Путь сквозь отражения

***

      Хранилище Асгарда встретило Бога Лжи гулкой, звенящей тишиной. Высокие своды из золота и камня отражали холодное мерцание магических факелов, отбрасывая призрачные блики на гладкие стены. Словно само пространство затаило дыхание, ожидая развязки. Стражи у входа опустили головы, в знак почтения или страха, никто не осмеливался встретиться с ним взглядом.       Локи шёл медленно. Каждый шаг был выверенным, каждое движение — безупречно точным. Но внутри... Внутри бушевал ураган. Молчащий шторм сомнений, предчувствий и страха. Его мысли сливались в один мучительный вопрос: "Что я увижу?"       Его взгляд упал на Ларец Древних Зим.       Реликвия йотунов. Источник холода, способного поглотить целый мир.       И, быть может, источник ответов.       Свет Ларца мерцал холодным синим оттенком, в котором таился призрачный зов.

Локи остановился.

Медленно и неуверенно протянул руку.

Словно боялся не холода.

Нет!

Бог Лжи боялся правды.

Правды, что могла ждать его на другом конце этого касания.

Сомнение дрожало между пальцами. Страх — тот самый, что затаился глубоко под кожей — стал почти осязаемым.

"Что я почувствую?"

Пальцы коснулись гладкой, холодной поверхности.

И мир изменился.

Холод.

Острая, обжигающая стужа, проникающая в кровь, в кости.

Лёд моментально расползся по коже руки — синий, ледяной оттенок, тот самый, который он видел в Йотунхейме.

Его рука изменилась.

Стала чужой.

Синева — холодная, отталкивающая — но… пугающе родная.

Локи судорожно выдохнул.

Как если бы задыхался, но воздух больше не имел значения.

      В этот момент воздух прорезал голос: — Стой. — Я проклят? — спокойно спрашивает принц. Но голос этот — ровный, почти отстранённый — предательски дрожал внутри. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто стоит за спиной. — Нет, — ответ Одина прозвучал без эмоций. Словно приговор.       Принц отдёрнул руку от Ларца. Дыхание сбилось. Если не проклятие… значит, это его природа? — Кто я? — голос был тихим, почти шёпотом. Но в нём таилась буря. Сдерживаемая. Разрушительная.       Всеотец сделал шаг вперёд. Тяжёлый вдох. — Ты мой сын. — Всё с той же ровностью ответил он.

"Ложь"

      Слово резануло сознание.       Локи медленно повернулся. Теперь их взгляды встретились. Его кожа всё ещё была синей. Глаза — алыми, словно два тлеющих уголька в ледяной пустоте. Но синева медленно отступила, оставляя привычный облик. Как будто ничего и не было. Но Локи знал — было. — А кто я ещё? — маг сделал шаг вперёд. Медленно, выверенно. Но каждая мышца кричала от напряжения. — В тот день ты забрал из Йотунхейма не только Ларец. — он подошёл к ступеням — шаг за шагом, словно каждый приближал его к краю пропасти. Остановился. Смотрел на Одина снизу вверх. И впервые в жизни этот взгляд был лишён уважения. — Не так ли?       Верховный ас тяжело вздохнул. Тяжесть веков легла на его плечи. Он на миг закрыл глаз. Когда снова посмотрел на сына — в этом взгляде не было короля. Только отец, который слишком долго откладывал правду. — Да. — Тихо. Неотвратимо. — Когда битва закончилась, я нашёл ребёнка. Маленького, для отпрыска великанов. Покинутого, страдающего. Брошенного умирать. Это был сын Лафея.       Локи отступил. Словно слова Одина физически оттолкнули его назад. Грудь сжалась. Дыхание стало прерывистым. Глаза метнулись в сторону. Он не мог смотреть. Не мог встретиться взглядом с тем, кого считал отцом. Тем, кто лгал ему всю жизнь.       "А меня называли Богом Лжи…" — горькая, едкая мысль. Ирония судьбы. — Сын Лафея… — словно эхом повторил он. Казалось, что это слово было замком, за которым скрывалась вся правда. И теперь замок был сорван. — Да, — ответ упал холодным камнем. Без сожаления. Без сомнений. — Зачем? — голос Локи сорвался. Больше не было той привычной ровности.       Маска треснула. Его сдержанность — та, что была с ним всегда — рассыпалась в прах.       "Скажи, что есть смысл. Скажи, что была причина, достойная того, чтобы рушить мою жизнь" — Ты был по колено в йотунской крови. Зачем ты меня забрал? — Ты был невинным ребёнком. — Нет! — Локи покачал головой, отступая. — Довольно лжи. Ты не спасал меня. Лафей сказал, что ты забрал у него сына. Ты сделал это с какой-то целью! С какой именно?! — голос разрывал тишину хранилища. И, казалось, разрывал самого Бога Лжи.       Один выглядел измученным. Это был уже не король. Не бог. А просто отец, знающий, что теряет сына. Навсегда. Он колебался. Молчал.       Но Бог Лжи не ждал. — Отвечай! — голос сорвался на крик.

Впервые…

Впервые за всю свою жизнь он позволил себе кричать на Одина.

Нет...

Не на Одина.

На лже-отца.

Теперь Локи был сам по себе.

— Я подумал, что мы сможем объединить наши царства. Создать союз. Установить вечный мир с твоей помощью.

***

      В пространстве отражений Тор из будущего остолбенел.       Он слышал эти слова прежде — в словах Локи, в его упрёках. Но никогда не воспринимал всерьёз. "Локи всегда драматизировал," — думал он тогда.       Привычный образ — Локи с его колкостями и загадками.       Но теперь...       Он слышал это от самого Одина.       Правду.       И сердце Громовержца болезненно сжалось. Он вспомнил, как не раз смеялся над попытками брата доказать свою значимость. Как легко отбросил его слова о несправедливости. И теперь, видя собственными глазами правду, Тор почувствовал, что впервые в жизни понимает, что значит быть слепым

"У меня нет дома"

      Эти слова эхом отозвались в памяти Тора. Голос Локи, тихий, почти безжизненный, произнёс их на Мидгарде — и тогда Громовержец не понял всей их тяжести. Не осознал, что за ними скрывалось.       "Он действительно думал, что у него нет дома. Нет семьи”       Эта мысль, словно молния, пронзила сознание Тора, оставляя после себя жгучую боль.       Бог Грома тяжело выдохнул. Каждое воспоминание о брате теперь казалось ему ножом, вонзающимся в сердце. Он вспомнил тот момент — их последнюю встречу с отцом. Взгляд Локи. Там было всё. Удивление. Тоска. И... отчаянное желание поверить.       Поверить, что эти слова — "ты мой сын" — были искренними.       Поверить, что, возможно, он не чужой.       Не лишний.       Что хотя бы в последние мгновения жизни отец действительно видел в нём сына. "А видел ли отец в Локи сына на самом деле?"       Тор сжал кулаки. Пальцы побелели от напряжения.       "Или это была всего лишь последняя ложь, которой он пытался всё исправить?"       "Был ли он искренен в своих словах, которые говорил нам перед смертью?"       Тяжесть этих вопросов давила на грудь, заставляя дыхание сбиваться. Не находя ответа, Тор шагнул ближе к зеркальной поверхности. Гладкая, холодная. Она осталась такой же. Не дрогнула. Не отразила сожаления. Не раскрыла правду. Как и та истина, что теперь разделяла их.

Непреодолимая.

Ледяная.

Безжалостная.

      Тор уставился в собственное отражение. "Ты ведь знал. Где-то в глубине души ты всегда знал"

Но не захотел увидеть.

Не захотел услышать.

      "Он стоял рядом всё это время, а я так и не понял, как был ему нужен дом"

***

— Что?.. — слово сорвалось с губ Локи еле слышно.       Он не верил. Не мог поверить.       "Трофей?"       "Инструмент для мира?"       "Я всего лишь часть политической игры?" — Значит, я — похищенный трофей? — в голосе мага не было ярости. Только тихое, медленное осознание того, что его жизнь — всего лишь часть чужого плана. — Запертый здесь до тех пор, пока тебе не пригожусь.       Слова были подобны яду, что сочилась в рану.       Один попытался возразить. — Нет! Ты извращаешь мои слова…       Но младший принц уже не слушал. Не мог. Его лицо исказилось от боли. Не физической. А душевной, рвущей изнутри. — Ты мог с самого начала сказать мне, кто я. Почему ты не сказал? — Ты мой сын. — вновь повторил Всеотец, надеясь убедить в этом Локи. — Я хотел всего лишь уберечь тебя от правды. — Потому что… — Локи говорил с трудом, будто собственные слова ранили его сильнее, любого врага. — Я… — голос стал хриплым, безжизненным. — ..одно из чудовищ, которыми родители пугают своих детей?

Тишина.

Только это слово повисло в воздухе — чудовище.

— Перестань. — устало сказал Один. Он выглядел… сломленным. Словно годы легли на него в одно мгновение. — Знаешь, теперь всё встало на свои места.— голос мага стал холоден. — Поэтому ты все годы благоволил Тору. Потому что, сколько бы ни говорил, как ты меня любишь… — Локи усмехнулся. Но в этой усмешке не было ни грамма веселья. Только горечь. — Ты бы никогда не допустил ледяного великана на трон Асгарда.       И в этот момент… Один рухнул. Без предупреждения. Без слов. Могущественный бог, державший Девять миров в своей руке, упал, словно его опустошили изнутри.       Рука Локи дёрнулась, но замерла в воздухе. И снова опустилась. Он смотрел. Просто смотрел. Потому что впервые в жизни не знал, что чувствовать.

Ненависть?

Любовь?

Обида?

Разочарование?

Или... ничего?

      "Я... больше ничего не знаю" — признался он сам себе. Всё, что у него было, превратилось в ложь. И в гулкой тишине хранилища снова воцарилась пустота. Та самая, что теперь заполняла всё внутри Локи.       “А может быть, вот кем я всегда был — пустотой, заполнившей чужие ожидания?”