Welcome back to NY

— Постой, Джейк! Это не то что ты подумал. – берёт его за плечо Винтер, разворачивая к себе, а парень агрессивно убирает руку со своего плеча отходя дальше.   — Не то что подумал?! – закричал во весь голос он, пугая своим криком окружающих. Минджон в одном пальто, а на ногах больничные тапочки. — Винтер, если ты думаешь что я не слежу за сплетницей, то ты ошибаешься. Я знаю о твоем неудачном романе с Чхве, и видеть такое прямо сейчас, собственными глазами!…  Джейк не закончил, он лишь поднял голову на небо, выдыхая воздух из легких и пытаясь успокоиться.   — Джейк, он приехал только что бы навестить, ничего больше. – пыталась оправдаться Винтер, делая шаг ближе.   — Нет, нет, стой на месте. – он выставил перед ней ладонь, сам делая тоже шаг назад. — Скажи, ты всему и каждому находишь оправдания?   — Это не оправдание, это чистая правда. Почему ты так не хочешь верить мне? – с мокрыми глазами смотрела на него девушка.   — Потому что ты уже подрывала моё доверие. Я не понимаю, Винтер, что происходит в твоей голове? О чём ты думаешь? Чем ты думаешь, что бы так поступать с другими? Или быть пьяной блондинкой, с желанием спрыгнуть с моста тебе подходит больше?! – для Джейка эти слова не имели веса, но как писателю, они разбили ему сердце под корню.   — Что? О чём это ты? – не понимает Минджон, пытаясь поймать взгляд Джейка. Из себя выходил не только Джейк но и Винтер.   — Не делай вид будто ты этого не помнишь. – Джейк до сих пор злился на Винтер, он не верил что она могла забыть. — Ты хотела спрыгнуть, но я тебя спас.   Что-то ударило в голову Джейка, перед глазами снова затуманенный взгляд Винтер, её круглые глаза, а в них он, возможно, это было осознание. Сейчас, перед ним всё те же круглые глаза и, всего секунду назад они смотрели на него с неумолимым желанием того что бы он простил их. Сам взгляд парня стал мягким, нахмуренные брови разгладились, его отпускало, он больше не злился.   Он спас Винтер. Так, почему же хотел собственными словами убить её?   — Знаешь, – он очнулся. Чистые миндальные глаза стали гуще, темнее. — Раз сейчас ты говоришь мне так, значит, ты вовсе и не хотел меня спасать.   — Нет, я хотел и я сделал это. – Джейк сделал шаг вперёд, она назад.   — Не нужно было этого делать тогда. Сейчас я бы не выносила тебе мозг.   — Нет, нет, это вовсе не так. – Джейк инстинктивно тронулся вперёд, он дотронулся до плеча девушки, к её длинным блондинистым волосам.   — Тогда, зачем?! – она грубо сняла его руку со своего плеча, отходя дальше. Собственные уши не услышали то насколько она близко к дороге. — Зачем тебе нужна глупая блондинка, что думает только о себе?   Перед глазами только картина, ветер обдувает длинные и прекрасные волосы Винтер, сзади жёлтые, красные фары машин, а девушка всё кричит на него. Он и не заметил как они поменялись местами.   — Винтер, ты мне нужна.   Он двинулся вперёд, хотел протянуть руку, потянуть ближе к себе, а не к краю.     Но совершил ошибку. Винтер от недоверия к Джейку, снова сделала шаг назад. Ошибка. Она поворачивает голову, в глаза ударяет свет фар, по бедренной кости проходится адская боль, удар туловища по капоту и тело падает на асфальт. Она не успевает закричать, только втянуть и выдохнуть воздух. Глаза направлены к небу.   Жизнь в третий раз убивает Винтер Ким.   В первый раз, за то что лишила жизни другого человека. Во второй раз, за то свою самоотверженность, за мысль что она сможет, успеет и за собой повела другую, чуть не выкрав и её жизнь. Третий раз наступил сейчас.   Звёзд почти не видно, нужно подняться на Эмпайр-Стрит что бы увидеть их. Минджон жалеет что сегодня почти не успела поговорить с Джимин, за то что не поцеловала её руку на прощание и за то что не увидит как она просыпается. Глаза медленно прикрываются. Кто-то рядом говорит что всё будет хорошо, Минджон ему не верит. Её хорошо, всегда плохо заканчивалось. Белая полоса сменяется на чёрную, чёрная на белую и так бесконечно.   Это тоже конец? Так пролетает прожившая жизнь перед глазами, как говорили другие? Неужели кому-то дано прожить полную жизни, а другие умирают в младенчестве, в детстве, в подростковом возрасте, во взрослом или в старом…   Смерть приходит с длинной косой или с грустью, тоской по кому-то кого смерть уже забрала, она может придти красиво, героично, а может с горечью на языке, за свою излишную гордость, за молчание и множество других эмоций и чувств. Но в этом случае, она пришла с злостью, с собственной неусмотрительностью. Жизнь хрупка, её нужно беречь как розу в куполе, но и жизнь может ускользнуть в любой момент.   Сплетница:   Кто-то говорит, что любовь — это река, кто-то говорит, что любовь — глупая песня. Кто-то говорит, что любовь повсюду вокруг нас, она возносит нас туда, где наше место. Кто-то говорит, что любовь — это слышать смех под дождём. Но в Верхнем Ист-Сайде мы все знаем, что любовь — это боль.   Я знаю вы любите меня. Целую, сплетница.   Джэди Джейк убил своей любовью.

***

 Джиль сгорбившись сидит уже полчаса у кровати Карины, крепко сжимая руку дочери, другой рукой закрывая рот рукой. Врач говорит, что даже если Карина в коме, она всё слышит. С ней нужно разговаривать, направлять и своим голосом вести дорогу обратно в наш мир. Только поэтому, Джиль плачет тихо.   — Минджон она… Она сейчас на операции. – хрипло продолжает говорить женщина. Мужчина сзади со вздохом опустил голову. — Не переживай, милая. Минджон сильная девочка, она… Она сможет и когда ей станет лучше она придёт к тебе.   — Джиль. – зовёт её Георг, снова видя как сжалась спина и плечи женщины и слыша как она подовляет свою волю выть от горя. Горя, которого не наступило.   — Не надо. – отрезает она, выбирая страдания в одиночестве. — Прошу, не надо.   Наступает молчание. В этом моменте, Георг винил себя что не выполнил роль отца как надо. Не пришёл, а выбрал уйти. Если бы он остался, такого бы не произошло. Они развелись, но Джиль оставалась частью его жизни, его первой любовью, верной подругой в жизни. То, что он нашел себя и свою настоящую любовь в другом человеке, ещё не отдаляет его от неё. Джиль Ю всегда отличалась от всех, она не была яркой, ей не нужно было, все просто тянулись к ней. Тянулись за её мудростью, немногословностью и приятным молчанием. Она была высоко над небом, возвышалась как божество и при этом была заземленой. Георг не знал как поступиться, чем мог привлечь кроме своих пустых разговоров от которых на лице Джиль поступала лёгкая улыбка и тихий смех. Он всегда приезжал на её показы, даже когда любовь постепенно исчезала, всегда заходил за кулисы шоу что бы поздравить лично и подарить ей букет из голубо-белых роз, ведь они ему напоминали о ней. Он и не заметил как пролетело три года, и вот он, до ужаса нервно переговаривается с шафером, резко включается свадебная музыка, двери открываются и входит божественная Джиль в пышном свадебном платье. Георг влюбился во второй раз в эту женщину. Их любовь была нежной, мягкой, она не прилипала к телу словно клеймо, оно говорило «Я здесь и я рядом». В день когда они оба сказали «Да», ему завидовали все холостяки и замужные мужчины Манхэттена. С этой женщиной было невероятно уютно и это продолжается до сих пор, Джиль – его храм. В последний год, его потянуло в Париж, там, в своём номере он застал приятного мужчину, оказывается на ресепшене ошиблись и дали ему не тот ключ. Они посмеялись, разошлись, но встретились ещё раз. Ещё. Ещё. И ещё раз. Они оба поняли – это судьба. И влюбились. Георг снова на седьмом небе от счастья, от Джиль исходил уют, а от незнакомца – сердце.     Георг понял что потерял и нашёл свою пропажу прямо у него в руках. Своё сердце.   Судьба возвышалась над миром и хохотала. «Случайная встреча» – повторяла она. Случайная встреча.   Он, как только признался ему в чувствах, улетел обратно домой, что бы рассказать всё жене. Джиль его всегда понимала, а незнакомец чувствовал его. Он рассказал всё. Всё что он чувствовал и Джиль переживала всё из его слов. И этот раз не стал исключением, Джиль только села на стул, опустила глаза в пол и задала вопрос.   — Что мы скажем Карине? – он тоже думал о ней весь рейс.   Они оба не нашли ответа. Он улетел, только взглянув как мирно спит дочь. И приехав обратно, он снова видит как она мирно спит, только теперь, она спит сутками.   — Георг, – хрипло говорит Джиль. — Я не хотела этого. Честно.   Он подошёл, положил руки на плечи.   — Я не выбирала ненавидеть её. – всё вспоминала свои слова Джиль. — Я готова жизнь отдать лишь бы она снова открыла свои глазки.   — Нет, Джиль, не живи прошлым. Мы это давно пережили, ты приняла и любишь нашу дочь.   — Это моя карма, Георг. Моя. – всхлипнула она рукой показывая на себя саму. — Из-за моих слов.   Георг пытался утешить Джиль, как мать ей тяжелее. Её ребёнку делают боль – она чувствует. Но сейчас Джимин ничего не чувствовала, не двигалась, не смотрела, не говорила, только грудь едва заметно вздымалась подавая признаки жизни.   Юнджин нашла Джиль в пустом коридоре. На улице вечер, но родных вип-пациентов  никто не спешил прогонять. Ким присела рядом, снова увидев рыдавшее лицо Ю.   — Мне жаль, что за твоей дочерью следует смерть. – без злого умысла сказала Джиль.   — Мне жаль, что моя дочь чуть не унесла твою.  Реабилитационый центр помощи детям и подростком «Картина как жизнь»     — Я Ким Юнджин. Все говорят что я виновата в исчезновении папы, а мама…верит в это. Я его не убивала, но я помогла скрыть его исчезновение.   После признания, Юнджин долго не могла заснуть. Она всё перекручивала тот день в голове, вспоминая что тогда привело к тому моменту и что ей двигало когда она решила полететь в Даллас.  Лас-Вегас, Невада. Несколько лет тому назад.   Юнджин была несносной занозой в заднице, как говорила её мама. Но с отцом, она почти менялась. Всегда следовала за ним по пятам, старалась проводить с ним всё его свободное время от работы и командировок, но по-видимому, сделала что-то не так, ведь родители всё равно развелись. Азартный Лас-Вегас всегда спасал Юнджин втягивая в новые приключения с друзьями. Почти из-за них, Ким крепко подсела на кокаин, покупая у знакомого барыги, что всегда ставил ей цену повыше, но качество и эффект лучший. В один утренний день как и во все остальные, Юнджин приняла особенное решение, она решила что отправиться в Даллас, Техас за своим папой. Спросить почему она осталась с мамой, а не с ним.   Главная причуда богатых, она делают что захотят. Слава богу, Юнджин не отличалась. И вот, она сидит в первом классе, а позади неё сияющий Лас-Вегас. Приземлившись, первое что она делает, это пытается на карте города найти ресторан, в котором папа обедает. В Далласе самый сезон жары, она обливается с ног до головы мистом от Victoria’s Secret, которая начала набирать популярность и солнцезащитным кремом, надев свои большие круглые очки от солнца она начинает свой путь. Она выстроила маршрут, словила такси и Ким включила свой плейлист из MP3-плеера.  Whatcha say - Jayson Derulo  — В Коллин-парк, пожалуйста. – протянула она купюру наличных, открывая окно.   Даллас встречает своим обычным жарким климатом, вся молодеж в открытой одежде, сами местные дружелюбные и радостные. Ресторан, в который любит ходить папа был рядом с Коллин-парком, один из пляжей Далласа. Юнджин никогда не была в Далласе до этого момента, но зато много слышала о нём от папы, который любил этот город, имеет здесь особняк и работает отсюда. Такси высаживает её у входа в парк, она двигается по асфальтированой дороге, заранее спросив у таксиста не знает ли он поблизости ресторанов. Ким направилась к близлежащей гавани, где должна быть пристань, а там и ресторан. В лицо ударял запах воды, прогуливаясь по парку было видно белоснежный песчаный пляж, на котором загорали взрослые и вблиз воды играли дети. Юнджин развидела яхты и саму гавань, яхты были самых разных размеров, и все они показывали статус владельца и размеры его кошелька. Проходя мимо, был слышен хохот и разговоры яхтовладельцев и запах от их толстых сигар, она опустила очки что бы не пропустить ресторан.   Юнджин не заметила как сильно столкнулась плечами с одним парнем, прямо когда она сворачивала у угла.   — Что за хрень?! Эй, ты! – девушка приподняла свои очки, встречаясь глазами с незакомцем.   — Прости, я тебя не заметил. – неловко извинялся парень. — Просто я тут впервые, не могу разборать дороги.   — Не имеет значения, это не значит что ты можешь толкаться. – бесилась Ким.   — Я уже извинился, чего ещё ты хочешь? – начал возмущаться он в ответ.   — Просто что бы ты знал. – дёрнула бровью она, скрещивая руки на груди.   — Тогда, просто что бы ты знала, – передразнивает он тон девушки. — Это не значит что ты можешь хамить незакомцам и туристам.   — Ты, турист? Ты не похож на него. – фыркнула девушка.   — Да, я из Великобритании.   — Ну и что? Я не собираюсь извиняться. – девушка резко развернулась зашагав, не заметив что дальше была вода.   Глаза девушки в мгновенние расширяются, она открывает рот успевая начать кричать, перед глазами только глубокая вода и то, в какой она мокрой одежде появится. Да, в Техасе неимоверно жарко, но искупаться в единственной одежде и белье не хотелось.   В то же мгновение, её подхватывают чужие руки, притягивая ближе к своей мужской груди. Юнджин разлепляет глаза, понимая что она находится не под водой и она попалась на кручок тому самому британцу. Девушка хлопала глазами, размышляя не напекло ли солнце на голову или этот грубый британец казался ей горячим?   — Так, как вас зовут? – сказала первой она, нарушив тишину.   — Саймон. Джэди Саймон.   Ким своей фирменной улыбкой, которой флиртовала только с холостыми красавчиками Вегаса, хитро прищурила глаза глядя на Саймона.   — Раз так, Саймон, то мы ещё встретимся. – она вышла из уже не таких крепких объятий парня, и развернувшись уже на дорогу, со спины она добавила. — И спасибо!   — Чокнутая. – вздохнул он. Он недолго покусал губу, обдумывая и наконец-то понял. — А как тебя-то зовут?!   Но девушка уже скрылась за одной из яхт.   Texas Hold’em   — Там должен быть ресторан с живой музыкой, сразу поймете. – вяло объяснял таксист.   Юнджин улыбнулась, у ресторана были большие стёкла, через которые было видно что происходит внутри так и снаружи для посетителей. Вдалеке она развидела сцену на которой играли джаз-бэнд и пела брюнетка. А ещё, она увидела удаляющуюся спину отца, он был в своей белой кофточке с короткими плечами, в тёмных очках и было видно как он зашёл в одну из комнат куда его проводили. На двери надпись: VIP. Время заходить и получить то, за чем она пришла. Юнджин зашла и прямо направилась к одной из дверей VIP, она потянулась к ручке как перед ней оказалась сотрудница.   — Добрый день, вам что-то нужно? – вежливо спросила она.   — Да, мне нужно поговорить с отцом. – улыбнулась она, дёргая ручку, как девушка накрыла её руку своей рукой.   — Конечно, присядьте за столик.   — Нет, вы не поняли. – Юнджин убрала свою руку. — Мой отец там, за этой дверью!   Девушка покивала всё так же улыбаясь.   — Сядьте за стол, я скоро принесу меню, а пока послушайте живую музыку.   — Ну ладно. – тихо прошипела Юнджин, сев за свободный столик и поджидая момента когда официантки не окажется в зале, и вот она скрылась за служебной дверью, как Юнджин резко подскочила и направилась к заветной двери. Она дёрнула ручку и быстро зашла, закрывая за собой.     Взгляды встретились сразу же с отцом и незнакомым мужчиной, с которым он судя повсему беседовал за обедом.   — Прошу прощения, – он убрал салфетку. — Нам нужно выйти.   Он встал и взял дочь за плечи, выводя из ресторана и пройдя еще несколько метров. Он отпустил её, выдохнул в сторону и повернулся лицом к лицу.   — Что ты делаешь в Далласе? Ты разве не должна быть в Вегасе со своей матерью? – спокойно разговаривал он.   — Я здесь потому что ты бросил меня. – Юнджин репетировала свои слова весь путь. — Почему ты оставил меня с мамой? Мы же говорили что ты заберешь меня в Даллас, мы будем жить вместе и станем проводить больше времени. Папа, разве ты мне не обещал?   — Обещал, Юнджин, но… – он несколько раз выдохнул.   — Но что?   — Обстоятельства поменялись. Тебе будет лучше с матерью. Она наверняка себе места не находит. Вот скажи, как тебе это удалось?  — Когда есть цель нет преград. – повторила его фразу она. Мужчина замолчал.   — Тебе стоит вернуться. Пойдем.   Он схватил её за руку, юная Ким пыталась отдёрнуть руку, но мужчина держал крепко. Он повёл её за рестораном, где стояла его машина с водителем, запихнул силой голову дочери и велел шофёру ехать домой.   — Пристегнитесь, дорога будет долгой. – сказал шофёр, закрыв автоматически двери.   — Открой, чёртовы двери или я выбью стекло и выпрыгну! – верещала Юнджин, кулаком бья по сидению водителя. Шофёр, в свою очередь, попоросил удобно присесть и нажав на кнопку сверху, закрылся от другой части автомобиля. Девушка долго кричала в черную стену, появившиеся из ниоткуда.   Оказавшись внутри просторного особняка, где она была не в первые, Юнджин до тех пор не прекращала кричать в пустоту.   — Я скажу папе что бы он тебя уволил. – проговорила Юнджин, как только машина остановилась и перед ней открыли дверь. Её по обе стороны окружили телохранители и только Ким высоко дёрнула головой, считая себя важным гостем и второй хозяйкой особняка, как эти самые же телохранители подхватили её за подмышки и буквально подняли над землёй. — Эй, вы что творите?!   Они волокли её до комнаты, слыша в свою сторону множество комплиментов, доставив в комнату, Юнджин повернулась что бы снова выразить своё возмущение, как дверь перед ней тихо закрылась. И щелчком заперли. Просторная комната, без балкона и шансов сбежать. Только окно, без ключа, просторная кровать с четыремя подушками, уборная и маленький гардероб. Ким со злости разбрасала все подушки, перед этим побив их тщательно кулаками и откинув в сторону.   Папа наверняка сейчас разговаривает с тем важным дядей в ресторане, параллельно решая вопрос по поводу её билетов обратно домой, в Лас-Вегас. Вегас был не скучным, просто в нём стало всё уже привычным. Яркие огни казино, больших отелей, блеск спорткаров на парковке, запах марихуаны так и ветал в воздухе одурманивая туристов. Лас-Вегас город грехов, развлечений, ночной жизни и богатства.  Tao beach, Las Vegas, Nevada.   — Ты знаешь, золотце, по-другому никак. – опустил голову папа, только рассказав про вынужденый развод. У Юнджин глаза на мокром месте.   — Папа, всё ведь можно исправить? Давай, вы снова станете проводить больше времени друг с другом и тогда, может… может вы снова полюбите. – всхлипывает маленькая Ким.   — Золотце, не плачь. Мы остаёмся семьей, просто теперь, будет по-другому. – он вытирает дорожки слез большим пальцем. — И мы, с твоей мамой, уже не сможем влюбиться заново в друг друга. Ведь мы и не влюблялись друг в друга, мы не выбирали друг друга.   — Что? – останавливается она.   — Да, иногда так случается в жизни что выбирать приходится не нам. – он кладет свои большие ладони на плечи дочери. – Но, я обещаю, что выбирать ты будешь сама. Никому не давай выбирать за тебя и влиять на своё решение.   — Мама мне говорила что бы я выбирала умом, а не сердцем.   — Она так сказала потому что, сама выбирала умом и вот что вышло. В прочем, – он выпрямился, вздыхая и направляя взгляд вдаль. — Выбор за тобой. Я лишь поддержу тебя.   Юнджин заплакала. Плакала вспоминая слова папы. Она выбрала, и выбрала она жить с папой, так почему она с мамой? Почему он сейчас противоречит самому себе? Больно ударившись затылком об запертую дверь, острый слух девушки расслышал голос папы.   — Да, мы договорились с управляющими, ваш личный джет должен ждать вас в полночь. И ещё, губернатор созвала срочную засекреченную конференцию, и мэр будет присутствовать тоже. – важно доложил секретарь.   — Это больше не похоже на тайный заговор. Губернатор уже и не скрывает что собирает сторонников против меня. – в голосе не было слышно того самого весёлого тона, только сильная тревога и громкое сердцебиение. — Всё должно быть сделано тщательно, без ошибок, что бы никто не сомневался в моей смерти.   «О чём он?» – произнёс голос в голове, одновременно с этим пытаясь найти другие похожие слова с фразой «моей смерти».   — Мы постараемся, сэр. – прозвучал женский голос, заместитель секретаря.   — Не «мы постараемся», а всё будет как нужно! – вскрикнул голос, Юнджин от крика отпрянула от двери. — Где моя дочь? Она ведь здесь?   К двери послышались твёрдые шаги отца, Юнджин двинулась обратно к кровати. Дверь открылась, зашёл папа, с нервной улыбкой.   — Золотце, – он опустился перед ней на колено, опуская голову. — Почему ты не предупредила меня?   — Я просто хотела узнать.   — Что ты хотела узнать? – мужчина пытался скрыть своё раздражение, подправляя галстук.   — Почему я осталась с мамой? Ты же знаешь что я хотела остаться с тобой. – обида снова накрыла с головой. — Ты ведь обещал что мы будем проводить больше времени, когда ты вернешься с Мадрида!   — Золотце, это… – кадык мужчины дёрнулся. Он знал что уже не сдержал своего обещания. — Это было нашим совместным решением с твоей мамой. И я сам предложил.  Юнджин не хотела признавать этих слов, этого признания и скрытых извинений за то, что не смог сдержать.   — Почему? Я тебе больше не нужна? У тебя появилась другая женщина, которой мне придётся звать мамой? Другая семья?! – на глаза навернули слёзы, любимый папа что хоть и не всегда был рядом, сам отказался от дочери. — Или работа, которой ты вечно оправдываешься? Скажи хоть что-нибудь, папа.   — Ни одна из этих выдуманных причин из твоей головы не подходит всему что происходит. – большие ладони легли на плечи младшей Ким. — Правда в том что, меня хотят убить. И люди которые хотят пролить мою кровь очень влиятельны, а я не хочу даже думать о том что они могут сделать с тобой и твоей мамой.   — Но, почему они хотят убить тебя? – морщины на лбу сгладились, Юнджин не понимала была ли это хорошо придуманная оправдание или слова папы в коридоре были брошены не просто так.   — Я перешёл дорогу не тем людям и за это они хотят избавиться от меня. – мужчина говорил тихо, боясь что их услышат.   — И поэтому, ты хочешь сделать это первее? — папа захлопал глазами, застыв. — Я слышала всё о чем вы говорили в коридоре.   — Да. Ты всё верно поняла. – мужчина убрал руки и сел рядом, опустив голову. — По той информации, что у меня имеется, меня устранят сегодня вечером. Бёрнхед хочет избавиться от меня тихо поэтому, наняла снайпера, что бы он выстрелил в меня. И я позволю ему выстрелить в меня, но буду готовым. Уже завтра я буду считаться мёртвым.   — Как ты собираешься симитировать свою смерть? – спросила то, что у неё долго вертелось на языке.   — После выстрела снайперы стараются быстро скрыться, для них это важнее всего и они не станут проверять перестало ли биться сердце. Не бойся, я буду в бронежилете и смогу выжить если он попытается выстрелить в органы. А о моём якобы, трупе, позаботятся мои люди.   — А если в голову?   — Тогда, Бёрнхед одержит победу.   — Но, и ты не выиграешь если просто пропадаешь.     — Да, знаю, но так будет лучше, золотце. Будет лучше если они будут считать что они выиграли, так, они не тронут вас, мою семью. – тревоги больше не было слышно, каждый раз когда он вспоминал ради кого шёл на такие жертвы на душе становилось спокойнее. — Пока я жив, вы будете на прицеле.   — Мы сможем общаться или видеться? – проглотила ком Юнджин.   — Я мёртв, золотце.   Младшая Ким держалась что бы не пустить слезу от грустных глаз папы, держалась когда она издалека наблюдала за выстрелом снайпера в отца, держалась когда прощалась с ним у джета и держалась когда махала и видела его в последний раз. В аэропорту Лас-Вегаса она вернулась уже не той, кем улетела. Её встретил водитель мамы, а в самой машине ждала она сама. Юнджин с тяжелым вздохом села в машину.   — Было глупо улетать одной к своему отцу. Узнала то что хотела? – повернула голову женщина, в салоне витал её дорогой парфюм.   — Да. – опустила голову девушка, ковырая свои ногти.   — И что теперь? Больше папочка не такой любимый? – Юнджин ничего не ответила. — Может, сейчас ты и разочарована, но когда ты вырастешь ты поймёшь его.   — И перестань ковырять свои ногти. – добавила мама, в своём тоне.   Прошло много лет, Юнджин так и не рассказала всей правды матери, но хранила одно письмо от отца, что пришло в один из дней взрослой жизни. Ким Юнджин через неделю двадцать пять лет, она устало возвращается в свою просторную и одинокую квартиру, после встречи со своим адвокатом. Она как всегда забирает почту, снимает каблуки, наливает в бокал белое вино и забирается на диван, разбирая письма.   — Тебе пора прекращать пить по вечерам. – из комнаты выходит Саймон, весь одетый с свой сценический костюм. Видимо, сама судьба повернулась в этот раз не спиной а лицом к Юнджин, ведь они встретились снова. Снова их глаза встретились на концерте группы Саймона и в тот раз, Ким не упустила шанса.   — Когда-нибудь я перестану. – ухмыляется Юнджин, недалеко откладывая письма. — Что это на тебе?   — Мой наряд на завтра. – Ким оглядела его с ног до головы. Синяя футболка, чёрная кожаная курточка без рукавов, порванные на коленях скини-джинсы. — Что? Не нравится?  — Нет, он сидит на тебе идеально.   — Честно? – он смотрит на свою одежду через зеркало в полный рост.   — А если честно это ужасно. Я готова отрубить руки вашему менеджеру. – Юнджин отвернулась, снова потянувшись к почте.   Среди остальных писем было одно голубое, что сразу бросалось в глаза. Внутри было письмо, глаза расширились, ведь она почувствовала знакомый запах от бумаги. Она поднесла бумагу ближе вдыхая. Нет, ей не показалось. Это был точно запах одеколона папы, но было ли письмо от него? Юнджин прошлась глазами по буквам.   «С днём рождения, золотце   Со всей любовью, папа.»   Адреса не было, написать ответ она не могла. В ту ночь, Юнджин плакала всю ночь, пока Саймон спал в спальне. Она думала, что было бы если бы был другой выход? Неужели у него не было другого выбора? Или же, он просто не хотел другого.  Много лет, долгих, счастливых и неповторимых лет, но письмо папы она всегда доставала на каждое своё и его день рождения. Год назад отца не стало, но для всех остальных его не стало давно и для неё тоже. Юнджин никогда так и не узнает что в итоге стало с отцом, жив ли он сейчас и свободен ли он теперь. Сейчас, ей осталось только догадываться, даже зная что ответа она не получит. 

***

 Юна вслух читала книгу, сидя рядом с кроватью Карины. Девушка умиротвено спала, аппараты показывали пульс и сердебиение, показывая что она жива.   — Поскорее возвращайся, королева К. – проговорила она, закрывая книгу. — Приближается новый сезон, ты должна проснуться и встать на ноги к этому моменту.   Дверь открылась. Юна резко встала, поворачиваясь. Дверь ручки держала Винтер, другой рукой держа капельницу, а за ней в след пришла медсестра.   — Винтер? Ты уже проснулась? – Шин натурально забеспокоилась, боялась что Ким пришла за ней, получать объяснения от неё за её брата, что она теперь ненавидит и её. Блондинка молча, буравила взглядом кровать. — Извини, Винтер. Прошу, прости что так получилось. Джейк к тебе больше не подойдет, я постараюсь что бы он держался от тебя подальше и ты больше нас не увидишь. Если тебе что-то нужно можешь написать мне, я тебе не откажу.   — Прошу, идёмте. Вы ещё не до конца восстановились, разве вы не чувствуете боль в боку? Вам нужно вернуться в палату, здесь нельзя находиться. – проговорила медсестра. Винтер взгляд свой от Карины не отводила.   — Оставишь нас? – обратилась она к Юне. Шин замешкалась, посмотрев то на медсестру, то на Карину, то на Винтер.   — Хорошо. — кивнула она, обходя их и уходя, слыша только больной голос Винтер что коротко просила медсестру остаться за дверью.   Минджон открыла свои глаза ночью и больше не могла их сомкнуть. Она думала уснуть, а потом думала, думала, думала. Она обещала больше не сбегать без причин и слов, и в этот раз она попращается и уедет уже навсегда. Она всё уже решила для себя, решила за других, что им не нужно лезть в её жизнь. Каждое движение что она делала приносил дискомфорт, боль, а горло хотелось выцарапать. Винтер не снимала кислородную маску с момента пробуждения и чёрт знает сколько она с ней спала, но медсестра не дала ей снять его и лишний раз двигаться, хотя всё тело затекло и ныло.   Пришел обед, медсестра отлучилась, сказав что мама скоро приедет и они поговорят. Винтер сняла с себя маску, медленно пытаясь сесть, но и это не выходит без боли. Она знала к кому идти, куда и сколько времени потеряла в Нью-Йорке только из-за одной причины. Карина. Здесь Минджон ничего не держало кроме неё.   — Я не смогу сдержать обещания, Джимин. Если мы больше не увидимся, – тихо шептала губами Минджон, прижавшись ими к руке Джимин. — То живи счастливо всю жизнь. Я тебя люблю.   В последующие дни Минджон провела в больнице, восстанавливаясь, пока доктора сдерживали её неожиданный порыв уехать. После того дня Ким не заходила в палату к Карине, не смела даже смотреть на дверь, она слышала радостные новости о том что её Джимин проснулась. Видела какой счастливой и сдержанной была Джиль, наблюдая за дочерью. А ещё она слышала тихие стуки в свою палату, которую она не покидала со дня пробуждения Джимин. Знала что Джимин ждёт её возле двери, стучит в дверь и её тихие разговоры с самой собой и дверью. Странно. Их обделяла лишь запертая дверь, которую она сама закрыла, ей ничего не стоило открыть её. Упираясь затылком об дверь, за которой сидела такая же потерянная Ю, к ней пришло осознание. У неё нет причин делать Карине больно своим отсутствием, она ни в чём не виновата. И все этиОна смирилась что новый год встретит без Джимин.   — И куда же? – закурил сигарету Джи на балконе пенхауса, в день выписки Минджон.   — В Сидней. Здесь меня кроме вас и Джимин ничего не держит. – она не говорила имени Джимин долгое время, уже утром её в этой стране не будет.   — Юнджин знает?   — Нет, но как она придет я с ней поговорю. – дверь балкона открыла Юнджин.  — Что вы в такой холод на балконе?   — Самое время. – только сказал Хан, потушив сигарету и пройдя мимо матери.   — О чём он? – поинтересовалась старшая Ким.   — Мам, – Винтер встала перед ней, положив руку на плечо женщины. — Я хочу уехать. Знаю, я обещала никуда не уезжать, но…   Минджон опустила глаза в пол, не зная куда себя деть, какие слова подобрать и делает ли она правильный выбор.   — Нью-Йорк не мой город. – покачала головой девушка, женщина протянула ладонь к щеке дочери. — Прости.   — Это из-за Джейка?   — Дело не в нём.   — А кажется, что наоборот. Этот Джейк столкнул тебя на дорогу? Расскажи мне правду, Минджон и мы сделаем всё что бы он к тебе больше не подошел. – в тоне слышится беспокойство и отчаяние матери.   — Нет, мам. – Минджон убрала ладонь Юнджин. — Почему при любой нериятности ты бежишь звонить адвокату? Неужели, нельзя просто выслушать?   — Я лишь стараюсь для тебя, милая.   — Я знаю, но дело не в Джейке. Дело во мне.   — Расскажи, милая, я тебя выслушаю. – Юнджин присела на диван, ободряюще погладив дочь за локоть.   — Дело в том что, – плечи и грудь Минджон сжались, она не знала правильных слов и объяснений всему что происходит в её внутреннем мире и сознание, но она ясно чувствовала это в груди, чувство что по больничным ночам заставляло просыпаться, а перед глазами всё то же небо и гул людей. — Я не знаю, правда, не знаю как об этом сказать.   — Расскажи как чувствуешь. Нет ничего на свете чего бы я не поняла. – она убрала прядь Винтер за ухо, держа обеими руками руку дочери.   — Мне нравятся… – Минджон замолчала, закусив губу. Она не правильно говорила, а Юнджин уже настроила себя на одну из версий, незаметно для дочери нахмурившись и выдохнув воздух через нос. — Мне нравится Джимин.   Винтер набрала воздуха, ожидающе взглянув на мать. Эти несколько секунд были развернулись настоящим пожаром внутри Винтер, она ожидала споров, криков о неправильности, о положении их семьи и переезда. Лицо матери расслабилось в миг, она притянув обняла дочь.   — В этом ничего нет такого, милая. – Юнджин прикрыла глаза, а Минджон выдохнула, не заметив как задыхалась.   Минджон рассказала и про своё резкое решение об переезде в Австралию. О том что ей будет лучше, что она поспешила с обещаниями и что сожалеет, что так выходит. Юнджин и это поняла.   — Это ведь побег от Карины, так?   — Я убегаю от Нью-Йорка.   — И от неё тоже. – Юнджин всё знала, ведь сама наступала на одни те же грабли сотни раз. — Послушай, как бы человек не старался убежать от своих проблем, они приведут его к одному, – к старту. Я прощаю тебя из-за того, что я понимаю тебя, из-за того что ты моя дочь, и из-за того что знаю, что ты вернешься.   Винтер кивнула, сделав вид что тоже верила в это. Она поднялась наверх что бы собрать свои вещи, не оставить после себя хотя бы одну вещь, ради которой она могла бы вернуться. Старшая Ким держала в руках бокал красного вина, сидя на диване и глядя на мерцание света Манхэттена. Она соврала для спокойствия дочери. Она не приняла её решения и её ориентации, решив для себя что не хочет ссориться с дочерью перед отъездом. но стоял выбор заставить Карину повлиять на решение Винтер и позволить им быть вместе, или отпустить Винтер и увидеться с ней только на своих похоронах. В этот момент, вариант с Кариной казался самым лучшим решением. Она потеряла дочь однажды, и не готова терять её снова.   Аэропорт.   Она ждёт когда таксист достанет два чемодана, но неудачно повернув головой она видит через дорогу Джэди Джейка. Джэди Джейка, что умело убивает её своими словами. Он перебегает дорогу, мчится на всех порах к ней, а она просит быть мужчину шустрее. Сразу забрав свой чемодан, стуча по асфальту своими быстрыми стуками каблуков направляется к входу в аэропорт. Нет, ей не нужно что бы её спасал рыцарь, когда злым драконом была она сама.   — Винтер, молю прости меня! – кричит ей в след Джейк, она слышит его приближающиеся шаги, но старается не думать об этом. — Я не хотел этого, Винтер! Прошу только послушай, мне ничего больше не надо!   — Чего ты заладил? – она не обращает внимания на взгляды прохожих, взбешиваясь и останавливаясь. — Отстань, Джейк!   — Я, лишь хочу извиниться. – он не узнает девушку перед собой. — Прошу, извини.   — Одними извинениями тут не обойтись, Джейк. Но тебе повезло, ведь ты ни в чём не виноват. Теперь ты свободен. – она снова развернулась и пошла дальше до входа, желая быстрее преодолеть это расстояние.   — Не уезжай! Я ведь тебя люблю. – он догоняет и хватает за плечо. Винтер тут же грубо убирает руку.   — Я люблю Карину. – бросает она прямо ему в лицо.   — Что? – Джейк остаётся позади.  А в окне иллюминатора и Нью-Йорк.   Сплетница:  Винтер ждут новые приключения и покорение Сиднея, пока Джейк будет склеивать по кусочкам своё сердечко.   Целую, сплетница.