. У них перья слипаются сосульками, а у тебя волосы так же… И после этого Нил просто не мог удержать смех. Кажется, весело стало не только ему. Миньярд как-то неловко качнулся на каблуках, протягивая пальцы к его волосам, на пробу зачесывая челку. — Сколько же ты вылил, матерь божья. Сегодня всю ночь буду тебя вымывать, — на пальцах оставались маслянистые разводы еще не застывшего средства. — Может я так и планировал? Провести с тобой время. Ощутить твои руки. Не только в волосах…, — и взгляд. Снова этот чертов проникновенный взгляд, но на этот раз Эндрю не хочет сопротивляться влечению. — Да? — произносит едва слышно, перемещая ладонь вниз на внезапно горячую щеку. — Да, —шепчет Нил и кивает, если вдруг один его голос будет недостаточно убедительным. И именно это Эндрю нужно услышать прежде, чем накрыть его губы поцелуем. Поцелуй буквально отдавал мармеладными мишками и жаром чужого тела. Джостен всегда был более теплокровным, чем он сам. В первую минуту казалось, что они тем и закончат, что еще пару раз смяв губы друг друга, отступят, разойдутся как два магнита со схожим зарядом. Но Нил внезапно толкнулся кончиком языка под нижнюю губу, и это простое действие высекло искру где-то внутри тела Эндрю. Ладонь оказалась на чужом плече, когда Эндрю проник пальцами под рубашку, которая была расстегнута на пару верхних пуговиц. Интимность жеста не укрылась от Нила, и тот сделал поцелуй более настойчивым, вынуждая Эндрю принять свой язык. Ласка превратилась в мокрую. Губы со звуком, который не спутаешь ни с чем иным, упруго скользили по смоченной коже. Мысли завертелись вихрем, но тут же были заглушены шумом крови, когда вторая ладонь Миньярда начала спускаться до самых нижних пуговиц, вынимая те из петелек одну за другой. Только тогда они разорвали поцелуй, но лишь для того, чтобы Эндрю мог, схватив Джостена за торс, как пушинку, кинуть его на кровать, которая закачалась под ними словно желейный пудинг. — Ты такой сексуальный, когда показываешь мне свою силу, — шепчет Нил, скользнув губами по горячей щеке к уху. — Ненавижу, когда ты много болтаешь, — рокочет Эндрю, вклиниваясь между чужих ног и возвращая все внимание Джостена на свои губы, а точнее на собственный язык, настырно толкающийся ему прямо в рот. Нил охотно пустил его к себе, с жадностью вдыхая лосьон с ароматом гардений прямо с кожи. Поцелуй еще нес в себе легкий оттенок утреннего кофе. Адреналин от того, что они делают и где, заставлял сердце биться с неистовой силой. Где-то между поцелуями Нилу удалось промычать просьбу о том, чтобы Эндрю ослабил галстук и распахнул свою потрясающую рубашку. Эндрю вздрогнул, когда чужие пальцы коснулись его обнаженной кожи в районе пупка, но дрожь эта была скорее рефлекторной, не от того, что в данный конкретный момент он не хотел таких касаний. Нил понял это, подняв на него взгляд, и в следующий момент ужом вывернулся из-под Эндрю, укладывая на лопатки уже его. Во рту пересохло без чужого мокрого языка, но Эндрю не стал противиться, несдержанно, громко выдыхая, когда Нил принялся ласкать его грудь, опускаясь все ниже к поясу брюк, плотно прилегавшим к бедрам и почти ничего не скрывающим. Он нежно раздвинул Миньярду ноги и, припав губами к бедру, томно поднял глаза. Эндрю сам опустил руки на ремень, щелкая бляшкой и сразу расстегивая ширинку. У Джостена в глазах заплясали бесята. Превозмогая пульсацию в висках, Эндрю поднялся на локти, запуская одну ладонь в чужие волосы. — Я хочу, чтобы ты мне отсосал, — интонация выдает вопрос, и они оба знают, что для продолжения Джостен должен на него ответить, что, однако, не мешает засранцу скользить губами по изгибу его бедра. — Я хочу это сделать тоже. Но не хочу, чтобы ты опять сдерживался, понимаешь? — Нил поднял взгляд, не отрывая губ от чужих бедер, а руки опустил на икры. — Хватит сдерживаться, Дрю. Я так скучал по тебе все эти дни до поездки. Не хочу упустить возможность сейчас. Нил пожал плечами, потянувшись к резинке брюк и стянул ее ниже бедер, а Эндрю кончиками пальцев провел по его шее, очертив бугорки позвонков. — Ладно, — Эндрю позволил уронить себя на постель, падая на смятое одеяло. Выудив из-за головы маленькую подушку, Миньярд бросил ее на пол, туда, где на колени опускался Нил. Но перед этим он увидел, как мерзавец облизнул губы. Нарочно, чтобы покрасоваться перед ним. Из ямы собственных мыслей вырвал рот Нила: слишком уж умело тот работал языком, чтобы в моменте думать о чём-то, кроме наслаждения. — Вот видишь, не трудно, правда? — сказал Нил, прерываясь и заглядывая прямо ему в глаза. Эндрю не успел отвесить ни одной из своих колкостей. Джостен просто не допустил срабатывания защитных механизмов, подкрепляя похвалу движением языка. Миньярд невольно вздрогнул, когда головка проехалась по ребристому нёбу, и застонал, а Нил многозначительно улыбнулся, наслюнявив ему на мошонку, и больше уже не остановился. Оргазм наступил быстро: головокружительный и такой сильный, что у Эндрю свело бёдра. Джостен только и успел, что хрипло посмеяться и, весело взглянув на него, начать разминать мышцы, как в дверь учтиво, но настойчиво постучали. Оба синхронно повернули головы к незапертому входу в комнату. Из-за стены раздался голос дворецкого, сообщающий о том, что, если они не изволят спуститься к ужину сию же секунду, Господин будет вынужден сам подняться к ним. Беззвучно шипя и ругаясь матом, Эндрю соскользнул на пол, торопливо натягивая белье. Он даже думать не хотел, сколько времени ему придется провести за столом в мокрых трусах, ведя беседы на светские темы. Нил же, казалось, своим положением был доволен. Гадёныш подмигнул, многозначительно поправив ширинку, которую полностью закрывала ткань плотной верхней рубахи. Эндрю же его весёлость хоть и не разделял, не мог не чувствовать удовлетворённость, и щекотное покалывание на коже после пережитого приятного опыта. — Если еще раз надумаешь соблазнять меня дома у дядюшки, предлагаю сделать это в моей комнате. Ты не представляешь, какая там романтическая обстановка, — выходит менее глумливо, чем он планировал, да и похуй, ведь Нил закусывает губу и, словно влекомый невидимым притяжением, делает шаг к нему навстречу. То же самое делает Эндрю, протягивает ладонь к чужой щеке, смачивает губы…И резко замирает с ножом, змеёй скользнувшим в правую руку, в один прыжок оказываясь перед Нилом. Но кто же на пороге распахнутой комнаты? И это типичная британская вежливость? Стюарт Хэтфорд взирал на происходящее с долей монашеского спокойствия и самоотречения, но при этом блеск по-акульему холодных, светлых глаз гарантировал, что за короткие секунды Стюарт сумел оценить обстановку и сделать выводы о том, что минутой ранее здесь происходило. — Дядя! — сгладил ситуацию Нил, обгоняя Эндрю и протягивая одну руку для рукопожатия, второй обхватывая высокого мужчину за предплечье. Миньярд тем временем запрятал нож и нашел себе новый повод для ворчания. Какого хрена глава британского криминального клана расхаживает дома чуть ли не в уютных тапочках? Что это за одежда свободного кроя светлых оттенков? Эндрю в своём костюме, начищенных туфлях и галстуке выглядел до смешного неуместно. Словно приглашенный юридический консультант. — Здравствуйте, сэр. Меня зовут Эндрю, — «Приятно познакомиться». Давай, скажи это! Так во всех фильмах делают. Но Эндрю просто не был способен на лицемерие, а сейчас, когда их так бесцеремонно прервали на поцелуе, Миньярд откровенно не испытывал никакой радости от присутствия Стюарта. — Очень ждал нашей встречи, — а вот это уже правда. Только Эндрю не стал продолжать, что ждал скорейшего её окончания. — Взаимно, Эндрю. Мне тоже не терпелось увидеть причину, по которой мой племянник отказался сотрудничать с моей фирмой, предпочтя Америку тем перспективам, что мог бы дать ему Лондон, — Это нельзя даже было назвать пассивной агрессией, но, крепко сжимая холёную ладонь Хэтфорда в ответ, Эндрю понял, что, если его не посчитают достойной причиной остаться, «любимый дядюшка» срочно возьмется за промывку мозгов Джостена. Этого нельзя допустить. Ужин больше походил на допрос. В просторной столовой с видом на поле для гольфа, Стюарт устроил Эндрю ролевую с хорошим полицейским. Миньярд хорошо знал правила этой игры. Нужно было задавать допрашиваемому вопросы, ответы на которые тебе уже давно известны. — Помнится, в команде вы занимаете позицию на воротах. Почему именно эта роль вас заинтересовала? — Когда я начинал играть, это была единственная свободная позиция в команде. «Врешь, редиска, мы оба знаем, что тебя не хотели допускать в контактный спорт, чтобы ты кого-нибудь неслучайно не прирезал». — Вот как. Представляю, как должно быть тяжело начинать что-то новое? Что для вас было главной трудностью в начале вашего спортивного восхождения? «М-м-м, вы знаете, конвой за спиной очень отвлекал от матча». — Выдерживать 90 минут, буквально стоя на одном месте. Больше часа продолжалась эта бессмысленная игра. Под конец Эндрю держался на силе воли. Хэтфорд даже не дал ему нормально поесть, потому что рот Эндрю буквально не закрывался. В этот момент Миньярд даже обрадовался, что забронировал им столик на вечер в одном гастропабе с видом на Риджентс- Канал. В конце концов, Стюарт, кажется, немного выдохся и попросил прислугу налить себе бокал вина. Эндрю воспользовался его отвлеченностью, чтобы накрыть ладошку Нила на своей коленке — единственный якорь, который не позволял ему сорваться и рявкнуть на этого чванливого англичанишку за его экивоки и ахи-вздохи. Нил, видимо, ощутив, что терпение Эндрю находится на исходе, взял на себя роль ведущего и стал откланиваться дядюшке, объясняя, что они вдвоём планировали посетить некоторые местные достопримечательности. — Отличная идея, Нилио. Я только удалюсь ненадолго переодеться, — сказал Стюарт, изящно вытирая губы салфеткой и бесшумно отодвигая стул, прежде чем скрыться на лестнице на верхний этаж. Эндрю почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Он с нами не поедет, — планировалось, что это будет сказано безапелляционным тоном, но голос в конце предложения предательски дрогнул. Дело было даже не в том, что Эндрю не верил будто на прогулке Хэтфорд сделается менее невыносимым. Дело было в самом банальном факте того, что Миньярд планировал провести этот вечер исключительно с Нилом. Он уже отдал этому старому ублюдку половину их дня. Какого хрена он должен терять всё, без остатка? — Эндрю, успокойся, — выставил ладони вперед Нил, словно это хоть когда-то хоть кого-то тормозило. — Я знаю, что ты совсем не так планировал этот день, но может ему, действительно, одиноко сегодня. Подумай, он потерял всю семью. Мы — его единственные близкие здесь. Прогуляемся по набережной, а потом мы пойдём на наш чудесный ужин, а дядя поедет домой. Удели ему ещё всего-то полчаса своего времени. Фыркнув, Эндрю направился на второй этаж, уже второй раз за день раздраженно теребя опостылевший галстук. И дверью он хлопнул так лихо, что даже обитателям комнат на другом конце полюса было слышно. Миньярду уже давно пора было привыкнуть, что Вселенная категорически не желает принимать его манифесты. То ли запросы он делает как-то не так, то ли сигнал от него слабый, то ли даже вся эта космология играет за команду Стюарта, но засранец ни на секунду не отходил от них. Буквально не отлипая от Нила. В этот раз он выбрал иную тактику. Присутствие Миньярда игнорировалось принципиально. Роль «третьего лишнего» на романтической прогулке плотно закрепилась над его скином. Хэтфорд даже взял Нила под ручку, — чтоб его! —, вполголоса щебеча ему что-то про работу, про то, как давно у него не было деньков, когда можно было вот так просто выбраться с кем-то погулять. В общем, нёс всю ту околесицу, которой получасом ранее пытался оправдать его назойливость Нил. Хэтфорд потащился с ними на экскурсию в Кингс- Кросс, отстоял получасовую очередь, чтобы сделать фотографию со знаменитой платформой девять и три четверти —любезно сфотографировал их с Нилом, а потом молча всучил фотик Эндрю и занял его прежнее место справа от Джостена. Он поплёлся с ними в сувенирную лавку и зачем-то приобрел слизеринский шарфик, как оказалось в итоге, для Нила. Джостен же купил Миньярду в подарок золотой снитч, прошептав какую-то романтичную небылицу про то, что он напоминает ему об Эндрю — тоже даётся в руки не всем и таит в себе много потрясающих открытий. Эндрю почти успел залиться краской, если бы долговязая фигура Стюарта не привлекла внимание всех посетителей, когда тот пролил одно из «зелий амортенции» на своё кашемировое пальто. В пабе терпение Эндрю, наконец, дало сбой, когда Стюарта совсем не смутило, что столик на верхнем этаже с живописным видом на холодные воды канала, по которому неповоротливыми китами скользили груженые баржи, был забронирован на двух человек. И, когда он уже начал вести переговоры с официантом с предложением хорошо доплатить ему за пересадку за более просторный столик, Миньярд хлопнул ладонью по столу и, буркнув, что ему нужно удалиться в уборную, сбежал от этого сюра. Только он не учёл, что сбегать от проблем никогда не было его сильной стороной. Когда через пару секунд за его спиной хлопнула дверь, он знал, кого увидит на пороге. — Дрю, — устало выдохнул Нил, и Эндрю, наверное, только в этот момент осознал в полной мере, что Джостен мог точно так же вымотаться, как и он сам. Эндрю не был эгоистом, но, сосредоточившись на собственных бедах, проглядел тот факт, что Нил тоже был утомлён таким избыточным вниманием к себе. — Прости, что целый день вёл себя как мудак. Нужно было прекратить эти проверки раньше, — продолжает говорить Нил, приближаясь и цепляя мизинцем его ладошку у бедра. —Это всё еще наш вечер, Эндрю. Ещё можно провести его так, как ты…как мы хотели. На короткое мгновение Эндрю хочет поверить, что Нил, действительно, предлагает спасти их свидание, сбросив балласт в виде неугомонного родственничка. — Я хочу провести этот вечер только с тобой, — произносит, залипая на несколько непослушных волосинок, что настырно умудрились выбиться на лоб и прилипли там, где захотели. И почему это легкое неряшество так ужасно подходило его Нилу? — Это всё, что мне нужно было услышать, — шепчет тот, лукаво сверкнув своими глазами цвета хрусталя, и протягивает ему ладонь. Эндрю не нужно раздумывать ни секунды, прежде чем сжать чужую руку в ответ. Они выбегают из этого паба так, словно решили свалить не заплатив. Оба без курток. Те остались на плечиках возле стола составлять компанию ничего не понимающему Хэтфорду. Нил бежал впереди, утягивая его за собой, как вырвавшийся на свободу пёс, а Миньярд со своей дыхалкой еле справлялся с тем, чтобы переставлять ноги и не пропахать носом брусчатую набережную. Поезда на вокзале Кингс- Кросс продолжали свой непрерывный цикл — через каждые 5 минут вагон ожидал новых попутчиков. Конечно, Джостен знал, на какой именно поезд им нужно сесть. В этот раз Эндрю даже не стал никак комментировать обсессию своего парня. — И куда он нас привезёт? — спрашивает Эндрю, занимая пассажирское место возле окошка. Нил пожимает плечами, и что-то ребяческое в этом жесте заставляет сердце Эндрю споткнуться на очередном ударе. Дом там, где сердце. В голове всплывает недавнее пророчество на смятой обёртке шоколадной конфеты. С Нилом Эндрю чувствует себя спокойно и безопасно даже, когда они убегают от, возможного, самого опасного человека в Объединённом Королевстве. Когда Нил падает рядом, Эндрю,бросив короткий взгляд в окно на спешащую куда-то вереницу пассажиров,склоняет голову к чужому плечу, почти невесомо, но даже так чувствует, как пышет жаром разгоряченная кожа под толстовкой. Он даже не заметил, что Нил снова взял его вещь. – Пришло сообщение от Стюарта, – говорит Нил, стоит их поезду тронуться с места. – Говорит, что переборщил с проверками. Мол, хотел вывести тебя на эмоции, «увидеть насколько легко Эндрю теряет контроль». Типа, будешь ты угрозой для меня или нет. Пишет, что не будет дальше портить нам вечер… И сказал, что дворецкий уже перенёс твои вещи в мою комнату. – Мне считать это за благословение? – Вроде того, а теперь пришла очередь сюрприза от жениха. – Что… ? – бубнит Эндрю. Он ещё не знает, что Нил выкупил лоджию на крыше одного из известных парк-отелей с видом на Темзу. Так просто. На всякий пожарный.