Welcome back to NY

В ушах сильно звучит шум, в голове пустота, а перед глазами плиточный потолок и яркий свет над ней. В стороне слышится голос мамы и Джисона, что-то обсуждающие. Минджон едва могла двигаться, везде трубки и провода, позвать она не могла, кислородная маска мешала. В глазах накопились капли, что потекли по её лицу. Последнее воспоминание ударило в голову как холодная вода в лицо, она умерла. Она помнила как все начали бежать в сторону лифта и лестницы, образовав толпу, но на втором этаже осталась её сумочка. Минджон бы не стала давать себя в жертву ради сумочки, но за то что было в ней – отдать жизнь не стыдно. Она думала что успеет, прикроет рот и двинется, но легких не хватило прямо перед спуском на первый этаж. Она слишком долго им дышала, что потеряла сознание и полетела вниз по лестнице.   Мама двигалась из стороны в сторону, стараясь нервно скрыть свою тревогу. Она взглянула снова на дочь, уже с полными от слёз глазами. Юнджин появилась рядом, смотря на дочь сверху вниз.   — Мы здесь, мы рядом. Слышишь? – она держала дочь за руку, поглаживая по голове.   — Я позову врача. – сказал Джи и вышел из палаты.   — Ну как ты? – спросила Юнджин, в уголках глаз собрались капельки слёз, а маленькие морщины появившиеся на лбу говорили о том что мама пробыла в больнице много времени. Из-за желания услышать голос дочери, мать совсем забыла что на дочери кислородная маска. — Прости, глупый вопрос. Конечно же тебе плохо. – Юнджин не позволяла слезам вытечь наружу, убрав их своим платком, с которым не расставалась в эту ночь. — Я такая плохая мама. Прости за свою безответственную маму, я даже не знала куда ты собираешься.   Юнджин убрала дорожки слёз с щёк Винтер.   — Тебя не должны видеть такой. И чего ты плакала? Всё же в порядке. Ты жива, W. Не плачь. – улыбнулась мама, словно своей улыбкой доказывая что нет причин для грусти. По щекам снова покапали слёзы.   — Нет, Карина! Моя Карина!   Они обе услышали крик из коридора, а затем рыдания. Юнджин погладила дочь, хотела встать и выйти, но Минджон не отпустила руку. Она безмолвно зарыдала, глаза стали красными и говорили сами за себя. Женщина пыталась выдернуть руку и уйти, параллельно с этим смотрела ей в глаза и не сдерживая слёз плакала. Она взяла себя в руки и вышла из палаты закрыв дверь, чтобы только дочь не услышала. А перед ней всё ещё слёзы дочери, в каждой из которой она читала:   Её же там не было, правда?…   В конце коридора на коленях стояла Ю Джиль, что несвойственно ей. Она опустила голову вниз, кричала проклятия и рыдала. Рядом мужчины, один в белом халате и с планшетом, а другой пытался помочь, опустился рядом с Джиль, говорил что-то вроде слов поддержки и пытался поставить её на ноги, образумить, чтобы потом не стыдить себя за это и поднять голову.   — Доктор Джим, – молча поздаровалась она. — Господин Ю.   — Добрый вечер, Юнджин. – мельком взглянул он, держа за плечи бывшую жену.   — Какой нахрен добрый вечер?! Какого чёрта этот вечер для тебя добрый?! – она встала, выдернула руки со своих плеч, прикрыв ладоньями лицо. — У тебя дочь в коме, идиот! А этот вечер вдруг добрый, с хера ли?! У тебя дочь умирает в той палате, сукин сын! Ты в курсе что у тебя дочь-то есть?!   Она топнула ногой, тыкая пальцем в плечо когда-то мужа. Он отпустил голову вниз, не осмеливаясь поднять.   — Джиль, понимаю… – сделала шаг к ней Юнджин, но Джиль сразу выставила руку.  — Не подходите, не подходи ко мне. – хриплым голосом сказала она. Ким сделала шаг назад. Наступила тишина.   — Доктор Джим, прошу осмотрите мою дочь. Она… очнулась. – врач не медленно пошёл в другой конец коридора, а Юнджин встретилась глазами с Джиль.   — Что? Минджон очнулась? – Юнджин побоялась что Джиль причинит ей боль, пыталась перегородить дорогу и всячески отталкивала, но такая же отчаянная мать ничего не слышала, прошла мимо Юнджин, которая отвлеклась на мужчину.   Она вбежала в палату, упала рядом с её постелью, вцепившись в неё, зная что её постараются оттащить. Она была в отчаянии, не знала чего делать, с чего начать, за что взяться. Карина казалась была уже достаточно взрослой, прилежно учится в частной старшей школе, не пропускала внешкольных занятий с репетиторами, имела репутацию и много хороших связей, с которыми ей помогла Джиль. Она хотела передать годами выстроенную империю моды в руки Карины в честь окончания университета. И мать, знала что её дочь сможет поступить в самый пристижный университет.   Джимин не должна была упустить такое будущее. А Джиль не может встретить свободную жизнь на пенсии без дочери, наследницы, единственной оставшейся частички её семьи.   — Почему, Минджон?… – Джиль не кричала, она не могла. — Почему Карина тогда убежала? Она могла уйти, остаться на месте. Не идти в самое пекло. Зачем?… Если не она мне ответит, так ответь ты, Минджон.   — Госпожа Ю, – позвал врач. — Сейчас она не в состоянии говорить.   Минджон смотрела. Глазами можно было вырозить всё что только можно. И сейчас её глаза выражали поддержку, злость и вину. Поддержку потому что, Джиль было жаль как мать, она сидела на полу, вся сгорбилась, закрывая лицо ладонями и не прекращая рыдала на всю палату. Злость потому что, Карина не должна была, она заставляет свою маму плакать на холодном полу. Вину потому что, Карина не должна была идти туда ради неё.     Господин Ю, взяла за плечи Джиль и увёл обратно в коридор. Она должна была успокоиться и привести себя в порядок о чём сказала и они пошли в сторону туалета. Зайти господин Ю, конечно же, не мог, но за ними следовала Юнджин, что остановила их у туалета.   — Я прослежу за ней. – кивнула она. Мужчина отпустил её, и они зашли в туалет. Джиль включила воду, стояла несколько минут над этой раковиной, пока Юнджин смотрела за ней через зеркало. Ким улыбнулась.  — Чего улыбаешься? – заметила Ю.  — Вспомнила как мы познакомились. – они помнили тот день, но не говорили о его подробностях. Для незнакомых тогда людей такие откровения были неуместны. Но женщины, тогда девушки, не могли приблизиться друг к другу без этого разговора.   Устроим путешествие во времени.  Реабилитационый центр помощи детям и подростком «Картина как жизнь».   Юнджин только вчера вечером приехала и заселилась в центр «Картина как жизнь». Мама не шутила когда говорила что отправит её в центр. Это было особое место на другом конце материка, ближе к морю и его волнам, и подальше от шумных и нервных городов. Центр находился в деревне городского типа, но это не помешало ему быть одним из известных реабилитационых центров для детей и подростков. На открытии, основательница сказала что одно из самых важных решений было название для центра. Но Юнджин не заметила ничего особенного. Более того, она не могла вернуться обратно в Майями пока занятия с психологом не вылечат. Она называла это болезнью, не иначе. Помощь – лечением.   Первое занятие. Знакомство. Все, как обычно, старались меньше говорить, не раскрываться, от того и не верить в то что центр и вправду сможет их исцелить и помочь. Юнджин старалась не выделяться, но благодаря знакомству, её запомнили. Мама сразу предупредила что дочь нужно будет побыть с другим именем, а на вопросы отвечала что так будет лучше для её и будущего семьи. Так будет спокойно ей самой.   — А теперь Мелисса. – сказала психолог, поправляя свои квадратные очки, что совсем ей не шли. — Расскажи как ты здесь оказалась и что тебя беспокоит.   — Со мной всё в порядке, я оказалась здесь по ошибке. Я уверена, моя мама скоро поймёт это и приедит за мной. – девушка подумала, раз это должно её вылечить то, она должна быть честной. Она не видела проблемы. Проблемы в других она видела, но не проблем в себе.   — Ты уверена? Должна была быть весомая причина по которой тебя сюда отправили. – спокойно ответила психолог.   — Ну, возможно и были причины. Но их совершают все подростки моего возраста, хотя по мнению других, проблема во мне! – психолог молча кивнула.    — Мы видим тебя, мы любим тебя. – повторяли каждый раз. Она спросила следущего. Своим молчанием она показала Юнджин что причины и проблемы есть.   Занятия её напрягали не меньше чем соседка по комнате. Юнджин надеялась что будет жить одна, но разочаровалась когда увидела в номере две раздельные кровати, тумбочки у кроватей и шкафы. Также было две уборной. Номер был сам по себе просторный, питание было включено, нужно было только спуститься на первый этаж, пока они жили на третьем. Лифта не было, он был только для персонала в случае тяжелых грузов. Центр был на вид как большой особняк, со своим большим садом и двором, парковкой, спортзалом и бассейном, внутри так и снаружи. Всё было выполнено в морском дизайне, особняк лазурно-белый и большими балконами, что открывали вид на бескрайнее чисто голубое море.   Соседкой Юнджин стала Ю Джиль. Первое что она заметила в ней это её одежду, украшения и взгляд. Смотрела на всех так будто в комнате никого кроме неё не существовало. Они не общались от слова совсем, Юнджин молча восхищалась её стилем и гардеробом, в котором каждый день будто появлялось ещё больше новых вещей. Иногда им приходилось общаться и Ким пользуясь ситуацией расспрашивала о моде, но о том как они оказались здесь они не говорили. Обе были гордыми, обе считали что оказались здесь случайно и воспринимали всё как летние каникулы.   На третий день они повторили всё ту же рутину, все поздаровались друг с другом, сначала говорили о своих внутренних изменениях, недавних мыслях и воспоминаниях. Психолог раздала всем биту, по паре строительных перчаток и положила перед ними подушки, сказав чтобы они все сели.   — Представьте что подушка которая перед вами это человек что задел вас, слова или вы сами. – некоторые осмелились сделать это первыми, подняли биту и слабо ударили по подушке. Где-то в стороне Джиль усмехнулась. — Не стесняйтесь. Выплесните всё что у вас накопилось за всё время.   «Я хорошая мама» «Я хорошо со всем справляюсь» «Я не позор семьи» «Я не сумашедший, я нормальный» «Я могу любить» – доносилось со всех сторон, все были увлечены и даже Джиль, что била подушку той самой битой проклиная мать и всё повторяла «Я могу стать нормальной. Я не ненавижу их. Я люблю свою семью, мама. И я больше не маленькая девочка, мама». Юнджин плохо запомнила историю остальных, но она запомнила историю Джиль, хоть и не понимала истинной причины её прихода.   Юнджин стояла на балконе, в лицо летел морской ветер, от которого становилось чуточку легче. По прогнозу в новостях говорили о ночных сильных ветрах и грозах в море и они были правы. Небо над морем сгутстилось, стало смесью тёмно-синего и чёрного. Море изменило свой цвет отражая настроение неба.   — Мелисса. – Ким по привычке не окликнулась, пока не почувствовала рядом присутствия Джиль. Девушка без стеснения закурила рядом с соседкой. — Как тебе погода?   — Прекрасная. Слегка грустная, но прекрасная. Оттуда откуда я родом постоянная жара и солнце. – не отрываясь от дальнего горизонта моря, легко говорила она.   — Именно поэтому у тебя все вещи лёгкие и летние. – подметила Джиль. Они замолчали. Джиль курила, а Юнджин зависла на волнах моря. — Мелисса. – она не отозвалась. Даже не дёрнулась. — Тебя ведь не Мелисса зовут, не так ли?   Юнджин повернулась к ней лицом. По телу пробежали мурашки, от сильного порыва ветра из моря и вопроса. Она не знала что ответить.   — Тогда, как тебя зовут? – Джиль прищула глаза, выдохнув дым в лицо. — И не смей врать. Я тебя вижу насквозь.   — Это какая-то чушь. Меня зовут Мелисса. Или обвиняешь меня в том что я не соответствую своему имени? – Джиль оглядела её с ног до головы.   — Да. Тогда почему ты отзываешься на своё имя только с третьего раза? Или что, тебя дома называют не по имени?     — Зачем тебе это? Всё равно через недельку я уеду и мы забудем друг друга.   — Мне хочется знать с кем я живу. Вдруг ты в розыске у ФБР. – Ким закусила губу. От этой Джиль веет очень странной атмосферой, когда она наряжается она была недосягаемой, почти азиатской моделью, но когда она снимает с себя этот образ и ходит в домашнем… На самом деле, Ким даже думала что она попала сюда из-за проблем с веществами, постоянно курила, тряслась как ненормальная.   — А я не хочу делиться этим с ненормальной мамашей.   — Что ты сказала?   — Открою правду, ты просто конченная мама, что после родов совсем потеряла голову.   — Что? Нет.   — И не надо искать вины в своей матери, что якобы не уследила, проблемы в твоей бошке. – Джиль говорила в перемешку с ней, каждая пыталась заткнуть другую. — Ты хоть таблетки от врача принимала? Наверняка запивала каким-нибудь вином.   — У тебя у самой проблемы с башкой. Думаешь, что попала сюда случайно? Да это место само кричит что здесь все конченные и со своими тараканами в голове.   — О нет, я как раз ошибка. А вот ты, нет. Мне жаль твоего мужа, он наверняка сейчас возится с твоим ребёнком, рассказывает сказки на ночь, и говорит что мама работает и не может приехать. Но ещё больше мне жаль твоего ребёнка, слушать сказки о своей якобы занятой матери и верить во всё это. – Юнджин вспылила. Джиль замолчала, заплакала, сигарету она потушила.   — Я ненавижу. – прошептала она, её слова унёс ветер. Ким молчала, не подумала что скажет много лишнего. — Ненавижу свою дочь. Свою семью. И за то что я ненавижу её, я ненавижу себя. Я чувствую себя полной тварью, не заслуживающей называться матерью. Она каждый день перед сном спрашивает где я, когда я вернусь, рисует нас всех вместе, называет это семьёй. Вот из-за этого я ненавижу себя, свою мать, за то что не научила любить. Вот поэтому я здесь. – она убрала слёзы, не показав их Юнджин. Ким провела по лицу ладоньями, выдохнув.   — Я Ким Юнджин. Все говорят что я виновата в исчезновении папы, а мама…верит в это. Я его не убивала, но я помогла скрыть его исчезновение.  End flashback.   Джиль выключила кран.   — Ты тогда подумала что я вызвала копов. – встряхнула свои руки Ю, посмеиваясь. Она повернулась, они смотрели в изменившиеся лица друг друга. На лицах спустя долгое время видны заметные морщины, медленно стареющую кожу, как помада на губах стала менее яркой чем тогда, в тот день. — Сейчас оглядываясь назад, Юнджин. Я не могу поверить что мы сейчас здесь стоим. До сих пор рядом и ещё ближе чем в тот день.   — Я тоже. Поверь, я тоже. 

***

 После случившегося Юна была под домашним арестом и под обязательным присмотром Йеджи. Саймон удивился когда в один из вечеров вернувшись со студии он встретил заподнившуюся Йеджи. Прошло много времен, но сам он говорил что Йеджи всё так и осталась саленькой малышкой и ни чуть не изменилась.   Узнав что произошло по новостям он тут же подорвался дозвониваться до Джейка или Юны. Дочь не отвечала, он позвонил шесть раз. Джейк ответил со второго раза, одновременно с этим пока Саймон пытался вспомнить где у них валерьянка.   — Пап, не переживай, мы не успели зайти. – проговорил Джейк, на фоне слышны голоса людей, пожарные сигналы и работа полиции.   — Боже, у меня сердце чуть не остановилось. – выдохнул он. — Где твоя сестра? С ней всё в порядке? Ты можешь дать ей трубку?   Джейк взглянул на потерянную сестру, не убирая телефон с уха. Юна стояла на одном месте и смотрела на горящие верхние этажи. С каждым новым человеком выходившым из здания она цеплялась за каждого, но уводила взгляд сразу же когда понимала что это не тот кого она ищет.   — Она сейчас немного в шоке. Мы скоро приедим домой. – заверил он и прежде чем Саймон успел спросить что-то ещё он сбросил трубку.   Он положил руку на плечо сестры. Та, никак не отреагировала.   — Пойдём домой. Людей становится всё больше.   — Иди один. – она не поворачивается. — Я сама смогу добраться до дома.   — Ты не понимаешь. – он приблизился, ведь толпа стала ещё теснее и шумнее. — Если я приду один это будет странно. Пойдём. – он потянул за плечо, но Юна отдернула его руку.   — Да что с тобой?! Кого ты там ищешь?  — Джейк, я уже не маленькая. – она повернулась. — Перестань со мной нянчиться. Иди уже сам домой.   — Ты же знаешь что будешь под домашним арестом минимум месяц? – пытается он угрожать.   — И плевать! Я хочу знать что он жив! Что не попал под пекло! – Джейк опешил.   — Постой, тот самый парень… – он нахмурился, его подозрения пугает его самого. — он ведь не из Верхнего Ист-Сайда? Ты ведь не встречаешься с Пак Сонхуном?   — Уходи, Джейк. – своим словом она это подтвердила, оттолкнув подальше от неё.   Нет, связываться с форс-мажорами Верхнего Ист-Сайда нельзя, опасно. Встречаться с Сонхуном тем более. Он предал его, сделал вид что с благими намерениями и воткнул нож прямо в спину. Дело даже не в отношениях и их присутствии, а в том с кем они. Да, Юна уже не маленькая, но и не взрослая. И Джейк знает кто сможет на неё повлиять. Йеджи не будет на его стороне, но разговор с отцом точно повлияют на вечерние прогулки Юны.   — И кто он? – Йеджи смотрела в окно, где светился бруклинский мост. Джейк постоянно был по ту сторону комнаты, ждал когда Йеджи поговорит с Юной, расскажет ему, но в этот раз ушёл что-то невнятно сказав об дополнительных уроках по литературе.   — Кто? – Юна рисовала на листке новые наброски, ведь теперь целый месяц ей придётся отсиживаться дома и выходить только на учёбу, под сопровождением Джейка. А старший братик очень сильно обиделся после тех слов.   — Твой парень. – она повернулась. Шин подняла голову оторвавшись от своего дела, даже убрала в сторону скетчбук. Хван поспешила объясниться. — Я, мельком, услышала разговор Джейка и Саймона. Теперь понятно почему Джейк с тобой не разговаривает.   — Ах, этот говнюк! – Юна яростно встала, сделала пару шагов как Йеджи посадила её обратно. — Он уже успел и папе рассказать! Чёртова сплетница.   Йеджи никак не отреагировала на последние слова.   — Джейк хочет защитить тебя, кролик. – Юна сдвинулась немного дальше. — Он твой брат, хочет тебя защищать, оберегать. Ты же сама знаешь что богачи быстрые и короткие.   — В каком это смысле? – непоняла Юна.   — Они резко приходят и также быстро уходят.   — Но он не такой! Я его знаю, он бы никогда так не поступил. И всё это стереотипы о богачах.   — Юна, я просто хочу сказать, – она отвела взгляд, думая над словами. — Не спутай настоящее богатство души с показной картинкой.   — Я и не спутаю. – сказала она, дав обещание в первую очередь себе.   — Вопрос всё ещё актуален. – Юна вопросительно подняла бровь. — Кто он? Я его знаю?   Шин засмеялась.   — Я вас познакомлю, но, возможно, ты его уже видела на сплетнице.   Юна успевает только открыть сайт, как ей приходит уведомление о новом посте, которое она не читает. Она понимает по фото о чём речь. На том самом фото, что висело на сайте сплетницы, были запечатлены Джейк и Миссис Флоренс, та самая учительница за которую вступился парень. Юна приоткрыла рот от удивления, встав из кровати. Они стояли на морозе, о чём-то мило болтали, и во время их болтавни их и застали. Оба широко улыбаются, а может даже и смеются. И этот взгляд который отводил брат Юна знала лучше всего. Это не простой взгляд в котором спрятано смущение, это признак того что человек ему нравится. Джейк казался забавным и смешным только с дамами которые его привлекали. Сестрёнку это напугало.   — Это Джейк и?… – Йеджи увидела лишь мельком но главное успела.   — И Флоренс.   — Кто это?   — Новая учительница в нашей школе. – Юна выключила телефон и села обратно на кровать.   — Это плохо.   — Ты, главное не расстраивайся, это всего лишь фото преспешников сплетницы. Они всего навсего стояли вместе, а не целовались.   — Да, конечно. – покивала головой она.   Шин сменила тему, снова залистав сайт и находя всё больше фото Сонхуна. 

***

 Минджон шла на поправление, так сказал лечащий врач. Большее количество времени она находилась в палате, медсестры её не выпускали из-за наставлений Юнджин и врача. Жизнь в больнице была унылой и однообразной, от чего Винтер чувствовала что гниёт в собственной палате. Первую неделю она не разговаривала ни с кем. Молча выполняла требования медперсонала, проглатывала слова матери, а вопросы и разговоры с другими пропускала мимо ушей. Она находилась в вакууме, который сама же и создала, надев наушники, не слыша шума остального мира. Когда её навещали Винтер отворачивалась к окну, во что-то вглядывалась, но всегда лежала с каменным лицом. Её ничто не волновало, в голове было пусто, тогда мыслей не возникало, она только переваривала всё что произошло.   Вторая неделя. Минджон стали открывать окно, через которое в палату проникал морозный воздух. Стены вокруг неё стали рассеиваться, голос стал возвращаться, а с ним и мысли. Разговоры спасали девушку, старалась побольше болтать с медперсоналом и теми кто её навещал. Но, больше всего она любила разговаривать с Джимин. По вечерам, было меньше всего людей, передвигаться было легче и без сильного контроля.   Винтер медленно доходила до стула рядом с кроватью на которой лежала Карина, вся в трубках и капельницах. Казалось, что Винтер не должна была выжить, снова дышать воздухом, продолжать эту жизнь.   На месте Карины должна была оказаться она.   Минджон не должна была выжить, она дышала этим воздухом больше, но несмотря на это, сейчас сидела перед той, которую чужая участь настигла. Ким мучала совесть каждый раз когда она думала о состоянии Карины, каждый раз когда приходила по вечерам в её палату, каждый раз когда дышала воздухом. Воздух стал для неё главной проблемой, он одновременно давал ей жизнь и тем самым давал вине внутри неё разростаться с новой силой. В голове у неё была целая война, и увы, силы были неравны и не в пользу девушке.   — Врачи говорят она скоро проснется. – передал совсем недавно Субин, с серьёзным видом. У Винтер перехватило дыхание, эти слова застряли в самом горле не давая воздуху просочиться. — Я знаю что ты сейчас думаешь. Это не твоя вина.   Минджон повернула голову.   — Если бы не я, она бы не полезла в огонь. – разлепила свои сухие губы девушка. Недавно у неё закончилась гигиеничка.   — Это был её выбор.   — Но… – Винтер хотела сказать ещё, но Субин встаёт со стула и отрезает.   — Закончим. Не хочу чтобы мы ссорились из-за этого. – парень взглянул на свои золотые наручные часы. — Обед заканчивается, мне пора.   Он ушёл что бы не продолжать неловкость. Самой Винтер тоже не хотелось ссориться с кем-либо, сил не было и это бы ухудшило состояние. Она снова повернулась к окну, только она знала что хотела разглядеть. Вздох. Минджон набирётся терпения и продолжит ждать. Ждать момента когда Джимин проснется, она просто надеется на то что бы она дёрнула рукой. Этого движения ей было бы достаточно что бы успокоиться и не копать глубже.   Пока Минджон стояла рядом с машинкой для коффе, пялилась в одну точку, не замечая прохожих врачей и посетителей, она задумалась. Зашла слишком далеко, ведь пару минут назад проходя по коридору, от прохожего врача она услышала что лёгкие пациента не выдержали, что они были слабыми. Винтер дёрнули.   — Извините, – улыбнулась ей бабушка, сидячая на коляске. — Не могли ли бы вы набрать мне воды в мой термос?   И снова улыбнулась, Минджон ей тоже, взяла в руки протянутый термос.   — Тёплой?   — Желательно, – Минджон вернула термос закрыв крышку. — Спасибо, что помогаешь бедной старушке.   — Пожалуйста.   — Видишь до чего жизнь меня довела? До инвалидной коляски! И это в пятидесят пять лет. – покачала головой она.   — Вы что, вы ещё такая молодая! – удивилась Минджон, только сейчас заметив еле заметные морщины на лице. Поразительно в таком возрасте. — Как… Как вы оказались здесь?   — Мой муж пьяница и самая настоящая гнида, поверь, это – она указала на свою ногу и руку. — не мой первый перелом. Он столкнул меня с крутой лестницы, прямо на глазах наших внуков.   — Почему вы не уйдете? – нахмурилась Минджон, присев на корточки.   — Я пыталась. – старушка посмотрела в глаза Винтер. — Честно, старалась что бы это всё закончилось. Подавала на развод, сбегала от него, но в конце концов возвращалась.  — Он вас заставил?   — Нет, я сама возвращалась к нему. – она сделала паузу, смотрела куда-то за Винтер, вспоминая всё что было. — Даже не знаю как это описать, но мы друг друга не отпускали. Я просто всегда садилась и вспоминала что он делал ради меня. И понимала что не смогу отпустить этого человека ни при каких обстоятельствах.   — А что он такого делал что вы не отпускаете его даже после этого? – старушка вздохнула, улыбаясь, стали виднее её морщины и были они от частых улыбок.   — Не отпускаю потому что он любит меня, а я люблю его. – в конце коридора показался её старичок.   — Вы уверены?   — Да, он любит. – сказала она.   — Давайте помогу. – девушка тоже увидела его, расплылась в улыбке, но свой главный вопрос так и не задала.   В голове всплыли слова Карины, сказанные за неделю до резкого исчезновения Минджон. Джимин была на седьмом небе от счастья, постоянно глупо улыбалась, витала в облаках и везде тоскала с собой подругу. Винтер тогда казалось что никогда не видела её такой счастливой.   — Минджон, – серьезно заговорила она глядя на то как загорелась эйфелевая башня, освещая её лицо своими огнями. — Обещай мне что найдёшь своего человека и никогда его не отпустишь.   — Если он мой человек, это он не должен меня отпускать. – смеялась Минджон с бокалом в руке.   — Я не смогу тебя отдать другому человеку пока не буду уверена в нём сама. – схватила её за руку Карина.   — Хорошо. Обещаю. – хитро прищурилась Ким, протягивая мизинец.   Винтер не заметила как вернулась в палату, открыв дверь, она не ждала новых гостей. На стуле к ней спиной сидел парень, Винтер напряглась сжав ручку от двери. Он повернулся. Чхве Ёнджун. Всего лишь Ёнджун, Минджон выдохнула, проведя ладонью по волосам.  — Ты меня напугал. – Винтер прошла мимо него. На тумбочке красовался большой букет белых лилий.   — Прости. Я хотел узнать в порядке ли ты. – они оба чувствовали нависшее напряжение и неловкость. — Я не мог уснуть, всё думал как ты.   — Теперь, всё? Ты удостоверился что со мной всё в норме? – Винтер уверенно скрестила руки на груди, знала что была резкой в словах.   — Да. – отпустил глаза Чхве. Наступила тишина. Винтер нетерпеливо смотрела на настенные часы.  — Думал как я? – внезапно сказала девушка. — Получается, ты не переживал о Карине? Ты хоть знаешь в каком она состоянии из-за меня? А ты переживал и думал обо мне?   — Постой, что с ней? – недоумевал парень. Минджон нервно топтала ногой.   — С ней всё плохо. Очень, очень плохо, Джун! – она сделала шаг вперёд. — Она сейчас в коме, Джиль в истерике каждый день подходит к врачам и просит что-то сделать и всё из-за меня! Так вот, как я? Со мной всё ужасно, Чхве Ёнджун.   На слезах навернулись слёзы. Ёнджун молча притянул к себе, обнимая и утешая.   — Из-за меня она сейчас в коме, ты слышишь? – хриплым голосом говорит она.   — Слышу. Ты не виновата.   — Ты ничего не знаешь.   — Не правда, я всё знаю. И знаю что ты не виновата, и я знаю что Карина проснётся. – Ёнджун проводил ладонью по блондинистым волосам, зарываясь носом и вдыхая запах.   — Это я должна была быть на её месте. Я не заслужила этого, она заслуживала этого больше. – не успокивалась Винтер, пытаясь руками отодвинуть от себя. — Не меня надо утешать, Джун. Я здесь не жертва.   — Нет, ты жертва обстоятельств. Так получилось, Винтер. – девушка подняла свои полные заплаканные глаза на него. — Я не хочу видеть то как ты плачешь, не хочу запоминать тебя такой. Хочу чтобы ты улыбалась, смеялась и радовалась жизни. И Карина проснется.   — Ты куда-то собираешься? – убирает руками дорожки слёз девушка.   — Да, к утру меня здесь больше не будет.   — Куда ты?   — В Лондон. Я должен продолжить дело своего дедушки, своей семьи. Навсегда. – Винтер застыла глядя в глаза Ёнджуна, пытаясь отыскать ложь.   Дверь в палату открывается. Джейк с букетом белых роз, так и застывает у дверного проёма. А рядом Джулия, на лице расплывается довольная улыбка, словно только поджидала недалеко в кустах когда в больницу заявится Ёнджун, но вот к кому… Джулия быстро направляет камеру на парочку, щёлкает ею и выдыхает.   — Вы только что сами дали повод для сплетницы. – она повернулась к Джейку, что не отрывал глаз с Винтер, а она с него.   — Джейк. – произносит блондинка.   — Я забераю это себе, – улыбается Лиа, забирая с ослабевших пальцев Джейка букет, носом зарывшись в розы, вдыхая чудесный аромат. — Полагаю, он больше тебе не нужен.   Лиа подмигивает старому знакомому и выходит. Джэди сжимает челюсть и разочаровано выходит, Минджон бежит за ним, не осознавая до этого момента как сильно скучала по нему. Как сильно нуждалась в Джейке. В его присутствии рядом, глупым шуткам и такому же смеху.   Чхве становится хмурее тучи, провожая взглядом спину Минджон. Он не успел. У него был шанс сказать ещё тогда давным  давно, набраться мужественности и храбрости что бы признаться перед Кариной. Но в итоге, мужественной оказалась Винтер, приняла весь удар на себя. И его вина в том что оказался трусом.   На телефон пришло уведомление.   Сплетница:     На город опустился вечер, как ночная бабочка Винтер просыпается. Берегись, ведь о ночных похождениях к утру будет знать весь Ист-Сайд.    Целую, Сплетница.   И фотография. Чхве сохраняет себе на память и выключает уведомления от сплетницы. Он не зайдет туда ещё очень долго.