the one on the run // тот, кто в бегах

Когда Регулус входит на стадион на следующий день, первое, что он слышит, — крики. Обычно Регулус не тот человек, который нарывается на гнев или страх, но в последнее время он живет на грани, и это кажется правильным. Он медленно идет к гостиной, и даже при открытой всего на пару дюймов двери он слышит яростный спор. Он не хочет прерывать, но еще он отчаянно хочет услышать, из-за чего вся эта суета. — Черт возьми, Ремус, я сказала, сядь! — Не сяду, — парирует Ремус. Если бы МакГонагалл не назвала имя, Регулус бы не узнал по голосу. Он искажен от страха и паники. — Как вы можете позволить им сделать это? — У меня нет права голоса, и ты это знаешь, — шипит МакГонагалл в ответ, ее голос становится тише и настойчивее. Регулус слышит, как за дверью разбивается стекло, кто-то бросается на каждую мебель в комнате. — Посмотри на меня, — требует МакГонагалл, — смотри на меня, Ремус, и дыши! — Я предупреждал Барти, что он придет за мной. Я говорил! — Это неважно. Ты подписал контракт со мной, с этой командой. Ремус горит от страха, горит от полного и абсолютного отчаяния. — Он может выкупить меня в мгновение ока. И вы знаете, что он это сделает. Он заплатит вам и заберет меня домой, а я... я не могу вернуться. Не могу, я не могу, тренер, я не... я... я должен вернуться. Если я вернусь сейчас, может, он простит меня за то, что я ушел. Может, он простит. Если я заставлю его продолжать гоняться за мной, он точно меня убьет. — Заткнись, — говорит МакГонагалл. — Никуда ты не пойдешь. — Я не могу сказать Северусу «нет»! — Тогда молчи. Держи рот на замке и позволь разобраться мне и Барти. Да, Барти. Не говори мне, что забыл об этом психе. У меня номер Сибиллы на быстром наборе. Хочешь, я соединю тебя с ее офисом, чтобы ты мог поговорить с ним? Хочешь сказать ему, что решил вернуться? Наступает тишина. Регулус ждет, едва переводя дыхание, пока МакГонагалл снова не заговорит. — Я не позволю тебе вернуться туда, — шепчет она. — В контракте сказано, что ты принадлежишь мне, Ремус. Он может хоть все свои деньги отдать, для расторжения нужны обе наши подписи, и ты тоже ничего не подпишешь. Хорошо? Ты оставишь Снейпа мне и Барти. А сам займешься тем, чтобы твоя игра и команда были там, где им положено. Ты обещал мне, что сможешь провести нас через четвертьфинал в этом году. — Это было раньше, — говорит Ремус, его голос становится тише. — Теперь все по-другому, — в его голосе слышна печаль, звук, которого Регулус раньше не слышал из его уст. — Комитет по регламенту экси дает нам время до конца июля, прежде чем сообщит новости. Они видели, сколько проблем с безопасностью у нас было из-за твоего перевода, поэтому они ждут, пока все не соберутся, чтобы я могла за ними присматривать. Я рассказала, потому что тебе нужно знать, но я хочу, чтобы Барти оставался в неведении до появления новостей. Скажи, что можешь увидеть Барти сегодня и не схватить чертов нервный срыв. — Барти не идиот, сам разберется. — Тогда ври лучше, — шипит МакГонагалл. — КРЭ ищет повод, чтобы забрать его у нас, и ты сам знаешь, что они его не вернут. И что тогда будет с тобой? Они замолкают на несколько минут, и Регулус задается вопросом, закончился ли разговор. Но после оглушительной тишины Ремус наконец заговаривает. — Дайте мне телефон. — Если ты думаешь, что я позволю тебе позвонить ему с моего телефона, ты... Регулус не уверен, как быстро мир уходит из-под его ног. Как быстро он падает в ту секунду, когда слышит, как Ремус произносит следующие несколько слов. — Сириусу, — говорит Ремус, — Я должен позвонить Сириусу. Я должен услышать, как он это скажет. Регулус не слушает, что происходит дальше, не думает вмешиваться ни на йоту. Имя, которое он никогда не думал услышать снова. Имя, которое следует с ним, куда бы он ни пошел. Имя, которое принадлежало человеку, которого он оставил позади давным-давно, истекающим кровью на полу с отчаянием в глазах. Человек, которого Регулус считал мертвым, но прямо сейчас Ремус звонит ему в другой комнате. — Скажи мне, что это неправда, — слышит Регулус голос Ремуса через дверь. — Скажи мне, что ничего не случится. Регулус не слышит ответа, не слышит всего разговора, но, с другой стороны, он уверен, что его нынешняя паника усилилась бы в десять раз сильнее, если бы услышал. — Пожалуйста, не играй. Пожалуйста, просто приди сюда, — шепчет Ремус, в его голосе слышны слезы. Из горла Регулуса вырывается стон, и он быстро закусывает собственный кулак. Он не может издать ни звука, не может... ему нужно встать. Ему нужно встать и притвориться, что ничего не происходит. Ему нужно... — Подожди здесь, — слышит он голос МакГонагалл, когда ее шаги становятся громче. Она идет к нему, ему нужно взять себя в руки. Ему нужно дышать. Регулус быстро встает и идет через холл, чтобы остановиться прямо перед дверью. Паника в горле сжигает голосовые связки, его сердце колотится о грудную клетку, и он уверен, что если заговорит, его вырвет. Но он не может, не тогда, когда МакГонагалл открывает дверь гостиной и сталкивается с ним лицом к лицу. Она смотрит на него несколько секунд, прежде чем пройти мимо, прямо в свой кабинет и выйти оттуда с бутылкой текилы. Она быстро возвращается в гостиную. — Пей, — слышит Регулус ее голос. — Я сейчас вернусь. МакГонагалл отступает в коридор и закрывает за собой дверь. Регулус чувствует, будто кто-то сдирает кожу с его рук, запах горящего бензина проникает в нос. МакГонагалл указывает на свой кабинет и входит внутрь, Регулус нерешительно следует за ней. Ему следует бежать. Бежать и никогда не оглядываться. — Многое успел услышать? — говорит она, сразу переходя к делу, как и любит Регулус. Регулус просто смотрит на нее, не решаясь открыть рот. Соберись, думает он, не дай ей увидеть твой страх. — У Ремуса нервный срыв, это все, что я слышал. — Салазар Слизерин подал в КРЭ запрос на перевод, и сегодня утром он был одобрен. Они стали частью юго-восточного округа с этого сезона, — Регулусу требуется минута, чтобы полностью осознать, что говорит ему МакГонагалл. Было трудно не показать свою истинную личность Ремусу, не говоря уже о том, что будет, если он столкнется лицом к лицу с Северусом. То, что Ремус не помнит Регулуса, не означает, что Северус тоже. — Это… — Не все, — продолжает МакГонагалл. — Слизеринцы также объявили о новом защитнике, — Регулус смотрит на нее, не готовый услышать ответ. Он пытается подготовиться, но дыхание, вырывающееся из его рта, слышно по всему стадиону. — Сириус Гонт был переведен в стартовый состав. В этом сезоне он будет играть вместе с Северусом. Регулус смотрит на нее. Просто смотрит. Его разум не успевает за всеми новостями, ничего не складывается. Он мог изменить свою фамилию, но Регулус сделал то же самое. Есть только один Сириус, и этот Сириус должен быть мертв. Регулус видел, как он истекал кровью. Он видел, как свет угасал в его глазах. Он умолял, плакал, когда мать тащила его. Мы не можем спасти его, Реджи, слышит он голос матери в глубине своего сознания. Сириус не жив, он не может быть жив. — Что? — То, что я тебе расскажу, — это открытый секрет. То есть, мы это знаем, — она машет пальцем по кругу, вероятно, имея в виду Львов, — но никто за пределами нашей команды нет. Так и должно оставаться, несмотря ни на что, понял? Люди могут пострадать, если это станет известно. Люди могут умереть, — Регулусу нужно сесть, но он продолжает стоять. Его ноги трясутся, в глазах горят слезы, но ему нужно это услышать. Ему нужно услышать все. — Знаешь, почему Ремус перешел ко «Львам»? — Он сломал руку, — говорит Регулус, скрежеща зубами. — Не мог играть, поэтому перешел сюда помощником тренера. Я подумал, он пошел за Барти. — Я привезла его сюда, — говорит МакГонагалл. — Он появился в моем номере во время зимнего банкета с кровавым месивом вместо руки, и кровью по всему лицу. Он не хотел, чтобы мы сообщали об этом слизеринцам или везли его в больницу, поэтому Поппи перевязала его, как могла, а я посадила его в автобус обратно в Годрик вместе с нами. — Это не имеет смысла, — говорит Регулус, отгоняя мысль о брате. Если он сосредоточится на одной части истории, он не сломается. Не сломается. — Как вы ехали от горнолыжного курорта до своего отеля? — Его не было в горах, — просто отвечает МакГонагалл. — Но он сломал руку, катаясь на лыжах, — говорит Регулус. — Херня, это не был несчастный случай. — Но… но шрам на его лице, — бормочет Регулус, глядя на нее, и МакГонагалл коротко кивает, прежде чем начать объяснять. — За несколько дней до зимнего банкета КРЭ провели собрание по итогам года. Советники заставили всех говорить о Северусе и Ремусе. У них были некоторые опасения по поводу сезона, потому что они чувствовали, что Северус сдерживает Ремуса, что Ремус недооценивает себя, чтобы не затмить Северуса на корте. Они хотели узнать, не дело ли это тренера Каркарова. В ответ Каркаров натравил Северуса и Ремуса друг на друга. Северус победил. Но я не думаю, что это было честно и справедливо, этот шрам определенно доказывает мои слова. Было бы честно, возможно, все было бы иначе. Как только тренер Каркаров отпустил их на ночь, Северус сломал Ремусу руку. Регулус не знает, что ответить. Он не понимает. Что-то не сходится. — Что? — шепчет он, пытаясь найти хоть какой-то смысл в ситуации. — Ремус не говорит о времени, проведенном в Слизерине, но могу сказать, что это был не первый раз, когда Северус или Каркаров подняли на него руку. Просто первый, когда Ремус был достаточно умен, чтобы собрать вещи и уйти. Вот тебе и семья, а? — Я не верю в семью, — выпаливает Регулус. Он и раньше не верил, пока несколько минут назад не было упомянуто имя его якобы умершего брата, будто он вполне живой. — Добро пожаловать в клуб, — говорит МакГонагалл. Регулус смотрит на нее, и впервые находит взаимопонимание в ее глазах. Регулус изучает ее лицо, пытаясь найти историю за ее изнурительным вздохом, но она не вдается в подробности. — Почему никто не знает, что сделал Северус? — спрашивает Регулус. — Потому что Северус — змея и часть семьи Реддлов, — говорит МакГонагалл, протирая глаза, — Вот тут-то и начинаются неприятности. Регулус чувствует, что грядет. Одного лишь упоминания о брате достаточно, чтобы понять это. Кусочки медленно складываются в его мозгу. — Том Реддл — сломленный человек, в руках которого слишком много власти. Когда он и Лайалл Люпин создали экси, он жаждал власти, был готов к большему. Но в какой-то момент Лайалл больше не мог этого выносить. Всего стало слишком много, но это было не то, что хотел услышать Реддл. Лайалл... Лайалл умер, и Ремус оказался под опекой Тома. Но Тому семья не нужна, он просто всем управляет. Мать Северуса умерла, и Том усыновил его. Ты правда думаешь, что он хотел бы воспитывать двух детей, которые даже не его крови? Конечно, нет. Поэтому вместо этого, как ты знаешь, Ремус стал частью Слизерина, во главе команды которого стоял тренер Каркаров. Они стали лучшей командой экси в стране, а может, и в мире, — говорит МакГонагалл, саркастически закатывая глаза. — Но, само собой, этого все равно было недостаточно. Регулус знает, что грядет. Знает. Кусочки встают на места. — У Каркарова полная свобода над командой, потому что Реддл едва ли появляется там, едва ли вкладывается в команду или спорт. Это больше не его главный приоритет. Ремус пришел сюда и рассказал правду. Правду о Салазарских Слизеринцах, — шепчет Минерва. Кажется, она не решается сказать. — Вы тянете время, тренер, — говорит Регулус, все еще скрежеща зубами. Его стошнит, если он откроет рот, он это знает. — Каркаров волен делать то, что хочет, волен тренировать своих учеников до мозга костей с любым способом, который предпочитает. Он волен делать то, что ему нравится, а ему нравится создавать самую ужасную и сильную команду в стране. Все знают, что Том Реддл и Лайалл Люпин являются создателями экси, но Каркаров — создатель Салазарских Слизеринцев. — И в чем правда? — шепчет Регулус, не уверенный, что готов к ответу. — В глазах общественности семейный бизнес Тома Реддла — это экси, но настоящий — убийства, — Регулус бросает на нее отчаянный взгляд, но она качает головой. Вопросы позже. — Когда ты так быстро поднимаешься, Регулус, нужно наживать врагов, чтобы оставаться наверху. Когда у тебя есть деньги, люди смотрят на тебя. Ремус не знает подробностей, и, честно говоря, я тоже не хочу, но Ремус знает, что игры в Подземельях — это большое прикрытие для встреч с крупными клиентами и опасными людьми. Они заключают сделки, используя игры в качестве прикрытия. — Они... Реддл — главарь банды, — МакГонагалл кивает. Она внимательно смотрит на него, ожидая, как отреагирует Регулус. Он вспоминает последний раз, когда был в одной комнате с Ремусом и Северусом. Сириус тоже был там. Он помнит их схватки и споры о том, как они двигались. Игра резко остановилась, когда их позвали наверх. Регулус закрывает глаза и видит комнату, тонированные окна, стол для переговоров, кровь на белом ковре. Регулус так и не понял, почему он оказался в той комнате с Ремусом и Северусом, почему они играли в экси в одну минуту, а в следующую увидели безжизненное тело на земле. Но если Реддл был главарем банды, до него внезапно дошло. Он понял. — Ты, кажется, не удивлен, — комментирует МакГонагалл. У Регулуса на языке горит вопрос, единственный вопрос, на который он хочет получить ответ, чтобы завершить свою собственную историю, но он едва может выговорить имя. Он едва может думать об этом. — Какое... какое Си... какое новый защитник имеет ко всему этому отношение? — По словам Ремуса, Сириуса Гонта продали Реддлу, чтобы погасить долг. По крайней мере, так Сириус сказал Ремусу. Ничего больше. Просто долг, — Регулус не слышит, как открывается дверь в кабинет МакГонагалл, не слышит, как единственный человек, которого он не хочет видеть, входит посреди их разговора. Но когда Ремус начинает говорить, это все, что Регулус жаждал услышать с тех пор, как его забрала мать. — Сириус оказался там однажды случайно. Он... он никогда не говорил о причине, по которой он стал частью Слизерина, но что случилось, то случилось. Он тренировался со Слизеринцами тайно, потому что Северус никогда не считал его достаточно хорошим, а Каркаров соглашается со всем, что он говорит. Теперь он на корте. В стартовом составе. Он всегда был достаточно хорош, но сейчас это сделано просто из злости, — он держит бутылку текилы в своей доминирующей руке, четверть уже опустела. — Ремус, — пытается МакГонагалл, но Ремус ее прерывает. — Северус знает, что единственная причина, по которой я колебался перед уходом — это Сириус. Он — единственная причина, по которой я мог бы вернуться. Если бы он позвонил мне и попросил, я бы сделал это. Но я знаю, что он никогда не попросит, но сам он тоже не может уйти. Теперь Регулус помнит. Он помнит своего отца с убийственными глазами и жгучей ненавистью в улыбке. Мясник — так его называли. Да и до сих пор называют. Спросите любого на улицах Западной Вирджинии, и вам поведают самые отвратительные истории о человеке по имени Мясник и о том, как он убил свою жену и сыновей. Но теперь Регулус знает. Один выбрался. Другой нет. — Но они все равно хотят вернуть тебя. — Я надеялась, что это изменится, — говорит МакГонагалл. — Все говорили, что он больше никогда не сможет играть. Слизеринцам пришлось освободить Ремуса от контракта из-за серьезности его травм, а Каркаров не спорил, когда я взяла Ремуса помощником тренера. Но Реддл забрал Ремуса не по доброте душевной. Он бросил Ремуса в Подземелья, чтобы сделать его звездой. Единственное, что Реддл дал Ремусу, — это деньги на развитие на корте. Что касается Реддла, а вместе с ним и Каркарова, Ремус — ценная собственность. Любая прибыль, которую получает Ремус, принадлежит Реддлу. — Но Ремус не может играть. — У меня все еще есть имя. Я все еще Люпин. Возможно, моего отца уже и нет в живых, но я всегда буду Люпином. — Ты не можешь вернуться. — Нет. Не после того, что сделал Северус, — говорит Ремус. И это первый раз, когда Ремус смотрит на него искренне, честно. — Реддл никогда официально не усыновлял меня. Знаешь, почему? — Регулус качает головой. — Реддл не верит в семью. Он забрал меня после смерти отца, но отдал меня Каркарову, а Каркаров оставил в руках Северуса. Буквально. Я для него не человек. Я проект, домашнее животное, волк, который воет и рычит, когда ему вздумается. На моем поводке имя Северуса, и тот факт, что я смог убежать, — настоящее чудо. Но если бы Реддл когда-нибудь сказал мне вернуться, я бы это сделал. В мгновение ока. И не только потому, что я знаю, что он сделает, но и потому, что я знаю, что они делают с Сириусом теперь, когда меня нет рядом. Регулус чувствует, что его тошнит, желчь и рвота поднимаются к горлу. Он не хочет ничего больше слышать. Его брат там. Один. Без кого-либо, кто мог бы защитить его. Он хочет бежать и покинуть мир, сражаться, пока его брат не вернется в его объятия. — Но зачем они так заморочились со сменой округа? — Реддл и Каркаров готовы нажиться на своих инвестициях, — говорит МакГонагалл. — Никто, честно говоря, не ожидает, что Ремус вернется, но он подписал с нами контракт. Его высокомерие вдохновляет, и в этом году он все еще звезда. Если он не сможет справиться и сыграть, фанаты и критики уйдут и забудут о нем. Каркаров думает, что он выгорит, поэтому должен воспользоваться моментом сейчас. — А еще, чтобы похвастаться, — говорит Ремус, — Северус знает, что делает, выпуская Сириуса на площадку. Он знает, что я больше всего боюсь, что Сириус займет мое место. Но именно это они и делают, наши команды заработают целое состояние в этом сезоне. Люди будут преследовать нас на каждом шагу и делать ставки на наши игры. Будут телевизионные ролики, товары и всевозможные рекламные трюки. Каркаров натравливает нас с Северусом друг на друга, зная, чем это закончится. Он выложит все на стол и позволит Змеям загрызть Львов до смерти. Загрести выигрыш, навсегда утвердить Северуса как лучшего игрока, а меня оставить внизу. Регулус сглатывает горький привкус во рту. — А что, если бы Каркаров или Реддл сказали тебе прекратить играть? — Я бы послушал, — шепчет Ремус. — Ты не можешь. — Нет, не могу, — говорит Ремус, глядя Регулусу в глаза. — Не могу. Потому что меня волнуют только две вещи. В тот день, когда я перестану играть в экси навсегда, я умру. Потому что я оставил позади единственного человека, который имел значение, а единственная игра, которая была всей моей жизнью, больше не будет моей. Регулус не уверен, осознает ли он всю услышанную информацию. Ему нужно сесть. Нет. Ему нужно бежать. Ему нужно бежать, пока не откажут ноги, ему нужно дышать. Его брат жив. Его продали мафии, чтобы расплатиться с долгами отца. Регулус выбрался, но он задается вопросом, действительно ли он свободен. Если Ремус его вспомнит, Регулус будет не просто мальчиком, с которым он был в конференц-зале вместе со своими двумя товарищами по детской команде. Регулус больше не будет простым дополнением к сцене, он станет частью сделки, которая так и не была заключена. Теперь Регулус помнит. Он помнит, как мать говорила ему, что они должны пройти отбор в команду экси. Он помнит, почему он был в Подземельях восемь лет назад. Будь достаточно хорош или тебя убьют. Он помнит, что был достаточно хорош. И помнит, что Сириус не был. Регулус не помнит Реддла или Каркарова, если уж на то пошло, но они, вероятно, помнили бы его, если бы когда-либо работали с его отцом. Определенно, если бы они выяснили, что Регулус и Сириус — комплексная сделка. Мясник из Балтимора — человек, которого нелегко забыть. Как и его жену, которая украла пять миллионов долларов в ту ночь, когда сбежала с сыном Мясника, думая, что ее другой сын истек кровью на полу. Мясник годами выворачивал своих людей наизнанку, преследуя их. Каждый человек в округе знает об этом. Регулус должен уйти. Он не может рисковать. Не может продолжать играть с Гриффиндорскими львами, когда на кону его жизнь. Не может. Ни ради своего брата, которого он считал мертвым более восьми лет, ни ради Ремуса, который так доверяет ему, что это отвратительно. Не может. Ему нужно уйти до матча. У него нет выбора. Он может остаться до игры, которая состоится прямо перед матчем со слизеринцами. Если ему повезет, они не встретятся с ними до конца осеннего сезона, так что у Гриффиндора еще будет достаточно времени, чтобы найти нового нападающего. Если повезет, никто не поймет, кто он такой. — Мы не сможем сыграть против них, — говорит Регулус. — Мы худшая команда в стране. — Тогда пора перестать быть худшим, — отвечает Ремус, и в его голосе звучат скорее серьезные, чем уничижительные нотки. — Пора взлететь, — добавляет МакГонагалл. — Вы что, серьезно думаете, что мы сможем противостоять им? — Если ты не считаешь так же, то что, черт возьми, ты здесь делаешь? — МакГонагалл смотрит на него, не отрывая взгляда. — Ты бы не подписал контракт, если бы уже сдался, — продолжает она. Регулус краем глаза видит, как Ремус пытается сказать что-то унизительное, но даже он знает, что сейчас неподходящий момент. Не сейчас. Прямо сейчас им нужна надежда. Регулус может быть этой надеждой. Он может быть тем человеком, который поможет им стать лучше, пока не придется столкнуться со слизеринцами. Если он будет работать достаточно усердно, помогать им, у них, возможно, будет шанс против Северуса без него. Он знает, что глупо оставаться так долго, объявлять себя миру как нового члена Гриффиндорских Львов, но это все, ради чего он дышит. Он понимает Ремуса. День, когда ему придется отказаться от экси, станет днем ​​его смерти, но он не отдаст свою жизнь ради спорта. Он не отдаст свою жизнь Реддлу. Он просто надеется, что никто его не узнает. Если Ремус этого не сделает, он думает, что его шансы достаточно высоки. Регулус смотрит на Ремуса краем глаза. Он всю жизнь задавался вопросом, почему Ремус и Северус были в одной комнате с ним восемь лет назад вместе с его братом. Он задавался вопросом, преодолеют ли они это когда-нибудь. Задавался вопросом, почему их удача и обстоятельства были настолько разными, что они стали международными звездами, в то время как жизнь Регулуса так быстро вышла из-под контроля. Он ненавидел и боготворил их всю свою жизнь, завидуя их успехам и отчаянно желая, чтобы они преуспели. Теперь, похоже, он ошибался все это время: Ремус не сбежал. И его брат тоже. Возможно, они никогда не сбегут. *** Последняя неделя перед прибытием других Львов прошла еще хуже, чем предыдущие. Регулус действительно думал, что Ремус поверил, когда он сказал, что будет бороться за кубок, но похоже, больше ничего не может порадовать великана. Ремус успешно сохраняет хладнокровие перед Барти и не выпаливает новости в рандомный момент. Регулус считает, что это потому, что Ремус знает, как угодить публике, пока членов банды убивают за камерами. Но Ремусу нужно выпустить пар, и Регулус просто случайно оказывается рядом. Настолько, что на третий день Регулус решает, что будет тренироваться в спортзале, а не на корте, и все ради того, чтобы избежать Ремуса Люпина. Бегая на дорожке на седьмой день, он представляет, как бьет кулаком Ремуса по лицу. Всего один раз. Не то чтобы он мог выиграть драку, он больше по части провокации, но все равно было бы приятно. Но это не он. Регулус не дерется. Этот Регулус молчалив и сдержан. Его мать всегда говорила, что в ту секунду, как он начинает злиться, то становится похож на отца. Поэтому Регулус притворяется слабаком, притворяется, что его легко задеть. Он не может позволить им увидеть настоящего Регулуса. Поэтому он стискивает зубы и избегает их всех. Пока не придут остальные. Еще несколько часов, и прибудут другие Львы, и кажется, что Регулус наконец-то может дышать. По словам МакГонагалл, остальные не так уж плохи. Довольно приветливы, рады начать новый сезон и в этот раз победить. Он выключает беговую дорожку и идет к раздевалкам. Ему нужно встретиться с МакГонагалл и Поппи на стадионе для подписания последних бумаг и осмотра, но он тянет время. Он знает это, потому что должен выбрать специальность и доказать Поппи, что он здоров и в полном порядке, и, ну... он не уверен ни в том, ни в другом. МакГонагалл дала ему каталог специальностей, которые предлагает Годрик, но он не смог решить, какая лучше. Он не сможет закончить учебу, так что, возможно, он мог бы выбрать что-то смелое. Что-то с минимальными усилиями и достаточным количеством отвлекающих факторов, если Ремус когда-нибудь заебет их на тренировках. Но также он засматривался на иностранные языки, потому что если он уедет, то далеко. Он не может оставаться в Соединенных Штатах и ​​притворяться кем-то другим. Вероятно, придется вовсе покинуть континент. Он может говорить по-итальянски, в основном из-за того, что жил во всех возможных европейских странах, где используется этот язык, и хорошо знает французский, потому что родители обучали его и брата языку с раннего детства, но он слишком сильно напоминает ему о брате, поэтому он предпочитает не говорить на нем. Он давно не использовал ни один из них, и хотя знает, что вокруг есть люди, которые могли бы помочь практиковать язык больше, он отказывается сообщать Барти, что говорит по-итальянски, а Ремус ему просто не нравится, чтобы просить его поговорить с ним по-французски. Регулус считает, что Ремус знает его благодаря Сириусу. Это самое разумное предположение. Может, он мог бы выучить немецкий или испанский. Испанский — хороший выбор, потому что так ему откроется южное полушарие. Когда он заходит в кабинет МакГонагалл, то принимает решение изучать испанский, и, может, что-то еще ради веселья. Пока у него есть возможность учиться в университете, нужно извлечь из этого максимум пользы. — Вот, — говорит Регулус, кладя предпочитаемое расписание на стол МакГонагалл. Она быстро его просматривает. — На тренировки времени достаточно? — Регулус кивает. В начале года Львы будут встречаться на два часа утром и пять днем. Также нужно ходить на пять часов дополнительных занятий в неделю, что является обязательным для спортсменов в первом семестре. У него достаточно времени, чтобы каждый день еще и бегать. — Ладно, тогда можешь идти Поппи. Я разберусь с остальным, — говорит МакГонагалл, кладя расписание на стопку других бумаг. Регулус колеблется, но МакГонагалл уже смотрит на файл перед собой, не обращая на него внимания. Он несколько раз был в квартире Поппи, просто потому, что она заставляет его чувствовать себя в безопасности. Она напоминает ему о матери, но только о хороших сторонах. Счастливых. Тех, где мать Регулуса готовила им домашнюю еду в какой-то рандомной квартире, и они чувствовали себя как дома. Но там было чистое общение и еда, никаких физических осмотров или разговоров о его графике питания. Но теперь, когда он входит в ее медицинский кабинет, он знает, что его ждет, и Регулус готов к борьбе. — Регулус, — говорит Поппи с улыбкой на лице, — готов к медосмотру? Лучше покончить с этим, пока не пришли остальные, чтобы не ждать потом. — Что... в чем он заключается? — спрашивает Регулус, его голос дрожит. Ему нужно собраться. — Просто общий осмотр: вес, рост, все такое. Нам нужно сделать это сегодня, а не завтра, потому что нужно сдать кровь. Я не могу выпустить тебя на корт, пока анализы не будут готовы. Когда ты в последний раз был у врача? — Поппи ходит и раскладывает несколько приборов на своем маленьком алюминиевом блюде. — Давно. — Не любишь врачей? — мычит она. — Врачи меня не любят. Это и правда необходимо? — спрашивает Регулус, глядя на большую иглу, которую она кладет рядом с другими приборами. — Боюсь, что да, дорогой. Ты не сможешь играть, пока я не осмотрю тебя, — она оборачивается, чтобы посмотреть на него, улыбка с ее лица исчезает. Это не та Поппи, с которой он встречался несколько раз за последний месяц. Это рабочая Поппи. Та, с кем не стоит связываться, и Регулус все еще колеблется. — И лучше сейчас, Регулус. А то потом вас будет много. Регулус медленно подходит к кушетке и садится. В комнате пахнет стерильностью, слишком сильно, по его мнению. Ему нужна сигарета. Первая часть проста. Поппи взвешивает его и проводит несколько тестов от рефлексов до давления. Все в порядке, и Регулус чувствует, что становится спокойнее. Она берет две пробирки крови из его левой руки, маркирует их и запирает в ящике. Когда она оборачивается, то указывает на него: — Сними кофту. Регулус чувствует, как его сердце начинает биться быстрее. — Зачем? — Через хлопок я следы не увижу, Регулус. — Я не употребляю наркотики. — Молодец, — говорит Поппи. — Продолжай в том же духе. А теперь снимай, — Регулус полностью избегает ее взгляда, он не готов. Не готов. Никогда не будет готов. Он становится настолько тихим и стоическим, насколько это возможно. Детей не должно быть видно, — эхом отзывается мать в его голове. Через пять минут Поппи сдается. — Я хочу сделать это как можно менее болезненно, но я не смогу помочь, если ты не поможешь мне. Скажи, почему ты не хочешь ее снимать. Регулус отказывается смотреть на нее, размышляя, как сказать. Ему нравится Поппи, открыть это ей должно быть легко. — Я не... я не в порядке. Она прикладывает палец к его подбородку и поворачивает его лицо к себе. — Дорогой, я работаю со «Львами». Никто из вас не в порядке. Скорее всего, я видела гораздо худшее, чем то, что ты пытаешься от меня скрыть. Регулус улыбается, но знает, что улыбка не доходит до глаз. — Надеюсь, что нет. — Поверь мне, — говорит Поппи, — я не собираюсь тебя осуждать. Я здесь, чтобы помочь, помнишь? Сейчас я твоя медсестра. Эта дверь закрыта и заперта. Что происходит здесь, остается здесь. — Вы не скажете тренеру? — Регулус ненавидит, как тихо звучит его голос, каким ничтожным он себя чувствует под пристальным взглядом Поппи. — Это не ее дело, — говорит Поппи. — Я сообщаю только в том случае, если считаю, что это повлияет на игру или задействованы наркотики, — Регулус пристально смотрит на нее, не отрывая взгляда, когда она убирает пальцы с его подбородка. Он не уверен, стоит ли ей верить, но он хочет. У него бегут мурашки по коже, умоляя не делать этого. Боясь ее реакции. — Без вопросов, — наконец говорит Регулус. — Я не буду об этом говорить. Поняли? — Хорошо, — легко соглашается Поппи, — Но знай, если захочешь, то я буду рядом. И Минерва тоже. Регулус будет держать рот закрытым до самой смерти. Может, ему и нравится Поппи, но не настолько, чтобы рассказать свою историю. Никто никогда не услышит ее. Регулус находит в себе смелость снять кофту через голову. Поппи действительно думала, что готова, но Регулус знал, что это не так. Рот Поппи открывается на беззвучном вдохе, и выражение ее лица становится пустым. Она недостаточно быстра, чтобы скрыть дрожь, ее плечи напрягаются. Он смотрит на ее лицо, а она смотрит на его тело, взгляд скользит по жестоким отметинам отвратительного детства. Начинаясь у основания горла, петляющий шрам изгибается вниз по ключице. Складка с неровными краями в паре сантиметров, любезно предоставленная пулей, которая попала прямо в край его бронежилета. Бесформенный участок бледной кожи от левого плеча до отметин на пупке, когда он выпрыгнул из движущейся машины и ободрал кожу об асфальт. По его телу разбросаны выцветшие шрамы от жизни в бегах, будь то глупые случайности, отчаянные побеги или конфликты с местными негодяями. Вдоль живота идут более крупные перекрещивающиеся линии от столкновений с людьми его отца во время бегства. Его отца не зря называют Мясником; его любимым оружием всегда был тесак. Все его люди хорошо владеют ножами, и не один из них пытался заколоть Регулуса, как свинью. А на правом плече — идеальный контур половины горячего утюга. Регулус не помнит, что он сказал или сделал, чтобы так сильно разозлить отца, помнит только, как Сириус пытался взять вину на себя. Вероятно, это было после очередного визита местной полиции. Полиция и федералы не могли повесить ничего конкретного на отца, но приходили так часто, как могли, в надежде что-то найти. Работа Регулуса и Сириуса заключалась в том, чтобы оставаться тихими и неподвижными, пока те не уйдут. Наверное, они слишком шумели, потому что как только те ушли, отец вырвал утюг из рук матери и ударил им Регулуса. Регулус до сих пор помнит, как выглядела его кожа, когда отрывалась вместе с металлом. Детей не должно быть слышно. Регулус поднимает руки. — Ну что, есть следы от уколов? — Регулус, — тихо говорит Поппи. — Есть или нет? — губы Поппи сжимаются в тонкую линию, и Регулус замечает, как она заставляет внимание вернуться к его физическому состоянию. В ту секунду, когда она дает добро снова надеть кофту, Регулус натягивает ее через голову. Поппи заполняет бумаги в тишине. — Мы закончили, — говорит Поппи. — Регулус... — Нет, — просто отвечает он, открывает дверь и покидает стадион так быстро, как только может. Он не хочет думать, он хочет забыть всю эту сцену и бежать. Бежать, пока не задохнется. Так он и делает. Он бежит обратно в свою комнату, пот катится по его спине. Ему нужен душ. Нужно смыть ощущение грязи с кожи. Он знает, что у него есть шрамы, знает, что он явно сломан, но он ненавидит людей, которые смотрят на него, как на оболочку человека. Он знает, что Поппи не имеет это в виду, он знает это, но он никогда не забудет этот взгляд. В ту секунду, когда он заходит в свою комнату, то обнаруживает, что в ней есть кто-то еще. Он держит стопку фильмов и игр для PlayStation, которая уже установлена ​​под огромным телевизором, который Регулус все еще не подключил. Новоприбывший кажется поразительно высоким по сравнению со Львами. Питер и Ремус тоже довольно высокие, но этот парень просто великан. Частично такую иллюзию создает небрежная копна черных волос на макушке. Джеймс Поттер. Один из самых быстрых защитников, которых Регулус когда-либо видел на экране. Загорелый, высокий (очень высокий, можно добавить), перевозбужденный мальчик с темно-карими глазами. Находясь рядом с другими товарищами по команде в течение последнего месяца, такого Регулус не ожидал, но это освежающая, и в то же время самая страшная вещь, которую он только видел. Потому что он уверен, что из задницы Джеймса исходит солнечный свет. — Привет! — говорит Джеймс, подбегая к Регулусу с этой глупой улыбкой на лице. — Джеймс Поттер, — он крепко жмет руку Регулусу. — В этом году я стартовый защитник и Львиный cachorrinho caramelo. Ты, должно быть, Регулус, — он тихо смеется над собственной шуткой, которую Регулус никак не может понять. Может, ему стоит сменить специальность на португальский. — Джейми, ты брал мои синие шорты? Их нет в моем чемодане, — Регулуса спасает вмешательство Лили Эванс, которую можно узнать сразу, так как она входит в их комнату без предупреждения. — О, я думала, ты один. Ты, должно быть, Регулус! — Лили подходит к нему, на лице сияет яркая улыбка, а на щеках, носу и лбу разбросаны веснушки. Она смотрит на него секунду, прежде чем решает, что лучше пожать руку. Регулус благодарен, что она не лезет обниматься. — Рада тебя видеть. Мне не нравилась мысль, что монстры станут твоим первым впечатлением о нас. Я была уверена, что ты не переживешь этот месяц без остальных, но я рада, что ты задержался, чтобы познакомиться с нами, — говорит Лили. Она выглядит честной. — Эм... монстры? — Ну, знаешь, Барти и его компания. Ты их уже видел? — спрашивает Лили Джеймса. — Пока нет, стараюсь как можно дольше избегать их двери, — Лили мычит в ответ. — Как добрались? — спрашивает Регулус, пытаясь избежать темы о себе. Это то, что у него получается лучше всего, — он перенаправляет разговор, чтобы убедиться, что они не начнут задавать вопросы. — Да спокойно. Мама накормила нас обедом, а я выпил столько кофе, что, наверное, неделю спать не буду, но не суть. Ты нормально устроился? — Да, вполне. Я тут не особо часто появляюсь. — Заметно, комната выглядит практически пустой. Где все твои вещи? — говорит Джеймс, заглядывая в их спальню, но видя только неубранную кровать и пустой стол. — У меня только сумка с самым необходимым, — говорит Регулус. — О! Тренер сказала мне, что ты ходил в четырех вещах весь последний месяц. Велела нам сводить тебя по магазинам. Само собой, в свободное время, но ей уже надоело видеть тебя в одном и том же. Нам нужно договориться о времени и месте, и тогда возьмем карточку у тренера. Регулус хмурится. — У меня есть деньги. — Очень рада, — невозмутимо говорит Лили. — Джеймс, ты ведь справишься, правда? — Джеймс кивает в ответ и чмокает Лили в лоб. — Мы скоро должны забрать Марлин из аэропорта. Поедешь с нами, Регулус? — спрашивает Джеймс. Лили выжидающе смотрит на него, и Регулус знает, что сейчас он должен принять решение. Либо стать частью счастливой, веселой пары, которую представляют собой Джеймс и Лили, либо вернуться к Монстрам и остаться там. — Мне нужно кое-что купить для учебы, я думал заняться этим, — Джеймс кивает, явно разочарованный, но не настаивает. — Регулус, — говорит Лили, — хочу сказать это еще раз: если Монстры когда-нибудь доставят тебе неприятности, можешь прийти ко мне, хорошо? — Они интересные, — выпаливает Регулус. Он не хотел этого говорить, и сразу понимает, что это не то, что Лили и Джеймс хотят услышать. — Интересные, — тихо повторяет Джеймс. — Это самое сдержанное описание, которое я слышал. Но серьезно. Если они доставят тебе какие-то неприятности, просто дай знать. Я надеру Ремусу задницу за тебя. — Спасибо, но я сам могу с ними справиться, — говорит Регулус. Он знает, что закрывает все двери, знает, что Джеймс и Лили не будут пытаться вечно, но ему не нужна помощь. Ему никогда не нужна была помощь. — Я тоже так думал, — говорит Джеймс, и в его глазах появляется внезапная грусть, когда он проводит рукой по волосам. — Барти ясно дал понять, что с ним никто не справится. Если передумаешь, то знаешь, где меня найти. Предложение действует до окончания учебы. Регулус кивает, не настроенный на препирательства. Определенно не с тем взглядом, который бросает на него Лили, умоляя принять предложение. — Спасибо, — говорит он, завершая разговор. — Ладно, тогда мы за Марлин, увидимся потом? — Регулус кивает. Когда Джеймс и Лили закрывают за собой дверь, Регулус наконец может выдохнуть. Они ему нравятся, оба, но он знает, что уйдет прежде, чем они успеют это заметить. Нет времени привязываться, нет времени выяснять, какой им нравится чай и в чем они специализируются. Нет времени. Он не лгал, когда сказал Джеймсу и Лили, что ему нужно в магазин. Ему действительно нужно купить вещи для следующих нескольких недель учебы, и также нужно найти способ спрятать свою папку и две фотографии. Если он этого не сделает, и кто-то решит порыться в его вещах, рано или поздно они найдут фотографию Сириуса. Он не параноик, по крайней мере, не настолько параноик, но он не доверяет Барти. Нисколько. Он планировал пойти в магазин в том месяце, но ранние тренировки и приспособление к жизни в качестве университетского игрока экси сказались на его осторожности. Вместо этого он спрятал фотографии под матрасом так глубоко, насколько было возможно, а свою папку за духовкой на кухне. Он считает, что, поскольку Джеймс теперь тоже живет здесь, пришло время найти другой тайник для своих вещей. Нужно снова начать быть осторожным. Регулус выходит в коридор и поворачивается к двери, чтобы убедиться, что она заперта и закрыта для людей, которым не следует заходить в его комнату. Не то чтобы у них не было такой возможности в течение последнего месяца, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. — Эй, незнакомец, — говорит Питер позади него, прислоняясь к дверному косяку. — Как тебе Джеймс и Лили? — Нормально, — говорит Регулус, не сбавляя скорости и направляясь к лифту. — О, он особенно, — смеется Питер. Регулус игнорирует его, оглядывается только в ту секунду, когда входит в лифт и ловит взгляд Питера. Он нерешительно кивает, прежде чем двери закрываются. Ему нужны тетради и ручки, несколько словарей, если сможет найти. И нужна сумка. Его дорожная — это все, что у него есть, и он не может просто вытащить одежду и разбросать ее по комнате. Они могут учуять опасность. Ладно, может, он немного параноик. Он бежит в магазин как можно быстрее, берет корзину у входа и идет по проходам, чтобы закинуть в нее все, что ему нужно. Еще нужно найти что-то, чтобы защитить единственную вещь, которая может раскрыть его личность. Он знает, что глупо хранить эти фотографии, не помнить всю необходимую информацию, глупо не сжечь их и не запомнить координаты каким-то другим способом, но он не может этого сделать. Он не может выбросить фотографию своего брата, теперь, когда он знает, что Сириус жив. Он жив, а не просто выцветшее воспоминание о помятой фотографии. Ему нужно найти что-то, что сможет спрятать каждую его часть. Сейф бы подошел, это имело бы смысл. Его сумка туда не влезет, но ему и не обязательно бежать с кучей одежды. Ему просто нужно сохранить фотографии и папку в безопасности на случай, если Ремус узнает. Он не может узнать. В итоге он покупает небольшой сейф, достаточно маленький, только чтобы вместить фотографии и папку. Он идет обратно в общежитие, даже не думая о том, чтобы бежать с тяжелым сейфом, чтобы вспотеть в разгар лета. Он знает, что его не было не так уж и долго, но самолет Марлин, должно быть, приземлился раньше, потому что, когда он возвращается в общежитие, то видит, что дверь девушек в конце коридора приоткрыта. Регулус слышит, как они разговаривают, голос Джеймса самый тихий из всех, но он поздоровается позже. Он подходит к двери своей комнаты и обнаруживает, что та все еще заперта. Он чувствует, как из горла вырывается легкий вздох. Он бросает свои сумки с покупками на пол спальни и перебирает новые вещи. Несколько тетрадей, новые льняные простыни для кровати и маленький сейф. Он срывает картон и быстро просматривает инструкции, чтобы ввести код. Он достаточно быстро справляется с этим и идет к кровати, чтобы достать фотографии. Он взял на себя смелость не складывать их вместе. Если бы Барти полез в его вещи, возможно, он бы остановился после того, как нашел одну. Фото его матери найти проще, если и впрямь пытаться что-то найти. Фото Сириуса наоборот. В дальнем правом углу матраса, засунутое внутрь обивки. В ту секунду, когда он достает фотографию брата, он рад, что та все еще выглядит нетронутой. Но когда из-под матраса он достает фотографию матери, по его спине пробегают мурашки. Кто-то нашел ее. Кто-то рылся в его вещах. В течение последнего месяца он время от времени проверял фотографии, и он уверен, что в последний раз уголок не был загнут. Регулус роняет фотографию и бежит на кухню, чтобы вытащить папку из-за духовки. Нетронутая. Выглядит нетронутой. Никто ее не нашел. В ней слишком много всего. Спрятанные деньги за всеми записками и координатами, телефонные номера, зашифрованные детским стишком на обороте фотографии его матери. Папка выглядит нетронутой, и Регулус задается вопросом, намеренно ли это. Кто-то нашел фотографию его матери, и ее явно тронули. Регулус быстро просматривает папку, находя рецепт от окулиста. Регулусу не нужен рецепт, но нужна записка, чтобы купить цветные контактные линзы. Там написан диаметр и кривизна глаза. Запасная упаковка коричневых линз. Регулус быстро просматривает сумму денег в папке, за каждой страницей, в каждом конверте. Он знает, что опасно держать столько денег в одном месте, но ничего не может с собой поделать. Ему нужны эти деньги так или иначе, а банковский счет он открыть не может. Так его найдут в два счета. Он быстро делает подсчеты и обнаруживает, что ничего не пропало. Регулус медленно чувствует скрытую надежду, что никто не нашел эту папку. Если бы они нашли, то узнали, что Регулус держит четверть миллиона долларов наличными. Он зол. Зол, что кто-то взял на себя смелость рыться в его вещах. Он был недостаточно осторожен, это могло произойти несколько дней назад. За исключением того, что он помнит, когда в последний раз проверял фотографии. Кто-то смотрел его вещи сегодня. В последний раз он проверял фотографии вчера утром. И он был на корте с Барти и остальными весь день и сразу же уснул. Либо кто-то взял на себя смелость проникнуть в комнату, пока он спал, либо же ворвались в ту минуту, когда он вышел за покупками. Это мог быть Джеймс, но Регулус сомневается. Не то чтобы он доверял Джеймсу, Регулус не доверяет никому, особенно тому, с кем он только познакомился, но время его оправдывает. Джеймс бы не успел забрать Марлин из аэропорта, отнести ее вещи наверх и покопаться в вещах Регулуса. Питер. Питер стоял у дверного косяка, когда Регулус вышел. Маленький сторожевой пес Барти. Регулус быстро относит папку обратно в комнату, заталкивает ее в сейф вместе с двумя фотографиями и запирает его. Но перед этим он достает из папки две тонкие иглы. Его наследство. Набор отмычек его матери. Он держит их между губами и проверяет, действительно ли сейф закрыт, прежде чем задвинуть его в дальнюю часть темного шкафа. Он вынимает отмычки изо рта, выбегает из комнаты и останавливается, чтобы дверь тихо закрылась. Регулус проносится через коридор и проверяет, заперта ли комната напротив. Конечно, заперта. Регулус приседает и принимается за работу. Он эксперт. Открытие комнаты, в которой ему не положено находиться, никогда не занимает много времени. У него не было ключа от раздевалок в Миллпорте, но он всегда находил способ попасть внутрь. Тот, кто построил общежитие, не предполагал, что здесь будут жить такие люди, как Регулус Бомонт или Барти Крауч. Регулус встает, кладет отмычки в карман и толкает дверь, обнаруживая группу Барти, разбросанную по гостиной. Эван и Питер развалились в креслах-мешках, играя в видеоигру. Ремус читает какой-то журнал по экси за столом, а Барти сидит на подоконнике с сигаретой во рту. Четыре пары глаз уставились на него, как только он вошел в гостиную. Барти открывает рот. Конечно, Барти открывает рот. — Попробуй еще раз, Регулус. Комнатой ошибся! Эван ставит игру на паузу и смотрит на Питера, говоря по-итальянски: — Мы запирали. — Да, я проверял, — Питер продолжает по-английски с виноватой улыбкой на лице. — Джеймс, похоже, вернулся. С Марлин уже познакомился? Регулус игнорирует его. Ярость в его венах только усиливается. Они могут говорить по-итальянски сколько угодно, Регулус не даст им удовлетворения понять, что он слышит каждое их слово. Но Регулус все еще может ответить. Он может сделать то, что могут они. — Не трогайте мои вещи, — резко говорит Регулус по-французски, демонстративно глядя на Ремуса и ни на кого больше. Выражение их потрясенных лиц немного успокаивает ярость Регулуса, но его голос не звучит спокойнее ни на йоту. — В следующий раз, когда кто-то из вас влезет туда, где ему не место, клянусь, Ремус, я заставлю пожалеть об этом. Тишина оглушительная. Питер слишком занят, разинув рот, Эван смотрит на Ремуса, как будто он переведет то, что Регулус только что сказал. Но удивление Барти — лучшая часть картины. — Ничего себе, еще один из многочисленных талантов Регулуса. И сколько их может быть у одного человека? Регулус игнорирует его в пользу Ремуса. — Скажи, что ты понял. — Понял, — отвечает Ремус по-французски. — Но мне плевать. — Лучше бы нет. Я позволял тебе помыкать мной целый месяц, потому что знаю, как ты боишься смены округа, и я верю, что ты лучший, но с меня хватит. Барти узнает об этом на сегодняшнем собрании. Тебе следует подготовиться к тому, чтобы справиться с этим взрывом, а не преследовать меня. — Ты беспокойся о своей некомпетентности. Я побеспокоюсь о Барти. — Желательно, — шипит Регулус, — надень поводок на своего монстра, иначе это сделаю я. — Такой испуганный ребенок, как ты? — спрашивает Ремус, приподняв бровь. — Пошел нахуй, калека второплановый. Лицо Ремуса бледнеет. — Как ты меня назвал? — Я назвал тебя мертвым грузом, который нужен был давным-давно, — говорит Регулус. Ремус вскакивает со стула так быстро, что опрокидывает его. Регулус быстро отступает и хлопает дверью комнаты. Два шага в коридор, и дверь снова распахивается Ремусом. Ремус мгновенно хватает Регулуса за шею и швыряет к противоположной стене. Регулус — подстрекатель, но боец так себе. Он может быть грязным, если захочет. Регулус впивается пальцами в запястья Ремуса, пытаясь ослабить хватку достаточно, чтобы дышать. Он пытается ударить Ремуса коленом, но тот прижимает его к стене всем своим телом. — Как ты, блять, меня назвал? — снова требует Ремус, на этот раз по-английски. У Регулуса нет кислорода, чтобы ответить. Это неважно. Разгневанный голос Ремуса и удар тела Регулуса о стену достаточно громкие, чтобы другие Львы поняли, что что-то происходит. Барти появляется первым, но не выглядит так, будто собирается помогать кому-то из них. А вот Джеймс да. Джеймс подбегает к ним в мгновение ока и обхватывает рукой горло Ремуса, поворачивая его голову под опасным углом. — Отстань от него, Люпин, — рычит Джеймс. — Эй, эй, успокойся, — говорит Питер из-за плеча Барти, — Давай, Джеймс, — Ремус отпускает Регулуса одной рукой и бьет локтем в ребра Джеймса. Джеймс издает хрюкающий звук, усиливая хватку, заставляя Ремуса отпустить Регулуса, если, конечно, он хочет получить немного кислорода в ближайшее время. Джеймс оттаскивает Ремуса от Регулуса, но Ремус тут же уворачивается от него и наносит удар. Джеймс отражает его и бьет Ремуса достаточно сильно, чтобы тот растянулся по полу. Джеймс внезапно перестает выглядеть так, будто из его задницы льется солнечный свет. Вместо этого он выглядит готовым к бою. А он только начал. Но Барти вмешивается прежде, чем Джеймс успевает еще раз замахнуться. Он улыбается, его поза невозмутима, но Джеймс знает, что лучше не испытывать удачу против психопата перед ним. Регулус же понимает, почему его называют монстром. Джеймс делает несколько шагов назад, комната девушек позади него, где Лили и, вероятно, Марлин смотрят на них с ожиданием. Джеймс бросает обеспокоенный взгляд на Регулуса, но Ремус ничего не пытается сделать. Вместо этого он встает на ноги и смотрит на Регулуса, прикрываясь Барти. Стена перед Регулусом выглядит достаточно интересно. В этот момент Лили решает вмешаться, Марлин нерешительно следует за ней. Но это не та Лили Эванс, которую Регулус видел ранее. Это капитан Лили Эванс, которая несется к своим товарищам по команде с яростью, разжигающейся по ее лицу. — Вы что тут устроили? Это наш первый день после возвращения. Почему уже ссоримся? — Мы, технически, никуда не уезжали, — говорит Барти. — А Регулус здесь уже месяц, так что это ваш первый день возвращения, а не наш, — он наклоняется в сторону, глядя мимо Лили на блондинку. — Привет, Марлин, как раз вовремя! Лили не дает Марлин времени ответить. — Объяснись, Барти. — Не смотри на меня так, будто это моя вина, — полуобиженно говорит Барти. — Почему бы тебе еще разок не взглянуть? Регулус в нашей комнате, а это значит, что он затеял драку. Лилс, твоя предвзятость жестока и непрофессиональна. Лили поворачивается к Регулусу. Она выше его, но не намного. В голове всплывают фотографии со стадиона, счастливая, восторженная девушка на снимках. Девушка, которая была рада познакомиться с ним всего несколько часов назад. Но Лили перед ним сейчас полностью в капитанском режиме. Она быстро окидывает взглядом Регулуса и сужает глаза. — В чем проблема? — Ни в чем, — тут же отвечает Регулус. — Просто разошлись во мнениях. Ничего важного. — Мы прекрасно ладим, — вмешивается Барти. — Регулус даже согласился поехать с нами на стадион. — Да ну? — явно скептически спрашивает Лили. Все смотрят на Регулуса. Это могло бы быть самоубийственной миссией — сидеть в машине с группой Барти, но они перерыли его вещи. Ему нужно проконтролировать. Папка казалась нетронутой, но, возможно, они сделали это намеренно. Он позволил эмоциям взять верх. Будь кем угодно, только не собой, и никогда не будь кем-то слишком долго, — слышит он шепот матери в своей голове. — Да, — говорит Регулус, — подумал, что в грузовике Джеймса не хватит места, поэтому принял их предложение. Лили выглядит так, будто хочет поспорить, но Джеймс успокаивает ее, осторожно касаясь руки. Она подозрительно смотрит на Барти, затем качает головой. — Не знаю, кто это начал, но вы закончили. — Вечная оптимистка, — говорит Барти, салютуя Регулусу двумя пальцами. — До скорой встречи. Не убегай, ладно? Он знает. — И не мечтал, — лжет Регулус, скрежеща зубами. Барти исчезает в своей комнате с Эваном и Питером на хвосте. Ремус двигается последний. Он посылает Регулусу холодный взгляд на прощание и захлопывает за собой дверь. Регулус остается смотреть на закрытую дверь, гадая, как он должен пережить эту поездку.