Путь сквозь отражения

Когда один брат исчез в бездне, другой остался в ярости. Он винил, проклинал, забывал. Но душа знала: ещё не конец.

Теперь, когда память о будущем стирается, а голос совести говорит сквозь отражения, Тор отправляется в путешествие сквозь звёзды. Ради правды. Ради прощения. Ради того, кого он слишком поздно научился понимать.

Второй том.

Падение было началом.

Путь домой — только начинается.

***

      Пустота.       Не тьма — не свет. Не забвение — не покой.       Лишь бесконечное падение, где нет ни верха, ни низа. Где даже тишина не звучит, потому что здесь — ничего. Ни мира. Ни ветра. Ни времени.       Тор из будущего смотрел туда, где исчез Локи. Смотрел сквозь отражения, сквозь дрожащую гладь разбитого Бифрёста, сквозь зеркала судеб, в которых уже ничего не отражалось. В отличии от своей молодой версии, этот Тор знал, что Локи жив. Брат вернётся домой, обязательно вернётся, но не как принц, а как преступник закованный в кандалы. Громовержец хотел изменить судьбу, хотел остановить брата прежде чем тот заключит союз с Таносом.       Он пытался добраться до бездны. Искал. Смотрел в каждую трещину мира, в каждую гладь, где ещё держалось хоть какое-то отражение. Но бездна молчала. Она не отражает. Она поглощает.       Он звал — и не слышал себя. Он бился в магические грани — и не чувствовал даже эха. Мир не пускал его туда. Ни его силу, ни его голос, ни его боль.       И тогда он понял.       Он увидит Локи только тогда, когда тот снова проявится, чтобы захватить Мидгард.

***

      Прошли дни или недели. В вечности время перестаёт быть линейным. Он наблюдал за прошлым собой. За тем, как Тор пил, смеялся, ругался. За тем, как забывал. Локи. Себя. Всё. Тор из будущего отчаянно пытался достучаться до самого себя. Хотел, чтобы младший начал задавать вопросы — не к прошлому, а к Локи. К его поступкам, к тишине, оставшейся после падения. Он надеялся: если сейчас, пока брата нет рядом, пробудить в себе сомнение — то потом, при новой встрече, будет шанс не осудить, а понять.       И каждую ночь, когда дворец засыпал, старший Тор возвращался к зеркалам. Искал Локи в тусклых отблесках, в хрупких бликах, в осколках отражений. Искал до тех пор, пока сам не растворялся в тишине.       И однажды…       Он почувствовал.       Почувствовал чужую боль… это была не боль от ран, полученных в битве. Это была мука, причиняемая извне. Кто-то пытал Локи.       Тор снова пробрался в отражение, но теперь не своего прошлого «я», а… чьих-то глаз.       Сначала — всё было мутно. Камера была слишком тёмной, фонарь — слаб. Но Тор узнал этот блеск. Узнал усталость, спрятанную за иронией, боль, перекрытую безмолвием.       Он смотрел на брата — но не своими глазами.       Это были глаза врага: холодные, жестокие, равнодушные.       Чёрный доспех, голос, отдающий приказы. Требования. Тессеракт. Подчинение.       А Локи... молчал.       Израненный, но не сломленный.       Сгорбленный, но всё ещё гордый.       И это молчание кричало громче любого крика.       Это не был Локи, заключивший союз с Титаном.       Это был пленник.       И вдруг всё стало ясно.       Танос не союзник Локи. Никогда не был. Всё, что Тор думал до этого, — ложь. Брат не был виноват. Он нуждался в помощи. Тогда. Сейчас.       Бог Грома больше не мог ждать.       Он должен был вытащить брата до того, как тот нападёт на Землю.       До того, как станет слишком поздно.       Он больше не был за гранью.       Он вернулся в тело младшего — не как мысль, не как голос в голове, а как чувство.       Как дрожь в груди, как сжатие в лёгких. Как..

Боль.

Вина.

Тревога.

Тяжесть, от которой нельзя отмахнуться.

      Молодой Тор вздрогнул. Сердце сжалось, как от потери, которую ещё не назвали. Руки дрожали. Губы прошептали имя, не осознавая. — Ло…       И это имя разрывалось внутри него, как заноза в груди, которую не вырвать.       Сны пришли в ту же ночь и не отступали до самого рассвета.       Он слышал зов.       Сначала — будто сквозь толщу воды. Потом — будто срывается в крик.       Он не видел лица. Не слышал имени.       Он ощущал эмоцию.

Тоску.

Боль.

Падение без дна.

      И голос внутри, который шептал, нет — рыдал:

— Он не умер!

— Он где-то рядом!

— Ты нужен ему!

      Хоть молодой Тор и не верил снам. Но теперь, глядя в небо, он всё чаще ловил себя на мысли: почему боль не уходит? Почему утрата не становится лёгкой? Почему вместо скорби — тревога?       Локи погиб. Он это знал.       Но не чувствовал.

***

      Тор понял , что смотря на мир через глаза молодого “себя”, он больше не был просто наблюдателем. Теперь — участник. Он не мог говорить за юного громовержца, не мог двигать телом, но чувства... чувства текли через него.       Тоска, вина, страх. Всё, что он носил в себе, переливалось в младшего, словно река в новое русло.       А вместе с ними — надежда.       Та, которой у него не было в прошлом.       И младший начал меняться. Он стал задумчивее. Резче реагировал на слова о брате. Иногда забывался, глядя на огонь, будто в пламени видел нечто важное. Порой, в одиночестве, шептал имя брата, сам не зная зачем.       Внутри его рождалась мысль — ещё не осознанная, ещё не облечённая в слова:

Локи жив

      Тор из будущего всё чаще забывал, где он заканчивается, а где начинается юный.       Он всё дольше оставался в теле, всё реже возвращался в своё отражение. Его чувства остались, боль, вина, решимость. Но воспоминания... начали исчезать. Картинки будущего, как старые гобелены, стёртые временем. Имена стирались. События путались. Будто мир, откуда он пришёл, сам вычёркивает его.       Только одно пульсировало неизменной болью:

Найти брата. Спасти Локи.

***

Так началась новая глава.

Глава, в которой всё менялось.

И даже если будущее было покрыто тенью — один шаг уже был сделан.

Он знал, что брат жив.

И теперь будет идти, пока не найдёт его.

Во что бы то ни стало.