Путь сквозь отражения

***

      Один холодным жестом отпустил Трёх воинов и Сиф. Их шаги эхом отразились в зале, но не смогли рассеять гнетущую тишину.       Гнев Всеотца был ощутимым — не вспышкой ярости, но ледяным приливом разочарования. Словно сама суть его силы сковала пространство.       Тронный зал окутал холод, проникающий под кожу. Не от ветра. Не от магии. От напряжения, густого и тяжёлого, как штормовое небо над Йотунхеймом.       Каждое дыхание казалось лишним. Каждое движение — дерзостью.       Верховный ас восседал на троне, величественный и неподвижный, словно сама неизбежность судьбы. Его единственный глаз сверкал стальным холодом, не вспышкой гнева, а чем-то худшим. Разочарованием.       Перед ним стояли двое сыновей.       И пока их тени падали на холодный мрамор, зал будто затаил дыхание в ожидании приговора.       Могучая фигура Бога Грома теперь казалась... уменьшенной. Сломанной.       Опущенная голова. Стиснутые до белизны кулаки. Мьёльнир всё ещё в руке, последняя нить былого могущества. Он держал его так, словно боялся отпустить, опасаясь признать — всё кончено.       Локи стоял в тени колонн.       Его лицо было спокойным, но брови едва заметно нахмурились. Тор — тот самый брат, что недавно с гордостью рвался в бой, теперь выглядел мальчишкой, застигнутым за проступком.       Тишина тянулась бесконечно.       И когда Один наконец заговорил, голос его прозвучал, словно приговор, от которого нет спасения: — Ещё вчера я хотел передать тебе трон.       Каждое слово было выточено из льда. Медленно. Ровно. Без эмоций. — Но сегодня... ты — недостоин.       Громовержец резко поднял голову. Его глаза — обычно полные ярости, уверенности и силы — теперь дрожали от неведения. — Отец… — голос его сорвался на шёпот. — Нет... — Ты принёс войну на порог Асгарда. — Каждое слово звучало, как удар молота по наковальне. — Своим безрассудством ты поставил под угрозу мир Девяти миров. — Я… я защищал Асгард! Они нарушили границы! — Тор шагнул вперёд, но споткнулся. Казалось, сама сила покинула его. — Ты защищал свою гордость. — Голос Одина был холодным и твёрдым, как ледяная сталь. — А Асгард — подвергнул риску.

Гордость...

      Локи сузил глаза. Разве не это он всегда пытался доказать Тору? Что правитель должен быть не только сильным, но и разумным. Но брат не слушал. Никогда. — Тор, сын Одина, ты посмел не подчиниться воле своего царя. Своим высокомерием и глупостью ты подверг мирные царства и их ни в чём неповинных жителей угрозе страшной войны! Ты не достоин защищать эти царства и свой титул! Ты умер для тех, кто любил тебя. Я лишаю тебя твоей силы! — с этими словами Один поднял руку. И время словно застыло. — Нет! — выкрикнул старший сын, голос его сорвался в крик отчаяния. — Пожалуйста, отец! Нет!..       Но слова уже были сказаны. Мьёльнир засиял холодным светом. Гулкий звук разнёсся по залу, когда молот выскользнул из руки Тора и с глухим стуком упал на каменные плиты.

Глухой.

Неумолимый.

Необратимый.

      Тор остолбенел. Его ноги подкосились, и он медленно опустился на колени. Как колос, поверженный бурей.       Взгляд метался — от молота к отцу. В глазах плескался ужас, которого он не испытывал даже на поле брани. — Нет... Прошу... — голос дрогнул. — Я могу исправить...       Но Один смотрел на него сверху вниз.       Как бог — на смертного.       Как король — на недостойного сына. — Ты изгнан.       Слово упало в тишину, словно острие кинжала, и пронзило воздух до хруста.       Локи вздрогнул.

"Изгнан?"

      Он не ожидал этого. — Отец, он... — младший сын сделал шаг вперёд, голос его был мягче, чем обычно.       Но взгляд Одина оборвал его слова.       "Знай своё место," — с горечью подумал Локи.       Всеотец снова повернул голову к Тору. — Именем моего отца, отца моего отца, я, Один Всеотец, изгоняю тебя!       Он поднял руку, и златой свет Бифрёста затопил тронный зал. Радужный мост раскрылся, маня за пределы Асгарда. — Нет! — сорвался голос Тора. — Прошу! Отец!       Но мольба утонула в гуле магии. С треском воздуха и вспышкой света Громовержец исчез.       Один поднял руку вновь. Мьёльнир задрожал, взлетел в воздух. — Кто бы ни взял этот молот, если достоин — будет обладать силой Тора!       Молот исчез, оставив за собой лишь вибрацию силы.

Двое остались в зале.

      Один сидел на троне. Неподвижный, безмолвный, холодный, словно окаменевший страж забытого мира. Локи стоял у колонны, затерянный в полумраке, словно часть декораций, которую никто не замечает.

***

      Асгард погрузился в безмолвие. Пышные залы, привыкшие к величию и гордости, теперь казались холодными и пустыми. Тронный зал остался позади, вместе с разочарованием Одина, отчаянием Тора и... тишиной, которая резала слух.       Младший принц шёл по коридорам, не слыша собственных шагов. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри что-то трещало. Словно ледяная корка на поверхности озера беззвучно и неотвратимо ломалась под ногами.       Он вошёл в свои покои.       Здесь всё было на своих местах: зелёные ткани ниспадали с потолка, серебряные узоры на мебели блестели в свете магических сфер. Всё казалось упорядоченным, почти холодным отражением самого Локи. Но сейчас он чувствовал лишь хаос.

Пустота.

      Он спас брата. По крайней мере, Тор был жив, не попал в плен к йотунам.       И всё же…       Впервые Локи усомнился, кого он на самом деле спасал всё это время.

Брата?

Семью?

Или ложь, в которой жил всю свою жизнь?

      Он прошёл в центр комнаты, замер, затем резко развернулся и снова сделал несколько шагов. Комната казалась слишком тесной, а воздух густым. Мысли рвали сознание, возвращая в Йотунхейм.

      Рука.

      Локи медленно опустил взгляд. Бледная кожа. Ровная. Безупречная. Ни следа. Но память... вот что нельзя было стереть.

Вспышка.

Леденящая синь.

Неестественный оттенок.

Чужой.

И… пугающе родной.

      Маг зажмурился, но перед глазами всё равно стояла та же картина — его собственная рука, сияющая синим, как у тех, кого асы называли чудовищами.       "Нет. Этого не может быть"       И всё же это было. — Что это?.. Кто я? — прошептал он, но тишина комнаты не дала ответа.       В груди что-то сдавило. Сердце забилось быстрее, гулом отдаваясь в висках и кончиках пальцев. Локи резко сжал руку в кулак.

"Ты забрал у нас моего сына…"

      Слова Лафея раздались в голове, словно удар молота по раскалённой стали. Звонко. Неумолимо. — Сын? — эхом повторил Локи, но голос прозвучал так, будто принадлежал кому-то другому.       "Что, если…?"       Бог Лжи сжал пальцы сильнее, ногти впились в кожу ладони. Но этого было недостаточно, чтобы подавить дрожь. Чёрная бездна разверзлась внутри него, угрожая поглотить всё.

Он должен узнать правду.

Должен.

      И для этого... ему нужно было попасть в хранилище.