Солнечная кровь

Цирцея зажгла свечи у алтаря Гекаты и потушила лучину. По полутемному храму разливался терпкий дым, сворачивался колючими клубками в груди, выцарапывал кашель. — Ты хорошо сегодня потрудилась, девочка моя, — троящийся голос многоликой богини звучал довольно. Все остальные жрицы благоговейно опустились на колени — Геката всего лишь не слишком сдерживала холодную звенящую силу, а смертные уже не могли устоять. Цирцея склонилась в глубоком поклоне и выпрямилась, с гордой улыбкой глядя на богиню. Наставницу. Именно Цирцею Геката выделяла из многих, ее учила лично, ей нашептывала древние легенды вечерами, ее желала видеть подле себя на празднествах, когда снисходила до своих жриц. От пристального внимания богини теплело внутри. Геката милостиво развела руки, позволяя Цирцее приблизиться и даже обнять — тогда как остальные могли рассчитывать лишь прикоснуться к подолу божественного одеяния. Тонкие почти бескровные губы оставили на лбу Цирцеи сухой поцелуй. — Мне нравится, как ты стала играть на лире. Занятия пошли тебе на пользу. — Спасибо, всемогущая Геката, — польщенно отозвалась Цирцея. — Я бы хотела показать тебе кое-что сегодня, — это было не предложение, потому что в следующее мгновение они уже стояли в обители многоликой богини. В это место могла попасть только Геката и те, кому посчастливилось (или не посчастливилось) обратить на себя ее пристальное внимание. Черные обсидиановые стены, поглощающие свет. Беззвездное небо. И три луны: молодая, полная и стареющая. Отдаленный лай собак — вечных спутников многоликой богини, неясные шорохи теней вокруг. Цирцея вдохнула густой воздух, наполненный смесью трав и дымом жертвенных костров. Серебряный свет пронизывал пространство, а прямо перед Цирцеей оказалось огромное трехстворчатое зеркало. — Ты ведь уже взрослая, девочка моя, — Геката оплела рукой талию, разместившись сзади, пристроила подбородок на плече Цирцеи. Ее голос упал до бархатного, обволакивающего шепота. — Посмотри на себя, дорогая, — легкое, ненавязчивое прикосновение к внешней стороне бедра. Сердце Цирцеи ускорило ритм, к щекам прилил жар. Она распахнула глаза, всматриваясь в свое отражение: загорелая кожа, длинные волосы, в свете лун кажущиеся темно-каштановыми, насыщенно-синий пеплос, расшитый серебром, скрывающий изящную и худую фигуру. — Нравится? — дыхание Гекаты коснулось уха, черные волосы богини зазмеились по плечу Цирцеи; та завороженно кивнула: она была красива. — Знаешь, я из тех богинь, кто не отказывает своим жрицам в мирских удовольствиях, — Геката положила руку на живот Цирцеи, прижалась грудью сзади. — Скажи, ты чувствовала напряжение здесь при виде симпатичных юношей? Или, может, девушек? — Я, — Цирцея запнулась, не зная, куда себя деть от смущения. Да, живот иногда тянуло от странного, смутного желания, но говорить о таком с богиней — немыслимо! — Я не уверена... — Девочка моя, — ласково, гипнотически зашептала Геката, — не стоит меня стесняться. Ты же знаешь, я всегда рядом с тобой, — невесомый поцелуй в шею пустил россыпь мурашек по спине и ниже. Цирцея непроизвольно откинула голову и прикусила губу. — Можешь не отвечать, я все вижу сама, — Геката рассмеялась, мягко скользнула пальцами по щеке Цирцеи, провела по губам. Она трогала Цирцею и раньше. Обнимала, целовала в лоб, но это ощущалось не так остро, не так откровенно, не так неправильно, как в рассеянном сиянии лун, напротив огромного зеркала. — Разве... для удовольствий не нужен мужчина? — голос Цирцеи больше походил на встревоженный писк. Страх и предвкушение чего-то нового, необычного и волнующего растеклись в воздухе со случайным всплеском солнечной магии. Геката засмеялась вновь, поглаживая шею. Ее острые черные ногти слегка царапали горло. — О нет, девочка моя, мужчины только все портят. Я покажу тебе истинное наслаждение. Ты ведь доверяешь мне? — Геката слегка прикусила мочку уха. — Обещаю, на этот раз я не причиню тебе боли. Ноги подкашивались от вибрировавшей вокруг силы, Цирцея словно тонула в вязкой, темной смоле чужой магии, уши закладывало. — Доверяю, — она закрыла глаза, покоряясь темной воле. Геката довольно усмехнулась — Цирцея кожей чувствовала ее одобрение. Одеяние мгновенно растворилось, оголенную грудь сжала холодная рука — сильно, но не до боли. — Смотри вперёд, — приказала Геката, скользнула ниже по животу, огладила бедра спереди. Картина открывалась чарующая: Цирцее нравился румянец на своих щеках, хорошо сложенное тело, изящные, бледные руки Гекаты на шее и животе. Губами она терзала плечо, и Цирцея тихо постанывала от непривычных, но приятных ощущений. Под ладонями богини рождался жар, расползался паутиной по телу, сплетался в тугой и пульсирующий узел внизу живота. Хотелось самой коснуться, поцеловать, однако Геката жёстко пресекла любые попытки двинуться. — Рано, девочка моя, — чуть хрипло сказала она. — Нетерпеливая, — пальцами она с нажимом провела по губам, и Цирцея послушно приоткрыла рот. — Я скажу, когда можно, пока терпи. Но терпение рассыпалось, едва Геката накрыла рукой лобок, нажала длинным пальцем чуть ниже... Цирцея дернулась, пытаясь прижаться, однако богиня издевательски отстранилась. — Ляг на спину, — Геката облизнула тонкие губы, глядя на то, как Цирцея устраивается на неожиданно мягком полу. Богиня навалилась сверху, ее черные, как бездна, глаза блестели хищно, жадно, поцелуи были властными, без капли нежности, ладони гуляли по телу свободно и назло не касались самой сокровенной точки. Цирцея сжала собственные руки в кулаки, чтобы не начать постыдно молить о большем: о праве обнимать, целовать, прильнуть, наконец, к ласкающим пальцам... — Упрямица, — хмыкнула Геката и укусила Цирцею за губу, проникла языком в рот, дразняще проводя по зубам изнутри. — Ты могла бы просто попросить, знаешь? — Ты не исполняешь просьб, — задыхаясь, ответила Цирцея. — Ты же моя любимица, — Геката внимательно отслеживала реакции на свои прикосновения и, безошибочно определив самую чувствительную зону, провела языком по шее. — Твои исполню. Возможно. Она выпрямилась, сидя на бедрах Цирцеи, перекинула черные волосы за спину, демонстрируя идеальную фигуру: мраморно-белая кожа, высокая грудь с темными ореолами сосков, плоский живот — окинула Цирцею жгучим взглядом. Усмехнулась. И сама положила ее руку себе на мягкую грудь, давая молчаливое разрешение. Цирцея тут же прижалась к Гекате, обнимая за плечи, ласково поцеловала тонкие ключицы, развела бедра навстречу чужому колену. Ей хватило несколько движений пальцев богини, чтобы ошеломляюще приятная дрожь прокатилась по телу, сметая остатки стыда и невинности. Цирцея обмякла в цепких руках Гекаты, чувствуя, как пространство вокруг гудит, переполненное силой. — Я же говорила, девочка моя, — богиня коротко поцеловала ее в губы. — Мужчины совершенно не нужны. А это только начало сегодняшней ночи.