Дистанция между нами

Мои глаза прожигают дыру на странице. Мне следовало бы это знать. Обычно я легко разбираю научное уравнение, но ответ не приходит мне в голову. Звенит дверной колокольчик. Я быстро прячу свою домашнюю работу под стойку и поднимаю глаза. Заходит парень, разговаривающий по мобильному телефону. Это что-то новенькое. Не из-за сотового телефона, а из-за парня. Дело не в том, что мужчины не часто заходят в магазин кукол — ладно, на самом деле это так. Мужчины не часто заходят в магазин. Их редко можно увидеть. Когда они все-таки приходят, то следуют за женственными типами и выглядят крайне застенчивыми... или скучающими. Этот человек не является ни тем, ни другим. Он очень одинок и уверен в себе. Такую уверенность можно купить только за деньги. Много уверенности. Я слегка улыбаюсь. В нашем маленьком прибрежном городке есть два типа людей: богатые и те, кто продает вещи богатым. Очевидно, наличие денег означает коллекционирование бесполезных вещей, таких как фарфоровые куклы (прилагательное “бесполезный” никогда не следует употреблять в присутствии моей матери, когда речь заходит о куклах). Богатые - наше постоянное развлечение. - Что ты имеешь в виду, говоря, что хочешь, чтобы я выбрал? - спрашивает мистер Рич в трубку. - Разве бабушка не сказала вам, что она хочет? - Он глубоко вздыхает. - Отлично. Я позабочусь об этом. - Он прячет телефон в карман и подзывает меня к себе. Да. Позывает. Это единственное слово, которым я могу описать это движение. Он даже не взглянул в мою сторону, но поднял руку и показал два пальца в его направлении. Другой рукой он потирает подбородок, изучая стоящих перед ним кукол. Я оцениваю его взглядом, пока подхожу. Неопытный глаз, возможно, и не заметил бы богатства, исходящего от этого парня, но я знаю, что он богат, и от него так и разит. Один его наряд, вероятно, стоит больше, чем вся одежда в моем крошечном шкафу. Не то чтобы он выглядит дорого. Это наряд, который намеренно пытается преуменьшить свою стоимость: брюки-карго, розовая рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. Но одежда была куплена в магазине, специализирующемся на количестве ниток и тройной строчке. Очевидно, что он может купить весь магазин, если захочет. Ну, не он сам, а его родители. Сначала я этого не осознавал, потому что его уверенность в себе старила его, но теперь, когда я подошел ближе, я вижу, что он молод. Может быть, моего возраста? Семнадцать. Хотя он мог бы быть на год старше. Как человек моего возраста может быть таким искушенным в манерах? Очевидно, это привилегия на всю жизнь. - Чем я могу вам помочь, сэр? - Только моя мама услышала бы сарказм, прозвучавший в этом единственном заявлении. - Да, мне нужна кукла. - Извините, у нас ничего нет. - Многие люди не понимают моего юмора. Моя мама называет это сухим юмором. Я думаю, это означает “не смешно”, но это также означает, что я единственный, кто понимает, что это шутка. Может быть, если я потом посмеюсь, как моя мама, когда она помогает клиентам, больше людей будут смеяться надо мной, но я не могу заставить себя это сделать. - Забавно, - говорит он, но не так, как будто на самом деле считает это забавным; скорее, он хочет, чтобы я вообще замолчал. Он все еще не смотрит на меня. - Так, что по-твоему из этого может понравиться женщине постарше? - Все. Мускул на его челюсти дергается, а затем он поворачивается ко мне. На долю секунды я замечаю удивление в его глазах, как будто он ожидал увидеть перед собой какую—то пожилую женщину — я виню в этом свой голос, который немного ниже среднего, - но это не мешает ему произнести фразу, которая уже сорвалась с его губ: - Которая тебе нравится? Могу ли я сказать “Никакая”? Несмотря на то, что это мое неизбежное будущее, магазин - это любовь моей мамы, а не моя. - Я неравнодушен к вечным плаксам. - Извините? Я показываю на фарфоровую фигурку младенца, его рот открыт в беззвучном крике, глаза зажмурены. - Я бы предпочел не видеть их глаз. Глаза могут сказать так много. Они говорят: ”Я хочу украсть твою душу, так что не отворачивайся от нас". В награду я получаю улыбку, которая стирает все жесткие, высокомерные черты с его лица, делая его очень привлекательным. Ему определенно стоит сделать это постоянным атрибутом. Но не успеваю я закончить мысль, как улыбка исчезает с его лица. - У моей бабушки скоро день рождения, и я должен выбрать для нее куклу. - Ты не можешь ошибиться. Если ей нравятся фарфоровые куклы, ей понравятся любые из них. Он оглядывает полки с куклами. - Почему именно “плаксы"? Почему не ”спящие"? Он смотрит на мирно выглядящую малышку с розовым бантом в белокурых кудряшках, она подложила ладошки под щеку, ее лицо расслаблено. Я тоже смотрю на нее и сравниваю ее с плаксой рядом с ней. Та, у которой сжаты кулаки, поджаты пальцы ног, щеки порозовели от раздражения. “Потому что такова моя жизнь: кричать, не издавая ни звука”. Ладно, на самом деле я этого не говорил. Я так подумал. На самом деле, пожав плечами, я отвечаю: - Они оба хороши. - Потому что, если я что-то и узнал о клиентах, так это то, что им на самом деле не нужно ваше мнение. Они хотят, чтобы вы говорили им, что их мнение действительно важно. Так что, если мистер Рич хочет подарить Грэмми спящего ребенка, кто я такой, чтобы ему мешать? Он качает головой, словно отгоняя какую-то мысль, а затем указывает на совершенно другую полку, занятую куклами, от которых у него захватывает дух. Девочка, на которую он указывает, одета в школьную форму в клетку и держит на поводке черного шотландского терьера. - Думаю, эта подойдет. Она любит собак. - А кто любит? Ваша бабушка или, — я прищуриваюсь, чтобы прочитать надпись на плакате перед куклой, — Пегги? - Совершенно очевидно, что Пегги любит собак, - говорит он, и на его губах играет намек на улыбку. - Я имел в виду свою бабушку. Я открываю нижний шкафчик, чтобы найти коробку Пегги. Я достаю ее и осторожно снимаю девочку и ее собаку вместе с табличкой с ее именем с полки на кассу. Когда я аккуратно укладываю ее, мистер Рич замечает. - Почему у собаки нет имени? - Он читает вслух название на коробке. - Пегги и пес. - Потому что люди, как правило, хотят называть животных в честь своих любимых питомцев. - Действительно? - Нет. Я понятия не имею. Я могу дать вам номер телефона создателя Пегги, если хотите спросить. - У вас есть номер телефона создателя этой куклы? - Нет. - Я ввожу цену в регистратор и нажимаю на "Общую сумму". - Тебя трудно разгадать, - говорит он. Почему он пытается меня разгадать? Мы говорили о куклах. Он протягивает мне кредитную карточку, и я провожу ею по автомату. На карточке написано имя “Jeon Jungkook”. Jungkook - это от “Чонгук” или “Чонкук”? Я не собираюсь спрашивать. Мне действительно все равно. Я был достаточно любезен. Если бы мама была здесь, для этого разговора даже не потребовалось бы читать ей нотации. Моя мама гораздо лучше меня умеет скрывать свое негодование. Она скрывает это даже от меня. Я объясняю это многолетней практикой. У него звонит сотовый, и он достает его из кармана. - Алло? Пока я жду, пока автомат выдаст квитанцию, я открываю ящик под кассой и кладу табличку с именем рядом с другими куклами, проданными в этом месяце. Это поможет нам запомнить, какие куклы нам нужно заказать заново. - Да, я нашел одну. У нее есть собака. - Он слушает с минуту. - Нет. Это не собака. У нее есть собака. У куклы есть собака. - Он переворачивает коробку и смотрит на фотографию Пегги, потому что внутри спрятана настоящая Пегги. - Думаю, он милый. - Он смотрит на меня и пожимает плечами, как бы спрашивая, согласен ли я. Я киваю. Пегги определенно симпатичная. - Да, это подтвердила продавщица. Он милый. Я знаю, он не говорил, что я милый, но то, как он подчеркнул “он”, говорило о том, что он так и имел в виду. Я опускаю взгляд и вырываю листок, затем протягиваю ему ручку, чтобы он подписал. Он делает это одной рукой, и я сравниваю подпись с той, что на карточке, а затем возвращаю ее ему. - Нет, не то чтобы... Я имею в виду, что он тоже, но... О, ты понимаешь, что я имею в виду. Все в порядке. Я скоро буду дома. - Он вздыхает. - Да, я имею в виду, после пекарни. Напомни мне, чтобы я убежал, когда у твоей ассистентки будет выходной. Он зажмуривает глаза. - Я не это имел в виду. Да, конечно, это заставляет меня больше ценить такие вещи. Ладно, мам, скоро увидимся. Пока. Я протягиваю ему куклу в пакете. - Спасибо за помощь. - Нет проблем. Он берет визитку из держателя у кассы и некоторое время изучает ее. - не только? Магазин называется "Куклы и не только". Он спрашивает, что думают другие, когда они приходят в магазин и видят только кукол. Я киваю. - Куклы и еще раз куклы. Он наклоняет голову. - Раньше мы носили браслеты с подвесками, мягкие игрушки и тому подобное, но куклы стали завидовать. Он бросает на меня взгляд, который, кажется, говорит: "Ты серьезно?" Очевидно, что он никогда не встречал никого, похожего на меня, ни в одном из своих походов “пойди, пообщайся с простыми людьми, чтобы ты мог больше ценить свою жизнь”. - Дай угадаю, куклы угрожали украсть твою душу, если ты не выполнишь их требования. - Нет, они угрожали освободить души прежних клиентов. Мы не могли этого допустить. Он смеется, что меня удивляет. Я чувствую, что заслужил то, чего нет у многих, и невольно улыбаюсь. Я киваю головой в сторону открытки. -Моя мама больше всего любит кукол. Ей надоело запасаться плюшевыми мышками. - К тому же мы больше не могли позволить себе дополнительные покупки. Что-то пришлось выбросить, и это были не куклы. А поскольку мы постоянно находимся на мели (денег едва хватает, чтобы удержаться на плаву), название магазина и визитные карточки остались прежними. Он тычет пальцем в карточку. - Сьюзан? Это твоя мама? И это все, что там написано, ничего кроме ее имени и номера телефона магазина, как будто она какая-нибудь стриптизерша или что-то в этом роде. Я съеживаюсь, когда он протягивает визитку на выходе из магазина. - Да, сэр. - А ты кто? - Он встречается со мной взглядом. - Ее сын. - Я знаю, что он спрашивает, как меня зовут, но я не хочу его называть. Первое, что я узнал о богатых, это то, что они находят простых людей забавным развлечением, но никогда, никогда не захотят ничего настоящего. И меня это устраивает. Богатые - это еще один тип людей, за которыми я наблюдаю только с безопасного расстояния. Я с ними не общаюсь. Он кладет карточку на место и делает несколько шагов назад. - Ты знаешь, где находится пекарня Эдди? - Это в двух кварталах отсюда. Будь осторожен. Их черничные маффины наполнены каким-то вызывающим привыкание веществом. Он кивает. - Принято к сведению.