крошка и батон

уже минут 15 прошло с момента, как Попов вышел из ванны, внутри пробка, снаружи полотенце, на кровати Шастун, на улице темно, все запредельно просто. Попов падает на кровать без слов, ложась рядом на спину, Шаст же нависает сверху, подтягивается к лицу, охватывает ладонью шею и большим пальцем поднимая подбородок, целует нежно переминая то одну то другую губу, на что Арс только сильнее расплывается по кровати, покорно открывая рот и впускает язык Антона, переплетая со своим. Шастун только сильнее вдавливает его в кровать, на что брюнет тихо стонет, разрывая поцелуй и откидывая голову назад. Шастун совсем уж медленно начинает водить рукой по обоим членам, будто и сам уже не хочет сорваться на нормальный темп, но героически терпит, ради реакции голубоглазого. и когда Антон начинает целовать и кусать шею и грудь, Арсений уже не выдерживает и коротко стонет с придыханием. Шаст все продолжает неспешно водить рукой уже только по органу Попова и успел губами дойти до ног, оставляя возле подвздошной кости засосы. Арс было и сам попытался подняться цепляясь руками и зубами за плечи, но зеленоглазый надавил руками на грудь, укладывая брюнета назад, игнорируя недовольный взгляд. Антон берет Арсения за его тоненькие лодыжки, целует косточки, проводит языком до внутренней части ступни, делает хват сильнее и пальцы ног от этого поджимаются. одна нога остается лежать смирно на плече пока другую активно ласкают, Арсений ощущает себя таким маленьким в этих руках, что хочется смущенно закрыть лицо руками. как крошка по сравнению с остальным батоном. за спину этого батона хочется прятатся, утыкаться лбом, смотреть снизу верх своими голубыми, иногда серыми невороятными глазами, получить заботливые обьятия, а потом быть просто выебанным, где то на кровати, на полу, утыкаясь в ковер лицом, на столе, чтобы нагнули или разложили на нем, а лучше это все и в один день, жаль сил не хватит ни у того, ни у другого. Арсений бы поделился этими мыслями, если бы его рот сейчас мог воспроизводить хоть что то кроме стонов, громких вдохов и выдохов и совсем отчаившегося скулежа. да хотя кому он врет. он сразу бы опустил голову вниз, щеки бы порозовели и улыбка, как защитная реакция расползась по лицу. хорошо, что этот батон понимающий, обнял бы, уткнул лицо себе между плечом и шеей, поглаживая по спине и просил рассказал, что же его любимый так хочет, не бояться его, ведь он всего лишь его Антон и он рядом. ведь так, когда то и было, и так всегда будет. невольный смешок вырывается из за представления вместо Антона - батон, на что тот лишь покачивает головой и сам расплывается в улыбке. но все ж от всех этих мыслей щеки полыхают и он поворачивает голову, отводит взгляд, начиная сдерживать стоны и глубоко дышать, что не останется не замечанным и Шастун наклоняется к уху, тихо спрашивая: - а чем таком задумался, мой хороший? а вот сейчас он совсем не помогает. нет, работает то как надо, но Попову и так хватало, а сейчас он точно хочет опустить руки на член и наконец достигнуть пика, котрого ждет уже еп твою мать 40 минут. только вот Антон вроде не разрешал, но и не запрещал, хотя не важно тот за это точно его по головке не погладит. ни по какой. остается только просить и просить, надеясь, что над ним сжалятся. а ноги от своей же беспомощности дрожат только сильнее. - пожалуйста, Антон - кажется голос совсем совсем тонкий и высокий, где то на грани писка, потому что терпеть уже и правда невыносимо. вибрация ощутима, но кончить от этого почти невозможно, если конечно Антон еще часа 2 не будет над ним издеваться. - прошу - от этого ведет уже не только Попова, но и самого Шаста. член дергается от такого Арсения - какой же ты умничка у меня, такой послушный - Арс готов скулить только от этих слов, а Антон готов говорить их вечность. глаза уже слезятся от распирающих чувств и ощущений, нижний лениво и неполностью сгибает, разгибает ноги в коленях, шумя ими по кровати и коротко стонет, каждый раз, когда пальцы вновь невесомо проходятся по члену, а внутри еще и пробка начинает двигаться от каждого движения. Попов мысленно молится, чтобы она каким то образом сама выскользнула из него. Шаст будто услышал эти его мольбы, хотя до этого адресованные лично ему игнрорировал вытягивает пробку и даже без всяких подразниваний, резко входит внутрь наполовину, а руки кладет на изящные запястья, прижимая к кровати. у Арсения сейчас зрение совсем откажет от таких махинаций, а горло на следуйщий день точно будет болеть от сорваного голоса. никаких банальных слов а-ля, он кричит от каждого касания. оставьте это классикам эротической литературы. стоны. даже звучит романтичнее. а когда они звучат в действительности еще лучше. Шаст сильнее вжимает парня под собой в кровать и ускоряется, что назвается трахать. Арсений притягивает мужчину ближе ногами, которые лежат у того на плечах, тянется поцеловать, до ужаса жадно, сцепляясь языками друг друга и кусать губы напротив до крови, при особенно глубоком проникновении. от усталости Попов откидывается назад, и закатывает глаза от резких движений, как то слишком высоко скулит и жмурится, напрягаясь всем телом, нужно еще немного, лишь одно касание. Антон прекрасно видя состояние парня, да и сам ведь уже из последних сил держится, говорит ужасно хриплым голосом: - просто попроси, давай и Арсений действительно пытается, срывающимся голосом, почти шёпотом: - Ан. - ещё попытка- Антон, пожалуйста - кажется, что это все, на что его хватает, но все таки добавляет: - прикоснись - договаривать смысла уже нет, потому что уже прикасаются. Антон тянется к члену, отпуская одну руку Арса и тот сразу хватается ей за предплечье парня над собой. больно сжимая. движения руки и движения члена внутри идеально совпадают, отчего еще больше напрягается тело, краснеет лицо, а стоны все громче и протяжнее. сам Шастун выглядит не лучше, ноги подрагивают, лицо и тело вспотело, губы почти вишневого цвета от постоянных облизываний, и кусаний. На Арсения уже не смотрит, иначе наверное задохнется от чувств. прикрыл глаза и совершает уже последние резкие, короткие толчки. Арс первый кончает с громким стоном и почти отключается, тело совсем обмякает, скажи ему что то сейчас и раза с 5го не поймет. 1 минуту спустя таким же на кровать приземляется и Шаст. сейчас бы воды попить, да стакан принести заранее забыли оба. может минут 5 и силы вернуться, а может станет уже совсем все равно. только тогда растраханое отвертие Арсения рискует отзываться болью на следущий день, если сейчас не сделать все эти ухаживющие штучки, Антон уже не помнит, что там точно для чего. одно ввести внутрь, другое помазать наружно. пока Попов будет что то возмущено пыхтеть в подушку. потом повернётся такой безбожно красивый с прилипшими ко лбу волосами - надо мыться, помоги Антону сейчас сил нести на себе этого чудика не хватит, но за руки с кровати потянет и за плечеко обнимет, в душе уже и себя и его помоет, и перед сном собой и одеялом укроет. end.