Попаданец в мир Наруто: Путь Котецу Хагане к Силе

— Имя запишите, — раздался тихий голос со стороны судейских трибун. Тот, кто сидел на месте главного экзаменатора, внимательно следил за тем, как медики торопливо уносят Хагане с арены. — Есть, — последовал короткий ответ ассистента, чиркнувшего ручкой по свитку. Экзаменатор проводил взглядом носилки и прикрыл глаза, анализируя увиденное. — Котецу Хагане... Посмотрим, что ты будешь делать дальше. Почти победить за счет интеллекта, когда тело уже отказало — это редкий дар. Но это ничто перед настоящей гениальностью... Мне нужно еще протестировать сына Белого Клыка... Посмотрим, так ли хорош Какаши Хатаке, как о нем говорят.

Больница Конохи. Кабинет главного врача. В коридорах было непривычно шумно. Экзамен на чунина всегда превращал мирный госпиталь в прифронтовую зону. — Что там по результатам обследования? — раздался строгий, властный голос. — Разрывов сухожилий нет, — начал монотонно зачитывать отчет молодой ниндзя-медик, перелистывая бумаги. — Но общая перегрузка тела колоссальная. Левая рука вышла из сустава, мы вправили её на месте. Ожоги первой и второй степени на руках и груди — последствия того, что он стоял в эпицентре техники Ямаширо. Но хуже всего — нехватка чакры. Тело испытало жуткий шок, резервы вычерпаны досуха. Мы подлечили основные повреждения, но организму нужно время. Тело должно восстановиться само в течение пары дней, — медик закрыл папку и устало постучал по столу. — Экзамен на повышение ранга постоянно приносит головные хлопоты... Он вздохнул, глядя на стопки новых карт пациентов. — У нас и так постоянно не хватает персонала. Еще и Цуна ушла с поста главного врача и покинула деревню. Теперь мне тут сидеть и разгребать всё это в одиночку. - Бивако-сан, вам же это нравится, почему вы жалуетесь? — раздался звонкий, чуть насмешливый голос. За столом сидела Бивако Сарутоби. Она оторвала взгляд от документов и посмотрела на вошедшую девушку. Это была Кушина Узумаки. Её ярко-рыжие волосы были собраны, а на лице играла привычная живая улыбка, хотя в глазах читалась усталость. — Кушина, Кушина... ты не понимаешь, — Бивако потерла виски, в которых уже отчетливо проглядывала седина. — Иногда хочется просто отдохнуть. А тут еще Деревня Тумана начала более активно продвигаться на границах. Нагрузка на госпиталь увеличилась, раненых везут каждый день, а тут еще эти мальчишки на экзамене из кожи вон лезут, будто у них по десять жизней в запасе. Молодой медик, стоявший у стола, нерешительно кашлянул, привлекая внимание. — Бивако-сан, я хотел бы еще сказать... Каким-то странным образом чакра восстанавливается у него значительно быстрее, чем это может генерировать его тело в данный момент. Мы уже получили отчет, подтверждающий, что он принял военные таблетки до боя, но даже при самых оптимистичных прогнозах он бы не успел за это время восстановить и пяти процентов. А у него уже за двадцать, и показатель растет. Бивако резко выхватила карту Котецу из рук помощника и нахмурилась, вчитываясь в свежие графики показателей. — Вот, посмотри на этого Хагане, — она развернула карту к Кушине. — Судя по глубине истощения каналов, он должен был быть в коме неделю после такого выброса. Но посмотри сюда... его показатели восстанавливаются с пугающей скоростью. Словно внутри него сидит какой-то мощный стимулятор, который не просто восполняет энергию, а буквально выжигает усталость. Кушина подошла ближе, склонившись над бумагами. Как мастер фуиндзюцу и член клана Узумаки, она обладала обостренным чутьем на любые аномалии. Она провела ладонью над картой. — Хм... действительно странно, — пробормотала она, и её лицо на мгновение стало непривычно серьезным. — Чакра восстанавливается агрессивно, будто вытесняя усталость силой. Это не похоже на естественную регенерацию, Бивако-сан. Кушина не знала о таблетке, которую Котецу получил от Орочимару, но её инстинкты кричали о том, что в этом мальчике что-то «сломалось» или, наоборот, «пробудилось». — Ладно, — Бивако с тихим шелестом отложила карту на край стола. — Пусть отсыпается под наблюдением. Если он встанет на ноги через два дня, значит, он либо гений регенерации, либо просто слишком упрям, чтобы проигрывать даже смерти. В любом случае, за ним стоит присмотреть... после экзамена такие таланты часто попадают в поле зрения не тех людей. Двое суток спустя. Палата №304. Я резко открыл глаза. Потолок госпиталя казался слишком белым, а свет из окна — слишком ярким. Я чувствовал, как по жилам течет чакра, но она больше не была тем тихим ручейком, к которому я привык. Теперь это был бурлящий поток, который неприятно покалывал кончики пальцев. Я сел на кровати. Тело отозвалось тянущей болью, но рука уже была в гипсе, а ожоги на груди стянулись розовой кожей. На тумбочке, рядом с моим почищенным танто, лежала недоеденная корзина фруктов и записка от Генмы: «Встреча о результатах 20.10 в 11 часов, главное здание ». Я опустил ноги на холодный пол. — Больничный халат... — наконец заметил я, окинув себя взглядом. Тонкая, застиранная ткань забавно хлопала по голым икрам. Взглянув на настенные часы, я прикинул время. Было около девяти утра. Значит, официальное объявление результатов в Башне Хокаге еще не началось, и у меня есть шанс успеть. Выписка прошла на удивление быстро. Деревня полностью взяла на себя расходы за лечение, так как травмы были получены на официальном этапе экзамена. Медик, отдавая мне документы, смотрел на меня как на ожившего покойника, но останавливать не стал — показатели были в норме, хоть и вызывали у него массу вопросов. Я зашел в гардеробную, надеясь найти свою форму, но реальность оказалась жестокой. Мой любимый жилет и штаны выглядели так, будто их сначала отобрали у бездомного, а потом долго пытались поджарить на медленном огне. Дыры, копоть и обгоревшие ошметки ткани — вот и всё, что осталось от моей экипировки. Больничный халат, в котором я был, следовало вернуть, так что пришлось натягивать на себя это рваное недоразумение. Сандалии были еще более-менее целые, и на том спасибо. Однако выходить на улицу в таком виде было выше моей гордости. — Придется импровизировать, — прошептал я и, сложив печать, использовал Хенге. Иллюзия наложила поверх лохмотьев вид моей обычной одежды, но я понимал, что любой опытный шиноби раскусит этот трюк на раз-два. Делать было нечего. До дома бежать квартала три, а другой одежды нет. Я решил проскочить дворами, надеясь на свою скрытность и надеясь не встретить никого из знакомых. К счастью, техника трансформации продержалась ровно до того момента, как я заскочил в свою прихожую. Добравшись до дома, я первым делом залез в душ. Горячая вода приятно обжигала кожу, смывая остатки госпитального запаха, гари и липкого пота. Только здесь, в тишине, я наконец почувствовал себя в безопасности. Переодевшись в чистую, свежую форму и привычно затянув протектор на лбу, я сел за стол. Перед глазами лежали мои утяжелители. Тяжелый металл, который стал частью моей жизни. «Да, ошибок в этом бою было гораздо больше, чем я рассчитывал», — подумал я, взвешивая в руке один из тяжелых металлических грузов. Несмотря на то, что утяжелители позволили мне развить скорость уровня чунина, реальность оказалась суровее: на экзамене были люди, чья быстрота оставляла меня далеко позади. Тот же Асума или Гай в моменты пиковых нагрузок двигаются так, что глаз едва успевает их фиксировать. Моя главная тактическая промашка заключалась в чрезмерной опоре на Технику Телесного Мерцания — Шуншин эффективен, но он безжалостно пожирает чакру, если использовать его постоянно. Мне жизненно необходимо развивать именно взрывную реакцию мышц, чтобы не зависеть от затратных ниндзюцу в каждой стычке. Моя импровизация с вакуумным барьером на деле оказалась золотой жилой. Если я научусь создавать это безвоздушное пространство быстрее и с меньшими затратами, я стану кошмаром для любого пользователя Стихии Огня, ведь без кислорода их техники превращаются в бесполезный дым. Но есть и более глубокий слой: физика вакуума диктует, что в нем не распространяется звук. Это делает технику идеальной ловушкой против мастеров гендзюцу, использующих слух. Однако этот козырь бесполезен, если я не исправлю манеру боя — я слишком опрометчиво пошел в лобовую против Аобы, позволив ему навязать свои правила. Потеря танто фактически обезоружила меня, потому что я не подготовил запасной план. Мне стоит либо освоить технику возвращения оружия, либо внедрить в экипировку скрытые клинки… Желудок издал такой громкий и требовательный рык, что я невольно поморщился, прижимая ладонь к животу. — Ладно, ладно, иду я, — пробормотал я в пустоту пустой квартиры. — Значит, время перекусить настало. А заодно и проверить, как там дела в моей забегаловке. Я направился в сторону своей бургерной. Внутри было уютно. Клиентов было достаточно, чтобы зал не казался пустым, но и не так много, чтобы стоять в очереди. За стойкой, как обычно, работал мой знакомый повар. Он сосредоточенно переворачивал котлеты на гриле и даже не поднял головы, когда я подошел. — Что будешь? — коротко бросил он, вытирая руки о передник. — Один двойной бургер, большую картошку и сок, — ответил я, стараясь изменить голос, чтобы он не звучал слишком знакомо. — Принято. Пять минут, присаживайся, — буркнул он, вбивая заказ. Я нашел свободное место у окна. Сидя там, я лениво ковырял соломку картошки и наблюдал за суетой деревни. Несмотря на мирный вид улиц, в воздухе висело напряжение. Шиноби в патрулях двигались быстрее, а лица прохожих казались более хмурыми, чем обычно. Атмосфера в Конохе была наэлектризована ожиданием чего-то серьезного — слухи о маневрах Деревни Тумана уже вовсю гуляли среди людей. На подходе к самой резиденции путь мне преградили две фигуры в серых жилетах и фарфоровых масках, скрывающих лица. АНБУ. Их присутствие здесь, на обычном оглашении результатов, лишь подтверждало мои мысли о накаляющейся обстановке в мире. — Цель визита? — голос одного из них прозвучал холодно и бесстрастно, словно лязг металла. — Узнать результаты экзамена на чунина, — ответил я Один из оперативников сверился со списком в своих руках, кивнул и коротким жестом приказал следовать за ним. Мы прошли по длинным, гулким коридорам Башни, пока не остановились перед массивной дверью. АНБУ молча открыл её предо мной и жестом указал внутрь. Это было просторное закрытое помещение, где уже собралось около сорока пяти человек. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным ожиданием и напряжением. Я обвел взглядом присутствующих. — Знакомые всё лица... — прошептал я. У окна, как всегда отстраненно, стоял Какаши. Чуть поодаль нервно потирал руки Аоба, с которым мы еще пару дней назад пытались поджарить друг друга на арене. Я заметил Инудзуку, Райдо, парочку парней из клана Учиха и еще несколько тех, с кем мне довелось столкнуться на разных этапах теста. Но мое внимание привлекли другие. В зале было много ниндзя, которых я вообще не видел на экзаменационных этапах. Это были люди постарше, с обветренными лицами и жесткими взглядами опытных бойцов. «Странно... Здесь полно лиц, которые не сдавали экзамен вместе с нами», — подумал я, медленно проходя вглубь комнаты. «Видимо, ситуация на границах с Туманом настолько скверная, что Хокаге решил провести массовое повышение. Кого-то продвинули по выслуге лет и накопленному опыту, а кого-то — из-за специфических навыков, которые сейчас нужны деревне для грядущей войны???». Атмосфера была далека от праздничной. Это не было торжественным вручением наград; скорее, это напоминало брифинг перед опасной миссией. Вдруг дверь в дальнем конце зала открылась, и в комнату вошел Третий Хокаге. Сопровождавшие его джонины встали по обе стороны, и гул голосов мгновенно стих. На балкон вышел Третий Хокаге в своем парадном облачении. Наконец то появился подумал я. Рядом с ним стояли главные экзаменаторы. — Внимание! — раздался голос, усиленный чакрой. — Время объявить тех, кто делом доказал свое право носить звание чунина Скрытого Листа. — Подойдите ближе, дети Конохи, — начал он, и его голос, хоть и не был громким, заполнил всё пространство. — Вы прошли через горнило испытаний. Вы видели страх, боль и усталость, но не отступили. Он сложил руки за спиной и начал свою привычную, но от того не менее значимую речь о Воле Огня. — Наша деревня — это не просто стены, камни и крыши. Это большая семья. И как в любой семье, старшие защищают младших... «Что за кринж», — подумал я, глядя, как он с абсолютно серьезным лицом начал лить эту пропаганду. Я стоял в задних рядах, стараясь сохранять каменное выражение лица, но внутри всё так и кипело от цинизма. Легко рассуждать о семье, сидя в защищенном здании в окружении старейшин и элитной охраны. А в это время там, на фронте, десятилетние дети умирают просто потому, что кто-то наверху принял «стратегически верное» решение. Старшие защищают младших? Смешно. В этой «семье» детей первыми бросают в топку, чтобы прикрыть амбиции взрослых. — ...и сегодня ваши ростки стали достаточно крепкими, чтобы выдержать бурю! — торжественно закончил Хокаге. «Ростки, значит», — я едва заметно усмехнулся про себя, принимая из рук ассистента жилет…