Антон не останавливается. Он смотрит на свою руку между ягодиц, на то, как стекает смазка по мошонке, на то, как сокращается кольцо вокруг пальцев. Как майка задралась почти до лопаток, открывая всю спину.

Попов опадает без сил, в тело напротив за спасением уходит и больше не хочет возвращаться. Пусть. Пусть Антон всегда будет рядом. Пусть Антон всегда выходит вперёд и закрывает спиной от всяких невзгод. Пусть он тянет его за руку, и Арсений просто пойдёт следом. Пусть. Он готов делать то же самое для него, поэтому может сдаться ему сейчас сам.

Он наклоняется вперёд, и если бы руки были свободны, он бы упёрся ими в колени Антона, благо у того длинные ноги, но приходится просить его удержать, чтобы не свалиться на пол, и Шастун хватает его за узлы, так что те впиваются в кожу ещё сильнее.

Он в секунду наклонился и припал губами к его груди, лижет прямо через майку, кусает и облизывает соски, которые уже давно ждут более близкого контакта, хотя казалось бы куда ещё ближе.

кисть Антона перетекает с головы на шею, тягостно давит, постепенно перекрывая поступление кислорода. Попов кладёт свою руку поверх, как знак покорности и гладит большим пальцем, добавляя нежности.