Afraid of being lost and misunderstood

Автобус, покрытый дорожной грязью и усталостью своих пассажиров, с протяжным шипением остановился у старой остановки, где асфальт давно потрескался от времени. Сначала из раскрытых дверей вырвался струёй холодный запах кондиционера, затем — поток людей, и, наконец, изнутри легко спрыгнул Глистен. Он сразу выделился из толпы — то ли своим образом, то ли неуместным для этого утра энтузиазмом. На нём был короткий светлый плащ, солнцезащитные очки, несмотря на облачную погоду, и довольная улыбка, будто он только что сошёл с подиума, а не провёл несколько часов в душном автобусе между дядей с вонючими сумками и пинающимся ребёнком. Он элегантно опустил на землю маленький глянцевый чемоданчик на колёсиках. Роджер, стоявший неподалёку в своём неизменном пальто с кофейным стаканом в руках, скрестил руки и с прищуром взглянул на прибывшего. — Я вроде как просил просто помочь, а не переезжать ко мне, — хмыкнул он, кивнув на чемодан. Глистен театрально вскинул бровь, снял очки и пожал плечами: — Роджер, дорогой, ты ведь должен был уже понять: я ни за что не поеду в другой город без запасной одежды. К тому же ты сам просил быть «во всеоружии». Вот, считай, исполняю. Вдруг ты позовёшь меня в ресторан, а у меня под рукой — ни одного подходящего костюма. Такая возможность — и упустить! — У тебя в чемодане костюм? — переспросил Роджер, проигнорировав остальное. — Ахаха… Что? Нет! Роджер, это была шутка. Слегка кивнув, Роджер с недоверием уставился на него, не пряча скепсиса. Глистен, заметив взгляд, поспешно сменил тему: — И вообще... Надеюсь, на твоём диване хотя бы можно спать. Не хотелось бы проснуться с пружиной в спине. — Мой диван уже в депрессии, зная, кто на нём будет валяться, — фыркнул Роджер, еле сдерживая смех. Глистен на мгновение приоткрыл рот, собираясь возмутиться, но вместо этого закатил глаза с улыбкой. Трудно сказать, когда именно их дружба начала строиться на постоянных подколах, но теперь они просто не умели иначе. Наступила короткая пауза, наполненная ощущением, будто что-то упущено. Роджер окинул взглядом округу, и, заметив, как кто-то обнимается неподалёку, понял — он забыл о самом простом: о приветствии. Мелькнули мысли: А не поздно ли уже? Не будет ли это странно? Два взрослых мужика, и вдруг — обнимашки посреди улицы?.. Он нерешительно приподнял руки навстречу Глистену, будто собирался обнять, но тут же одёрнул одну и протянул другую для рукопожатия. Всё его тело кричало о неловкости — всё, кроме взгляда, остававшегося привычно невозмутимым. Теперь уже Глистен мог позволить себе ехидство. Он пожал ему руку, а затем неожиданно притянул к себе и крепко обнял. Роджер вздрогнул от неожиданности, но не стал сопротивляться. Он с размахом обхватил тонкую спину Глистена и почти сразу, как по команде, они отстранились. Роджер, неосознанно касаясь рукояти своей головы, тут же спрятал руки за спину и вновь принял уверенный вид. — Ну всё, пошли. Нас ждёт... весьма необычное приключение. Ты ведь любишь закрытые архивы? — Обожаю. Особенно когда туда нельзя, а мне — можно, — с довольной ухмылкой ответил Глистен, под звуки катящихся по плитке колёсиков. Они подошли к чёрной машине, и Роджер двойным нажатием ключа открыл багажник. Чемодан ловко улетел внутрь, а Глистен устроился на переднем сидении. — Ну что, напарник, веди. Только учти — я в тюрьму не собираюсь. Я слишком красив для неё. — Тебя слишком красиво из неё выгонят, — буркнул Роджер, захлопывая багажник и садясь за руль. И машина тронулась вглубь города, в сторону, где уже ждала их тайна, пара безумных идей и несанкционированный доступ с кучей адреналина. Машина петляла по узким неприметным улочкам, минуя закрытые магазины, потрёпанные вывески и безвкусные граффити. В салоне играла какая-то реклама, слегка хрипящая из динамиков, как будто даже радио здесь было уставшим, но упорным. Глистен устроился поудобнее на пассажирском сидении, закинув одну ногу на другую и вытянув шею, словно турист, впервые оказавшийся в этом забытом богом уголке. — Это что, местная эстетика нуара? — с усмешкой спросил он, разглядывая проезжающие мимо здания. — Скорее самый обычный город, не имеющий никаких культурных точек, — отозвался Роджер, не отрывая взгляда от дороги. — Но мне он нравится. Здесь легко быть циником. — Ну-ну, Роджер, не путай реализм с маразмом. Тебе для того, чтобы стать циником, ещё много надо поработать! Добро не всегда выглядит как розовый, тёплый и мягенький клубочек. — Надо же, какой ты философ, — подметил Роджер. — Это ты так решил незаметно провести тонкую ассоциацию с собой? — Ой, тёплый и розовый — может быть, но уж точно не пушистый. Я очень даже острый, — кинул Глистен, задумчиво глядя вперёд себя. Роджер лишь хмыкнул, и между ними снова повисло молчание. Тогда Глистен решил переключиться на салон машины: скучный, совершенно ничем не цепляющий. Это заставило недовольно поджать губы. — Слушай, раз у тебя всё это время была машина, почему ж ты раньше на такси ездил? — Сломана была, вот почему. Я её в ремонт сдавал, но не думаю, что ей это сильно помогло. В конце концов, старая она уже, и я думаю над тем, чтобы купить новую. Вот как раз таки дело закончить — и куплю новую, — проговорил Роджер, хмурясь. — И к слову говоря о деле, нам лучше сперва заехать ко мне в кабинет, — добавил Роджер. — Оставишь там свой чемодан, лишнее перекинешь в рюкзак. Уж прости, но архивы — не сцена модного показа. — Ах, значит, будет экшн? — оживился Глистен. — Я, между прочим, обожаю перевоплощения. Надеюсь, у тебя припасены костюмы? Роджер немного подумав, ответил: — У меня есть старая полицейская форма и поддельные удостоверения, но всё это выглядит так, будто мы снимаем студенческий фильм с нулевым бюджетом. — Со мной в актёрах он будет не худше голливудских, — заверил Глистен. — Главное — уверенность. Костюмы я в любом случае подправлю. У меня с собой пара булавок и бездонная харизма. Роджер не сдержал ухмылку. — И не сомневаюсь. Машина затормозила у неприметного кирпичного здания без опознавательных знаков. Ничто не выдавало здесь детективное агентство. Роджер вышел первым, хлопнув дверью. — Добро пожаловать в моё скромное логово, — сказал он непринуждённо, заранее выуживая из кармана ключи. Глистен с интересом оглядел здание, подхватил чемодан и двинулся за ним — явно не ожидая никакой роскоши. Они поднялись по узкой лестнице, и Роджер открыл дверь квартиры. Внутри пахло кофе, бумагой и чем-то удивительно тёплым, почти домашним — будто само место принимало гостей, несмотря на лёгкий хаос. Квартира была небольшой, но уютной, с просторной гостиной. На деревянном столике у дивана лежали скомканные бумажки, блокнот, ноутбук, чашка с остатками вчерашнего кофе и куча визиток — как будто Роджер устраивал бой без правил между порядком и беспорядком. — Вау, — протянул Глистен. — Атмосфера у тебя... креативная. — Не обращай внимания. Я предпочитаю термин "творческий беспорядок", — отозвался Роджер, снимая пальто. — Можешь бросить чемодан возле дивана. Глистен послушно поставил чемодан, скинул очки на столик и лениво потянулся, пока Роджер пытался хоть как-то замести следы бардака. — Теперь я официально чувствую себя в гостях. Ты здесь же и живёшь, да? — Мгм. — Где у тебя зеркало? Хочу увидеть себя в роли офицера. Роджер кивнул на дверь в подсобку: — Там всё. Форма, фальшивые жетоны и немного театрального реквизита от актёра-неудачника. Только не спрашивай. — Даже не буду, — хмыкнул Глистен, направляясь туда. — Сгораю от нетерпения нарушать закон во имя высокой цели. — Это был бы неплохой слоган для визитки, — заметил Роджер, включая чайник. Из подсобки донеслось приглушённое: «Ты серьёзно? Это было на ком?», а затем — характерный щелчок отлетающей застёжки. Роджер, неторопливо размешивая сахар, громко ответил: — На каком-то театрале, игравшем копа в пьесе про коррупцию. — Ммм, тематично. Только вот штаны слегка… обтягивают. Думаю, это будет отвлекать. — Глистен, давай без этого. Никто там на тебя засматриваться не будет, и не надейся, — буркнул Роджер. Через минуту Глистен появился на пороге. Форма сидела на нём слишком хорошо: футболка выглядывала из-под выреза, а рубашка была не до конца заправлена. В руках он крутил фальшивый жетон, словно леденец. — Ну что, я уже похож на того, кому можно доверить государственную тайну? Роджер скользнул по нему взглядом, вздохнул и начал убирать со стола лишнее. — Похож на копа из дешёвого ситкома. Но сойдёт. Глистен приложил ладонь к груди, как будто был смертельно оскорблён: — Ах, какая грубость! А ведь я стараюсь. Ну что, выкладывай план, детектив. Роджер развернул перед ними грубую распечатку схемы здания. — Районный архив. Главный вход охраняется. Запасной — заперт снаружи. Внутри три поста охраны, но во время обеденного перерыва проникнуть проще. — А камеры? — Две: у входа и в коридоре архива. Я уже отметил мёртвую зону — если будем двигаться быстро и без шума, проскочим. — Прекрасно, — кивнул Глистен. — Ты — мозг операции, я — лицо. Идеальный тандем. Роджер промолчал, доставая из шкафа чёрный рюкзак. Отмычки, мини-фонарик, копии удостоверений, фальшивые печати — всё улетело внутрь. — Пойдём через главный вход. Это рискованно, но иначе никак. — Как будто мне не рискованно, — фыркнул Глистен. — По крайней мере ты не работал в полиции, — напомнил Роджер. — Внутри я взломаю замок архива, а ты — изображай, будто тебя потеряли при переводе и ты ищешь кого-нибудь с доступом. На случай, если нас кто-то остановит. А так — я твой координатор. — Сыграть дезориентированного? — усмехнулся Глистен. — Легкотня. Даже играть не придётся. Роджер поднял взгляд. — Слушай. Это может быть опасно. Если почувствуешь, что всё идёт не так — просто уходи. Не геройствуй. Глистен замер, потом кивнул. Шутку, что хотел вставить, он сдержал. — Договорились. Но ты тоже не геройствуй, ладно? Было бы грустно ждать твоего выхода несколько лет. Роджер быстро глянул на него, затем снова отвернулся. — Чай я для тебя сделал. Пей. — Ой, правда? Какая прелесть, благодарю! Он устроился на диване, взял чашку, наблюдая, как Роджер укладывает снаряжение. Затем, сменив тон на более серьёзный, спросил: — Роджер... А зачем тебе всё это? Неужели дело в деньгах? Роджер замер. Медленно застегнул молнию рюкзака, не поднимая взгляда. — Деньги — да. Но не только. Иногда я беру дела, которые не совсем против морали, потому что знаю: если не я, то кто-то другой сделает это хуже. — Так вот откуда с утра у тебя этот пассивно-драматичный настрой. Он поднял глаз и тихо усмехнулся: — Возможно. Мне пообещали 25 тысяч долларов за уничтожение единственного документа: рапорта, где племянник клиента признался в хранении наркотиков. Официально дело уже "потеряно", но копия лежит в архиве. Им нужно замести следы перед важной сделкой. Я понимаю, что это грязно, но мне нужны деньги. И… я просто хочу победить. Хоть где-то. Глистен замолчал. Ироничная маска на лице сменилась на задумчивую. — Ты бы стал отличным трагическим персонажем. С архетипом и прочим. Роджер усмехнулся: — Только если ты напишешь пьесу. — Только если она закончится не смертью, а хотя бы блинами в финале. Оба засмеялись. Напряжение спало, и Роджер махнул рукой: — Ладно, всё. Хватит драмы. Поехали творить преступление. *** Ближе к середине дня погода сменилась на более ясную и тёплую. У служебного входа архивного здания, среди мусорных баков и запаха жареного масла с ближайшей закусочной, стояли двое. Один — в куртке, в светлой рубашке и с папкой под плечом. Второй — в полицейской форме, с жвачкой и самодовольной ухмылкой. — Роджер, милый, — в шутливом тоне начал Глистен, поправляя фуражку и приподнимая бровь, — ты уверен, что я выгляжу как офицер, а не как сексуальное клише на Хеллоуин? Роджер, поправляя кепку и проверяя содержимое сумки, устало вздохнул: — Если не будешь позировать и улыбаться так, как сейчас, то вполне. У нас есть максимум сорок минут, пока охрана в коме от бургеров. На входе их встретил охранник — вяло жующий бутерброд, с капающим кетчупом на форму. Его ленивый взгляд скользнул по нарядному офицеру и задержался на удостоверении переодевшегося детектива. Глистен шагнул вперёд, автоматически натянув на себя улыбку, как маску. Роджер недовольно покачал головой. — Перевод временный, — бодро бросил Глистен. — Подменяю на время обеда. Командование сказало не шуметь — просто сделать отметку по списку и уйти. Охранник приподнял бровь. Роджер кашлянул, ткнул пальцем в рацию на поясе и добавил: — Подтверждение по 21-Б. У нас координатор на линии, ждёт отчёт. Охранник моргнул, кивнул: — Да проходите уже. Только быстро. С сегодняшнего дня камеры нас задолбали. Вечно глючат. Он медленно оттянул дверь, пропуская двух мужчин вперёд. В этот же момент Глистен «случайно» свалился на охранника, а Роджер быстро подменил рации. Охранник подхватил Глистена и поставил его на ноги. — Ой, какой стыд! Жутко извиняюсь! Простите! — первоклассно отыгрывал неловкость Глистен, увиливая вместе с Роджером за дверь. — Да всё нормально, бывает, — бросил им охранник. Они сделали ещё несколько шагов вперёд, и железная дверь со скрипом захлопнулась за их спинами. — Какой позор, — прокомментировал Глистен, стряхивая с себя невидимую пыль. — Что, даже прикасаться к людям брезгуешь? — посмеивался Роджер, вешая рацию на пояс. — Что? Да я даже не об этом! — возразил Глистен, закатывая глаза. Роджер не стал на это отвечать, и они просто двинулись вперёд по коридору. — Кстати, этот код... Ты его только что выдумал? — Конечно, — весело ответил Роджер. — Сказано уверенно — значит, правда. Этому я у тебя научился. — Хо-хо, надо же, какая честь! — дёрнул бровями Глистен. — Поверь, это не единственная моя заслуга. Может, если повезёт, со временем ещё чему-нибудь у меня научишься, — прохихикал он. Здание будто впало в дрему. Коридоры пустовали, где-то слышались голоса обедающих сотрудников. Один охранник сидел у монитора и листал ленту новостей. — Сюда, — шепнул Роджер, сворачивая в нужное крыло, и Глистен последовал за ним. — Очаровательно, — прошептал тот, выгибаясь. — Почти как свидание. Только вместо красивых уличек — коридоры, а вместо цветов — фальшивый жетон. — Тш! — заткнул его Роджер. — Ты ещё на всё здание об этом скажи. — О свидании? — переспросил он, явно шутя, но один серьёзный взгляд быстро усмирил зеркальце. — Ох, всё, я серьёзен, — ответил Глистен спустя пару мгновений. — Я, если что… правда хочу тебе помочь. Роджер, как быстро вспылил, так же и успокоился. Он уловил в голосе Глистена грусть и обернулся на него. — Глис, я верю. Не думай, что я злюсь на тебя или что-то в этом роде. Ты, если честно, уже много с чем мне помог, так что я даже и права не имею. — Ох… пожалуйста? Спасибо?.. — донеслось от Глистена. Он ненадолго замер, обдумывая, что добавить. — Блин, после твоих слов про злобу мне теперь кажется, я только больше начну параноить, не надоел ли я тебе… — Тише, кисуль, — неожиданно вылетело из Роджера. Он усмехнулся, чуть наклонив голову. — Ты всегда будешь моим тигром. *** Они дошли до нужной двери. — Архивная. Доступ строго по разрешению, — прочитал Глистен, как диктор новостей. — О, мы определённо не те, у кого он есть. — У меня есть разрешение. Тоненькое такое. Механическое. В форме отмычки. — А я, значит, "актёр второго плана", — быстро догадался Глистен. — Ну, и где мой монолог? — Импровизируй. Позвони охране, скажи, что в архиве оставил жетон командира Уилкса. Он уволен полгода назад, никто не проверит. Только не забудь говорить чётко, уверенно, как будто ты здесь каждый день. В таких делах важна не правда, а голос и интонация. — Ясно. Архивная. Мы внутрь. Забрать значок, — проговорил Глистен, репетируя, будто реплику. Он, погодя ещё секунду размышлений, активировал рацию и с безупречной интонацией произнёс: — Даннинг на связи. Зайду в архивную. Оставил жетон Уилкса у центрального шкафа. Подтвердите, что это не проблема. Короткая пауза. Рация треснула: — Принято. — Всегда помогает немного раздражённый тон, — прокомментировал Роджер. — Как будто ты устал от бюрократии. В тот же момент раздался щелчок замка. Внутри было темно, пахло бумагой, кондиционером и чем-то вроде пластиковых коробок из прошлого века. Глистен по привычке слегка притушил шаг — звук каблуков мог выдать их. Роджер надел перчатки и достал мини-фонарик с приглушённым светом — чтобы не светить в камеры, если вдруг промахнулись. Они двигались быстро и слаженно. Роджер указывал жестами, Глистен следовал молча — иногда с лёгкой ухмылкой от нервов. Роджер уже ковырял замок рядом — внутреннюю секцию архива, куда проход был закрыт даже для большинства сотрудников. — Это старый фонд. Тут дела по "закрытым протоколам", — прошептал он. — Именно тут лежит то, за чем мы пришли. — Потрясающе, — кивнул Глистен. — Один шаг от официального — и мы преступники. Щелчок. Дверь в закрытую секцию отворилась. Они бесшумно проскользнули внутрь. Роджер открыл дверь отмычкой за рекордные восемь секунд — замок был старый, но требовал аккуратности, не скорости. — Так. Ищем 412-B. Фиолетовая наклейка. — Понял, детектив. Они метались между стеллажами. Роджер сканировал полки, пока Глистен шептал: — Тут десятки этих коробок. Ты точно помнишь номер? — Помню. И у тебя глаза лучше — ищи цвет. У всех фиолетовых — другой тип штрихкода. Ориентируйся по нижней ленте. Глистену казалось, что за такое короткое время они успели перебрать целую гору документов и коробок. От одного взгляда на них уже тошнило. — Нашёл! — в полутон воскликнул Глистен, радостно оборачиваясь на Роджера, как тут по рации в дальнем коридоре прозвучало: — Камера в секторе С отследила движение. Там никого быть не должно. Проверить немедленно. Они замерли. — Сектор С — это мы? — прошептал Глистен. — Это мы! Хватай и бежим! — скомандывал Роджер, утаскивая Глистена за предплечье. Они выскочили из внутреннего архива, держа флешку и папку. На поясе Глистена зашумело: — Проверка уже на месте. Остальные — направляйтесь к сектору С. Глистен обернулся: — Они перекрывают выход. Мы не успеем! — На этаж выше — раздевалка. Пошли! — Ты серьёзно?! — Там нет камер. И шкафы с дверцами. Выбор у нас не то чтобы шикарный! Они метнулись по коридору. Шаги слышались уже за поворотом. Роджер рванул за угол, на ходу толкнув дверь с надписью "Персонал". Внутри — светлая, узкая комната с лавками и металлическими шкафчиками. Пахло антисептиком и мятой жвачкой. — Шкаф! — Роджер дёрнул ближайший, дверь скрипнула. — Мы правда… спрячемся в шкафу?! — А ты хочешь сдать нас охране и пополнить галерею арестантов с самым гламурным видом? Глистен зарычал и втиснулся внутрь. Роджер — следом. Их накрыла тьма. Всё вокруг было тесно. Стены шкафа прижимались к плечам, к спине, к коленям. Глистен чувствовал, как Роджер почти полностью навалился на него, упираясь бедром в его бок и чуть ли не дыша в висок. — Серьёзно, не шевелись. У шкафов — отличный акустический резонанс, — прошептал Роджер. — Даже если не видно, звук выдают всё. Они оба замерли, не смея даже сглотнуть. Тепло чужого тела в такой тесноте ощущалось так остро, как будто кожа знала — каждое движение сейчас может быть последним. Где-то в двух метрах снаружи щёлкнула дверь. Шаги. Рация, что была у Глистена, снова зашипела. Он неуклюжими движениями постарался её выключить, но неудачно, и Роджер, выхватив её из бледно жёлтых рук, сделал это сам. Кто-то заговорил. Голос был глухим, но разобрать можно было: — Никого. — Проверьте следующий коридор. Несмотря на сказанное, охранники в комнате не спешили выходить. Один из них прошёлся прямо у шкафов, навевая холод по спине. Глистен внутри сидел как статуя, но чувствовал, как у него колотится сердце — не просто в груди, а в горле, в ладонях, в коленях. И слышал, как Роджер дышит — не шумно, но прерывисто, нервно. Это каким-то странным образом успокаивало: тот же страх, то же напряжение. Создавалось впечатление, что ты в надёжных руках. Под чей-то защитой. Не один. Тишина. Фонарь исчез. Шаги отдалились. Снова голоса: — Точно пусто. — Может, камера уже третью неделю глючит. Дверь хлопнула. Кто-то зевнул. Свет потух. Они оставались в темноте ещё несколько секунд. Молчали. Просто слушали, как кровь возвращается в руки. Глистен чуть повернул голову, настолько, насколько позволяла теснота. Его лицо почти касалось деревянной окантовки Роджера. — Если ты сейчас скажешь, что "всё под контролем", — прошептал Глистен, — я тебя укушу. — Всё под... — Роджер осёкся и беззвучно захихикал. — Если ты ещё сейчас пошевелишься, я клянусь, начну смеяться. Прямо здесь. Роджер, наконец переведя дух, смог ответить: — Тогда мы оба в тюрьме. И ты — за громкий смех в шкафу. Глистен просопел. Потом замер, вслушиваясь в тишину. — Сейчас? — Сейчас. Они выпрыгнули из шкафа, как из капсулы, — неловко, комично, но живые. И почти сразу — бегом по коридору, к выходу, к воздуху. Запасной выход захлопнулся за ними. Яркое солнце снова ударило в глаза. Они действительно сбежали. Без задержания, без раненых, без штрафов — если не считать моральные. Роджер остановился у самой обочины и тяжело опёрся на капот своей машины. Он молчал, пока Глистен догонял его, на ходу скидывая полицейскую рубашку. Роджер разблокировал двери, и они сели в машину. Глистен тут же закинул рубашку и украденные вещи на заднее сиденье, откидываясь на спинку кресла. Секунда молчания. Взгляд. И они оба расхохотались — шумно, выдохнуто, словно после долгого бега. — Ну, — наконец выдохнул Роджер, всё ещё тяжело дыша, — по крайней мере, это был не худший план из всех, что я когда-либо придумывал… — Планом? — Глистен повернулся к нему, всё ещё запыхиваясь. — Роджер, если это был просто план, а не свидание, то я вообще не знаю, как выглядит настоящее! — Если на следующем свидании обойдёмся без шкафчиков, я, может, даже закажу тебе десерт, — усмехнулся тот в ответ. — Ты такой романтик, Роджер. Сырой, неотёсанный, но романтик. — Всё, достаточно комплиментов, — фыркнул Роджер, включая зажигание и выкручивая руль. — Я жутко проголодался. Кажется, я знаю один ресторанчик, где можно достойно отметить нашу провальную карьеру грабителей. *** Позже. Кафе. Пластиковые столики, косящие под деревянные, дешёвая вывеска с вычурным названием. Никто даже не посмотрел в их сторону, когда они вошли — запыхавшиеся, в мятой одежде и взъерошенные. — Это не ресторан, Роджер. Это забегаловка «как-отравить-Глистена.ком». — Зато за мой счёт. Я угощаю. Они сели у окна. — Думаешь, нас искали? — спросил Глистен, водя пальцем по картинкам в меню. — Думаю, нет. Наверняка на нас махнули рукой и пошли досматривать сериал, — отозвался Роджер, листая предложения. — Или решили, что мы свидание себе устраивали. — Сама вселенная намекает. Роджер покачал головой: — Только попробуй флиртовать с официанткой — и я уйду первым. — Даже не думал, — отозвался Глистен, не поднимая головы. — Сегодня я исключительно твой. Он заказал только вафли с клубничным мороженым. Роджер — бургер и лимонад. Пока они ждали, за окном медленно проползала жизнь: редкие машины, прохожие с пакетами, шумные компании подростков. И всё же — какой был хороший день. Как и вчера. И позавчера. Каждая минута вместе была по-своему особенной. Тёплой, спокойной, почти невесомой. Они перетекали одна в другую, как солнечные пятна сквозь листву. Хотелось просто быть рядом — ничего не говорить, никуда не спешить. Настолько хорошо, что щемило внутри. Это, наверное, и есть счастье? В таком шумном, уставшем, местами колючем мире — встретить не просто человека, а кого-то, с кем можно быть собой. Не притворяться. Не закрываться. Просто быть. Как дома. Да, всё это выглядело немного странно. Может, даже слишком. Но почему-то не пугало. Напротив — грело. Порой даже грозилось сжечь дотла. В этом весь риск. И весь Глистен. Он жил один раз — и, если уж умирать, то красиво. С блеском. — ...Говоришь так, будто вот-вот всё бросишь. Признавайся, часто думаешь об этом? — спросил Глистен, вертя вилку в воздухе. — Ага, как ты. Каждый день. Каждые десять минут. Но что мне тогда делать? Кофе продавать? — А почему бы и нет? Я бы пришёл, если бы ты готовил. — Серьёзно? — Абсолютно. Назвал бы свою точку «Горькая правда», варил бы своё несносное пойло. А я бы пил и хвалил, хоть терпеть не могу ни горькое, ни крепкое. Зато — какой маркетинг! Роджер фыркнул: — Ты безнадёжен. — Ты сам меня позвал. — Не знал, что ты настолько заразный. — О, я вообще вирус, детка. Они смеялись. Словно ничего страшного не было. Словно мир хоть раз повернулся к ним лицом. Роджер достал телефон — хотел загуглить адрес бара для «второго раунда». Но случайно открыл браузер. Новости. И первый заголовок: «В переулке найдено тело молодого мужчины. Подозрение на уличную драку.» . . . Фотография. Астро. Он сжал телефон — так крепко, что пальцы начали подрагивать. Взгляд застыл. Улыбка медленно сошла с лица, будто её стёрли пальцем. Фотография. Астро. Такой, каким он был на всех снимках: уставший, немного потерянный. С глазами, в которых будто всегда что-то искало выход. Заголовок под фото отдался отвратительным ожогом в груди, заставляя каменеть от пронзающего страха. «Молодой человек найден мёртвым в переулке на ул. ########. Источник: уличная драка. Имя не разглашается, но, по неподтверждённым данным, тело принадлежит учащемуся последних курсов города ########…» Роджер медленно положил телефон на стол. — Роджер? — Глистен сразу заметил перемену. — Что-то случилось? Тот долго не отвечал. Просто смотрел в одну точку. Потом заговорил. Очень спокойно. Слишком спокойно: — Он мёртв. — Кто? — Глистен нахмурился, не понимая. — Астро. Слово повисло в воздухе. Тяжёлое, неуместное. В атмосфере бургеров и тёплого света — оно звенело, как разбитое стекло. Секунда. Осознание. И Глистен вспомнил. Он успел закрыть рот, прежде чем по залу мог бы разнестись резкий смешок. Он опустил руку на стол, отодвинул тарелку и сел ровнее. Руки — на стол, взгляд — на Роджера. — Роджер. Объясни всё. С самого начала. Роджер перевернул экран, показывая новость. Глистен прочёл. Его лицо стало ещё более сосредоточенным, с мельком проскакивающей растерянностью. Он не задавал лишних вопросов — просто молча придвинул руку к Роджеру, не прикасаясь, но близко. — Я... — Роджер сглотнул. — Я не в первый раз сталкиваюсь со смертью людей в своей работе. Я раньше видел, как умирают. И мне всегда хватало сил не принимать это близко к сердцу. Но… эти люди не были моими клиентами. Не были Астро. И... Роджер поднял взгляд на Глистена. В его глазе читалась потерянность, страх и мольба. Мольба спасти его самообладание, которое медленно, но неотвратимо ускользало сквозь пальцы, как песок. Он смотрел на друга несколько секунд, словно спрашивая: «Ты понимаешь меня?» Но, не разглядев ответа в глазах напротив, тут же отвёл взгляд. Молчание затянулось, теряя всякий контекст. Глистен уже открыл рот, собираясь спросить: «Ну так что "и"?», — как Роджер вдруг опередил его: — О, нет-нет… Это моя проблема. Не обращай внимания. Я справлюсь. Сам. Просто забудь. Голос звучал глухо, словно через ватную повязку. Он пытался взять себя в руки, но руки дрожали. — Роджер, не говори так, — мягко, но с тихим упрёком сказал Глистен и всё же дотронулся до его ладони. — Ты не обязан справляться один. Давай выйдем? Мне кажется… будет легче на улице. Только если ты сам хочешь. — Пойдём, — кратко, на одном дыхании бросил Роджер. Глистен помог ему подняться, хоть Роджер и не особо нуждался в этом. Затем, уже по привычке, Глистен потянулся за кошельком в карман своих брюк — и, не найдя его, запаниковал. — Блин, ну где же он... — Глистен уже обшарил себя с ног до головы, но кошелька так и не нашёл. Вдруг его осенило: он остался в других штанах. — О-о, чёрт... — протянул Глистен. — Что такое? — откликнулся Роджер, взгляд всё ещё пустой. — Я не взял с собой кошелёк, — вздохнул Глистен, смущённо потерев шею. — Я же плачу, Глистен. Зачем тебе он? — сказал он чуть грубовато, но не со злобой. — Не нужно платить за меня только потому, что у меня испортилось настроение. Всё нормально. Он положил деньги на стол. Они вышли. По дороге царила неловкая тишина. Их шаги звучали особенно громко. Глистен иногда бросал взгляды на Роджера, тот — наоборот, смотрел прямо перед собой. У машины Роджер разблокировал дверь. Они сели и не думая её заводить. Тишина продолжалась, уже в замкнутом пространстве. — Глистен, я реально в этом виноват, — наконец сказал Роджер. Тихо, но твёрдо. — Я прекрасно видел, насколько нестабилен Астро, что он мог... убить себя. Я должен был помогать. Особенно ему. Но в итоге я просто обдирал его до нитки. Игнорировал самое очевидное. Даже не довёл дело до конца, — голос Роджера не дрогнул, но звучал мрачно и обречённо, будто он не просто делился болью, а констатировал факт. Теперь Глистен понимал, почему Роджер так зациклился на теме цинизма. Даже слишком хорошо понимал — и потому не осуждал. — Ты взвалил на себя больше, чем должен, Роджер, — его ладонь легла на плечо друга, тёплая и уверенная. Роджер чуть вздрогнул. Он не отвернулся. Наоборот: их взгляды встретились. У Глистена глаза были блестящие, уверенные, принимающие. — Ты человек, Роджер. Такой же, как и все. Мы не можем больше, чем позволяют нам силы. Мы не можем контролировать других. И некоторые обстоятельства — вне нашего влияния. Ты не мог знать, как всё обернётся. Просто не мог. Роджер молчал. Слегка дрожал. Возможно, даже немного плакал — если Глистену не показалось. Он неловко поднялся с сидения и обнял Роджера. Аккуратно. С бережностью. — Ты не виноват, — сказал он, не отпуская. — Я говорю тебе это честно. — Из-за того, что я отложил дело, он пошёл расследовать сам, — упрямо говорил Роджер. — Это было его решение. Даже если бы ты знал — вряд ли остановил бы. Он бы не дал тебе. Ты не виноват. Глистен немного помолчал, затем добавил: — И зная тебя, Роджер… если бы он дождался, ты бы довёл всё до конца. Просто… так ужасно сложилось. Это не вина. Это трагедия. Роджер сжал кулаки. Лицо дрожало от внутренних конфликтов — вина и злость дрались за господство. Но он обмяк. Глистен понял и отпустил, дав пространство. — Я не знаю… — выдохнул Роджер. — Стоит ли мне продолжать эту работу. Я стал хуже справляться. Похоже я не был готов к серьёзным вещам. — Роджер… — Глистен прищурился, в голосе — нежность и твёрдость. — Я в жизни не встречал никого, кто подходил бы на твоё место лучше. Даже не смей говорить, будто ты плохо справляешься. Или не готов. Если ты и чувствуешь это — то не потому, что растратил способности. А потому, что ты вечно пытаешься прыгнуть выше головы. Постоянно. Пауза. Глистен усмехнулся уголком губ. — Но даже если ты упал — я рядом. Поднимемся вместе. Сделав ещё один глубокий вдох, Роджер спросил: — Ты предлагаешь мне остановиться? — Я предлагаю тебе не разрушать себя. Может, тебе и не нужно идти дальше, — как можно мягче ответил Глистен. Роджер посмотрел вперёд, словно обдумывая его слова. Затем завёл машину и взялся за руль. — Нет. Я должен довести дело до конца хотя бы из уважения к Астро. Ты скажешь, что я не обязан, и по-своему будешь прав. Но я не могу просто отпустить это. Полиция не сможет расследовать его смерть — у меня больше всего сведений. Он снова повернулся к Глистену. Как и следовало ожидать, его встретил обеспокоенный, немного разочарованный взгляд. — Ты невероятно упрямый, Роджер. Хотя это твоё право, — устало отозвался Глистен. — Но знаешь что? Сам ты расследовать это не будешь. Я с тобой. — Глистен, у тебя же своя работа, ты не обя... — Да не хватало ещё, чтобы ты вляпался в неприятности! — перебил его Глистен. — Если с тобой что-то случится, я себе этого точно не прощу. Даже если мне кто-то потом прочитает такую же красивую речь, как я тебе. Роджер тихо засмеялся. Всё ещё с грустью, но уже заметно бодрее. Глистен тоже невольно улыбнулся, увидев перемену в его лице, и, не сдержавшись, снова обнял его. — Спасибо… — сказал Роджер, улыбаясь уже почти искренне. — Спасибо не только за то, что согласился помочь, а вообще… за поддержку. Мне правда стало легче. — Вот это я и рад слышать, — мягко ответил Глистен, всё ещё крепко его обнимая. Он даже склонил голову на плечо Роджера, будто усиливая эффект. Это было слегка смущающе, но Роджер не сопротивлялся. — Ладно, поехали домой. Вернее, ко мне, — быстро поправился он. Машина тронулась с места. *** Квартира встретила их тишиной и тёплым воздухом. Роджер первым сбросил куртку и ботинки, кивком пригласив Глистена пройти дальше. — Я надеюсь, ты не собираешься заняться расследованиями прямо сейчас? — спросил Глистен, чуть приподняв бровь. — Мог бы, но не думаю, что стоит, — обрадовал своим ответом Роджер. — Сегодняшний вечер не должен заканчиваться мраком. Тем более когда ты у меня в гостях. Мало ли, больше не захочешь ко мне приезжать. — А ты так хочешь, чтобы я приезжал? — хитро улыбнулся Глистен, наконец разделавшись со своей обувью. — Могу хоть на всю жизнь остаться. — Ну-ну, такого счастья мне не надо, — помахал руками Роджер. — Не хватало каждое утро выслушивать лекции о том, что мне надеть, и не только. — На твоём месте я бы возрадовался такому соседству, — фыркнул Глистен. — Ладно, так что будем делать? Просто спать пойдём? — М-м… Если хочешь, можем посмотреть кино, — предложил Роджер, уже направляясь к шкафу за домашними штанами. — Только если мы не будем смотреть какой-нибудь хоррор. Мне его уже хватило на сегодня, — хмыкнул Глистен, следуя за ним. Минут через десять они уже устроились на старом кожаном диване. Роджер — в широкой тёмно-синей футболке и свободных домашних штанах. Глистен — в его мягком, практически чёрном свитшоте, в котором почти утонул, но, кажется, был этим даже доволен. — То есть один из своих костюмов ты взять додумался, а ночнушку — нет? — подкалывал Роджер. — Да кто тебя знает. Может, ты не такой щедрый, как я, чтобы, как я, впускать в своё жильё незнакомых людей и ещё спать с ними на одной кровати. К слову, ты громко дышишь во сне. — Так, молчи! Я не храплю, так что скажешь спасибо и на этом. — А вот не скажу. Роджер только недовольно промычал и продолжил возиться с ноутбуком, ставя его на деревянный столик. Он пару раз шлёпнул по корпусу, будто это должно помочь старой технике работать быстрее. — Ты собираешься воскресить его силой воли? — спросил Глистен, склонив голову. — Если понадобится — ещё и заклинаю, — мрачно ответил Роджер. — Но он обычно просто капризничает. Как я по утрам. — Весь в хозяина, — прохихикал Глистен и откинулся на спинку дивана. После короткой борьбы с техникой фильм наконец-то запустился. Глистен выбрал современную комедию, на что Роджер скривился, но не стал спорить — сегодня был не тот день, чтобы затевать киномарафон драм. Рядом на столе лежал импровизированный набор закусок: пара печенек, немного несвежих чипсов и пачка орешков. Всё это Роджер выкопал из верхних шкафов с выражением лица, будто проводил археологические раскопки. — Я нашёл целую закопанную цивилизацию, пока искал что-то съедобное, — гордо сообщил он, ставя перед ними миску с закусками. — Всё-таки ты решил меня отравить… Но всё равно спасибо, — покачал головой Глистен, откусывая печенье. Фильм начался. Свет в комнате был приглушён, и только экран ноутбука отбрасывал мягкие отблески на стены. Роджер сидел, скрестив руки, но через какое-то время положил одну руку за голову, другую — неосознанно — опустил вдоль дивана. Глистен сидел рядом, обхватив колени и уронив на них голову. На какое-то время мир снаружи перестал существовать. Не было убийства. Не было чувства вины. Не было давления. Был только вечер — заслуженный, живой. И ощущение, что всё ещё можно выбрать свет. Особенно когда кто-то рядом напоминает тебе об этом. Веки стали тяжелеть, глаза медленно закрывались и лениво раскрывались обратно. Картинка перед глазами плыла, становясь всё более неразборчивой, но это не волновало. Глистен закрыл глаза, проваливаясь в сон.