Звук тишины

Мидей не знает, что чувствовать, когда Трибби сообщает ему плохие новости. Сначала, не обращая внимания на расстроенную Трибби, он принимает это за шутку. Это Фаенон-то ранен? Хуже того, проклят? Не может говорить, видеть и слышать? Какая глупая шутка. Это ведь значит, что он кому-то проиграл — и не Мидею! — или, по крайней мере, ослабил бдительность настолько, что умудрился попасть в беду. В это невозможно поверить, но... Если только это не какая-то ужасная шутка... Мидей сам виноват. Он должен был отправиться на охоту вместе с Фаеноном, но накануне у них произошла ссора, и настолько глупая и ненужная, что он сам не понял, как она разгорелась и почему вообще произошла. Ссориться для них — обычное дело, всё равно что дышать, но Мидей впервые ощутил на языке горький привкус яда. В памяти всплывают обрывочные, смазанные воспоминания: его пальцы хватают одежду Фаенона, чтобы в гневе притянуть его к себе. Возмездие наступает в виде удара головой. Он помнит жар их прижатых друг к другу лбов и ледяную синеву глаз Фаенона, раскосых от раздражения. Он помнит, как низко звучали их голоса, когда они обменивались оскорблениями, становившимися всё грубее. В конце концов, Фаенон оттолкнул его и, процедив сквозь зубы: «Я сам справлюсь», сразу же ушёл. Мидеймос позволил ему уйти. Если бы я был с тобой... — Мидейчик, пожалуйста, пойдём с *нами*, — сказала рыжеволосая девочка, потянув его за пояс, чтобы привлечь внимание. — Фаенончик никому не позволяет прикоснуться или даже приблизиться. *Мы* так волнуемся... *Мы* не знаем, что делать!.. У него так много вопросов. Так много сомнений и сожалений, так много злости из-за всего этого. Единственное, чего у него нет, — это нерешительности.

***

Открыв глаза, он видит перед собой Фаенона, стоящего одним коленом на земле. Спаситель крепко сжимает рукоять меча, конец лезвия которого утопает в земле. Он свернулся калачиком рядом с оружием, опустив голову. Серебристые волосы закрывают его лицо и слегка колышутся от прохладного ветерка, вызванного окружаемым холодом карманного измерения. Вокруг лежат трупы отпрысков титана, кровь заливает траву, делая её красной. Хотя Мидей никогда не видел Фаенона в такой позе, он сразу понял, что тот обороняется. Кажется, он готов уничтожить любую опасность, как только она окажется в пределах досягаемости. — Он нападает на всех и вся, кто приближается, — доносится из-за спины женский голос, подтверждая его мысли. Кремносец разворачивается и смотрит на девушек. Аглая в беспокойстве прижимает руку к груди, а рыжеволосые тройняшки обнимают друг друга, держась за руки. — В том числе и на тебя? — обращается он к Аглае. — К сожалению, да. Полагаю, Трибби уже ввела тебя в курс дела? Фаенон проклят, — подтверждает она. — Он потерял зрение, слух и голос. — Как это произошло? — Мы пытаемся это выяснить. Сейчас у нас слишком мало сведений, — говорит Аглая с оттенком сожаления. — Возможно, ты сможешь помочь в сложившейся ситуации. — Ага... И что мне делать? Вырубить его? — предлагает Мидей, глядя на Фаенона, который растерянно считает порезы, виднеющиеся на его одежде. И как его угораздило, этого идиота? Мидей не поддаётся искушению в гневе сжать пальцы в кулаки, обманывая себя, что всё в порядке, этот придурок с щенячьей мордочкой сейчас встанет и побежит. — Не-е-ет, бедный Фаенончик! Не мог бы ты быть с ним поосторожнее, Мидейчик? — одновременно отвечают ему сразу два одинаковых голоса. — Я пошутил, — вздыхает он. — Постараюсь быть помягче. В конце концов... Отчасти я сам виноват. Он делает первый шаг к Фаенону. Раздумывает, стоит ли атаковать, чтобы вбить в голову Спасителя хоть каплю здравого смысла, или просто обороняться, когда Фаенон неизбежно бросится на него. Если он и узнает что-то, даже лишившись всех чувств, так это силу Мидея. Ещё два шага, и холод начинает кусать его обнажённую кожу. Фаенон меняет позу. Он крепче сжимает меч, медленно поднимает голову, показываются его глаза, смотрящие в пустоту, на щеке виднеется золотистый порез. Он выглядит усталым. Как давно он находится в полной боевой готовности, убивая всё, что попадается под руку? С тех пор как ушёл вчера? — Посмотри на себя, — выдыхает Мидей, его горячее дыхание превращается в пар. — Ужасно выглядишь. Ещё один шаг в ледяное царство, и Фаенон встаёт. Он готовится к атаке, снежинки поднимаются с травы обратно в воздух, воздух становится густым и тяжёлым от опьяняющей смеси силы и страха. Он загнанный в угол зверь, готовый защищаться до последнего вздоха. Мидей расстёгивает правую перчатку и вздыхает. Изо рта вырывается белое облачко. — Кажется, — поддразнивает он, — ты говорил, что справишься со всем сам? Фаенон бросается к нему, меч рассекает холодный воздух. Мидей останавливает клинок оставшейся перчаткой, и от оглушительного звона разлетаются искры. Он удерживает меч на месте, не позволяя ногам сдвинуться ни на сантиметр. Фаенон немедленно останавливается, его остекленевшие глаза расширяются, он приоткрывает рот... И беззвучно произносит имя Мидея. Кремносец сглатывает, в горле у него образуется комок. — Выздоравливай скорее, чтобы я мог как следует извиниться, — бормочет он, поднимая руку без перчатки к лицу Фаенона. — Я не хочу быть тебе ничем обязанным. Уверен, что ты мне тоже. Большой палец Мидея проводит по порезу на ледяной щеке, и чем дальше он ведёт, тем больше расслабляется Спаситель, а его меч опускается всё ниже, пока наконец не выпадает из руки. Фаенон судорожно выдыхает, его веки закрываются, и он теряет равновесие. Мидей быстро ловит его за талию, удерживая в вертикальном положении, но нет сомнений, что Фаенон потерял сознание. — Похоже, я его всё-таки вырубил.

***

— Он в порядке... просто устал, — подтверждает Аглая, выходя из комнаты Фаенона. — Но за ним нужно ухаживать, пока проклятие не будет снято. Мидей старается не смотреть ни на кого из них, но чувствует на себе взгляды всех присутствующих и ненавидит то, что они означают. Ну, по крайней мере, это даёт веру в то, что всё будет хорошо. Невидимый груз сваливается с плеч Мидея, и он испытывает благодарность. Только вот… — Ита-а-ак... — начинает Трибби. — Ну и ситуация, — сетует Аглая. — Интересно, кто ему поможет, — задаётся вопросом Триннона. — Дело за тобой, Мидейчик, — шепчет Трианна, приложив крошечные ручки ко рту, как будто и так не очевидно, что его судьба была предрешена, как только они все посмотрели на него. — Отличная идея. Доверить уход за ним маньяку-убийце, и что же может пойти не так? Аглая улыбается, то ли потому, что не понимает его логики, то ли — что вероятнее всего — потому, что ей всё равно. Может быть, она знает что-то, чего не знает он. Он не исключает, что она поняла всё, что произошло, когда вошла в эту комнату. — Если я правильно помню, именно ты смог его успокоить. — Если ты вдруг позабыла, мы едва терпим друг друга и в хорошие дни, — он вздыхает, прижимая руку ко лбу. — Какого хрена это лучший выход? Если я могу чем-то помочь, например, убить, я с радостью... Из спальни доносится громкий шум, сопровождаемый звоном разбитого стекла. Аглая и тройняшки тут же вбегают внутрь, а Мидей на секунду мешкает. Он прикусывает губу, цокает языком, трёт лицо, не то чтобы от досады, а потому что знает, что может вывести этого идиота из транса, и это его раздражает. Он входит как раз вовремя, чтобы увидеть Фаенона сидящим на полу напротив кровати. Раны на его обнажённом торсе перемотаны бинтами, а рука закрывает лицо, как бы защищая его. Рядом с ним стоит разбитая ваза. Его глаза широко распахнуты и ищут что-то, чего он, к сожалению, не видит, его грудь быстро вздымается. Невозможно сказать, о чём именно он думает, но очевидно, что он встревожен. Лишь бы это не было панической атакой. — Фаенончик!.. — хнычет Трибби, её сестры обнимают её маленькое дрожащее тельце. Он что, оттолкнул её? — Дай-ка я попробую, — ворчит Мидей, быстро преодолевая расстояние между ними, и щёлкает Фаенона по лбу. Испуганный Спаситель вздрагивает, его глаза широко распахиваются, как и в прошлый раз, и он вновь произносит имя Мидея. Он всегда был похож на щенка, но это просто... нечестно. Поколебавшись, кремносец кладёт руку на напряжённое, холодное плечо. В ответ дыхание Фаенона заметно замедляется, он вздыхает, устало потирая глаза, и его тело постепенно расслабляется. Кризис предотвращён. Мидей, конечно же, стонет так громко, как только может, почти повторяя рёв геозавра. — Твою мать, ты мне совсем не помогаешь! — Полагаю, это означает, что ты согласен, — усмехается Аглая. — Не волнуйся, мы окажем любую помощь, а также будем искать способ как можно скорее снять это проклятие. Итак, ты предпочтёшь остаться в его доме или привести его в свой?

***

«Я бы хотел никогда больше не видеть твоё лицо». Фаенон ещё сильнее сворачивается калачиком, уткнувшись лицом в сложенные руки. Где он?.. Он не знает. Кажется, что это кровать, но с тем же успехом это может оказаться кушеткой или свёрнутой на полу тканью. По крайней мере, он уверен, что спиной упирается в стену, на ощупь она твёрдая и холодная. Мидей... Мидей куда-то его привёл. Домой? «Я больше не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу слышать твой дурацкий голос». Его губы дрожат от гнева, печали, разочарования и страха. Он заперт в собственном теле, в тюрьме абсолютной темноты и холодной тишины. Он не знает, который сейчас час, где он находится, один ли он или нет, и что происходит за пределами этой клетки из плоти, в которую он попал. Он оказался в безвестности. Это совсем не то, чего он хотел. Он был так зол, так взбешён — бой с Мидеем привёл его в ярость. С необычным для себя желанием агрессивно сбросить стресс Фаенон отправился в одиночку выслеживать и убивать как можно больше врагов. В его голове словно мантра звучали мысли, поглощавшие его существо. «Я ненавижу...» Эту последнюю мысль он так и не смог закончить. Усталый и весь в крови Фаенон со вздохом опустился на землю и свесил голову между ног. «Я не ненавижу его», — подумал он. Он просто злится. Он просто идиот. Они оба идиоты. Но когда он успокоился, было уже слишком поздно. Стоило ему встать и открыть глаза, как мир исчез. Прикусив губу так сильно, что почувствовался вкус крови, Фаенон проводит рукой по волосам и крепко хватается за них. Кажется, сама вселенная против него и его гнева на Мидея. Сможет ли он когда-нибудь вернуться к нормальной жизни? Можно ли это — что бы это ни было — вылечить? Он отпускает волосы и понимает, что дрожит. Фаенон подносит руку к лицу и сгибает пальцы, сжимает и разжимает кулак, но не видит ничего, кроме тьмы. Он почти не чувствует реальности. Может быть, он видит сон или попал в чистилище. Может быть, он умирает. Может быть, он уже мёртв... Кончики его пальцев ощущают горячую искру — тёплую, мозолистую плоть, безошибочный, всепоглощающий жар. Рука Мидея. У Фаенона перехватывает дыхание, когда это тепло распространяется от кончиков пальцев вниз, к ладони, и охватывает дрожащую руку. Он вдруг оживает. От резкого перепада температур у него кружится голова, соприкосновение их кожи становится центром его вселенной, а сильная хватка не даёт его миру бешено вращаться. Рука Мидея медленно опускается к запястью Фаенона... ...И заставляет его ударить себя по лицу. «Сукин ты!..» Он фыркает — невероятно! — и через несколько мгновений, вопреки всему, начинает смеяться. Он не слышит звуков, которые издаёт, но чувствует радостную вибрацию на рёбрах и в горле. Его глаза становятся влажными. Он вытирает их и собирает гораздо больше слёз, чем хотел бы пролить. Никакое это не веселье. Он боится. — Мидей, — кричит он в полной тишине в пустоту. — Что я наделал?