Звук тишины

Фаенон бы подумал, что видит сон, если бы не тяжесть рук Мидея и не восхитительная боль от его ногтей, впивающихся в бёдра. Чувства Спасителя пылают, каждый нерв от корней волос до кончиков пальцев на ногах разрушается под страстным напором партнёра. Мидей захватывает его рот своим горячим влажным языком, ведёт ритм их тел, двигая бёдрами, плавит Фаенона своим жаром и тем, как его нога прижимается к паху. Он так возбуждён, что кажется, будто сейчас взорвётся. В трусах становится всё мокрее, острое электричество бьёт изнутри прямо в член. Он поднимает бёдра, бесстыдно прижимаясь к ноге Мидея, и хватает его за волосы, оттягивая голову назад. Фаенон буквально вгрызается в нежную кожу шеи, намереваясь добавить новую красную отметку. Горло Мидея вибрирует под его зубами, издавая стон, который он не слышит, но чувствует. Оторвавшись, он зализывает израненную кожу, собирая вкусную эссенцию пота и духов Мидея. Это опьяняет. Он целует его шею, царапает зубами и дразнит языком, впиваясь ногтями в спину кремносца в неконтролируемом возбуждении. Фаенон словно разорвавшаяся бомба: всё восхищение, соперничество, желание и даже раздражение, которые он когда-либо испытывал к Мидею, разом проникают в его вены и поглощают его. Он отпускает себя. Позволяет этим чувствам проникнуть в самое сердце, играет на пределе самоконтроля, потому что только так можно по-настоящему передать эмоции. Трахай меня до бесчувствия, уничтожь меня, надругайся надо мной, заставь меня кричать. Но среди этих чувств есть и трепетные пальцы, маленькие поцелуи, слёзы, текущие по его щекам. Люби меня, не оставляй меня, занимайся со мной любовью. Мидей слизывает его слёзы. Расстёгивая тунику, целует в виски, его большие руки повсюду, они мнут бёдра, ощупывают пресс, ласкают грудь. Фаенон тает под его прикосновениями, его член наконец получает свободу, а зубы впиваются в нижнюю губу при мысли о том, что его обнажённое тело полностью отдано на милость Мидея. Кремносец пользуется этим: целует шею Фаенона, его грудь, ненадолго задерживается на сосках, целует живот, крепко держа руки на бёдрах, чтобы не дать им вырваться. Когда Фаенон чувствует язык Мидея на своём члене, он полностью теряет контроль над собой. Его глаза закатываются, эрекция пульсирует между влажными губами партнёра, спина резко выгибается дугой, а пальцы ног поджимаются. Он стискивает зубы, пытаясь сдержаться, узел оргазма завязывается где-то внутри, пот катится по коже, а пальцы хватаются за волосы Мидея, опуская его голову ниже. Всё тело Фаенона дрожит, его член до самого основания входит в горячее, тугое горло кремносца. Он снова и снова погружается в этот влажный жар, его ритм становится всё более рваным, пока имя Мидея не превращается из повторяющейся мантры в один тягучий, пьяный крик. Всё его тело содрогается от внезапного, резкого взрыва чувств. Хватка Фаенона на волосах Мидея усиливается, дрожащие бёдра обхватывают его голову, когда он с силой кончает. Мидей давится, и ощущение, как его горло судорожно сжимается вокруг члена Фаенона, восхитительно непристойно. Фаенон ещё не отходит от этого развратного кайфа, когда Мидей отстраняется и оставляет после себя холодную влагу. Спаситель не успевает ничего сказать, когда влажный жар вновь касается его промежности, двигаясь всё ниже и ниже, пока не достигает цели, и Фаенон раздвигает ноги перед кремносским принцем словно последняя шлюха. Мидей полностью поглощает его. Он касается и языком, и губами, как вокруг жаждущего кольца мышц, так и внутри. Он дразнит кончиком языка и проникает внутрь целиком, изгибая язык так, словно слизывает мёд с задней стенки чаши, словно изголодался. Его стоны посылают вибрации прямо в Фаенона, его волосы щекочут бёдра и пах Спасителя. Смазка пачкает живот Фаенона, стекая со вновь возбуждённого члена. Мидей в последний раз широко проводит влажным языком, а затем возвышается над Фаеноном. Его тяжёлый член обжигает своим жаром кожу живота Фаенона и зажигает горячие искры в его венах. Большой. Фаенон почти умоляет. Мидей дразнит его, двигает бёдрами, заставляя свой член скользить по члену Спасителя, ласкает его грудь, щиплет соски и прижимается к нему в поцелуе. Фаенон совершенно теряет рассудок. Он чувствует вкус собственной спермы на языке Мидея, и это божественно. Он опускает руку вниз, чтобы схватить эрекцию Мидея, тонкая кожа натягивается вокруг крупных вен. Он несколько раз проводит рукой, впитывая тепло, исходящее от шелковистой плоти, и собирая большим пальцем смазку, а затем шире раздвигает ноги. Он должен быть внутри. Он должен кончить, когда Мидей будет глубоко внутри, беспощадно его трахая. — Вставь, — умоляет он, направляя член партнёра ниже, — вставь ты уже, Мидей!.. Фаенон сам прижимается к его члену, ощущая восхитительное тепло, но Мидей останавливает его и отстраняется. Спаситель уже готов возмутиться, когда давление возвращается, на этот раз мягче, и до него доносится сладкий аромат персиков. Мягкие губы прижимаются к его губам, влажные и нежные, а рука нежно гладит его щёку. Затем Мидей входит. Его невероятно горячий член медленно раздвигает и давит на каждый сантиметр стенок Фаенона, заставляя принимать его размер. Спаситель обхватывает Мидея за шею, его щёки пылают, сердце бьётся в ушах, член пульсирует и капает смазкой на живот. Мидей с жаром продолжает входить, растягивая его всё больше. Эта тупая и тёплая боль настолько приятна, что только усиливает всё удовольствие, которое он чувствует. Мидей заполняет его до предела, словно идеально подходящий кусочек пазла. Их тела и сердца сливаются воедино, а губы соединяются в любящем поцелуе. Блаженство. Горячая волна отступает, а затем возвращается с новой силой, легко и плавно. Тело Фаенона — добровольное подношение голодному льву. Он чувствует Мидея где-то в своём животе, в своём нутре. Кремносец вновь отстраняется и входит сильнее, снова, ещё, ещё, ещё, он вбивается в Фаенона так сильно, что тот видит звёзды и повторяет имя Мидея словно молитву. Его внутренности зудят от удовольствия, тело горит, всё его существо поглощено эйфорией. Ты такой большой, трахай меня сильнее, быстрее, я люблю тебя. Мидей задевает простату, и Фаенон вскрикивает. Закатив глаза, он слепо хватается за подушку под головой, слёзы текут по его лицу и теряются в волосах. Мидей не останавливается. Он подхватывает бёдра Фаенона и раздвигает их ещё шире, мощно вбиваясь внутрь, ещё быстрее, чем раньше, быстрее, быстрее, сильнее. Фаенон в бреду. Он теряет себя, сотрясаясь от удовольствия и судорожно сжимаясь вокруг члена Мидея. Его крики и вопли блаженства бессвязны, а мысли не существуют. Эйфория захватывает его, и он смеётся, когда его мышцы сокращаются, тепло охватывает внутренности, а кульминация воспламеняет все его нервы. — Я-я с-сейча-ас!.. Он вновь кончает, горячие струйки стекают по его прессу и скользят по груди, и даже когда спермы больше нет, его член продолжает пульсировать, растягивая оргазм. Его тело пылает, пока Мидей продолжает вбиваться. Он беззвучно кричит: «Мидей, Мидей, Мидей, сильнее, мне так хорошо». Кремносец не останавливается, его быстрый темп сбивается, бёдра грубо шлёпаются о ягодицы Фаенона. Кремносец входит до упора и замирает, его член, растягивающий стенки Фаенона, яростно пульсирует. Он делает ещё несколько рваных толчков, а затем наконец отстраняется, и Спаситель падает с небес на землю. Его сердце бьётся так быстро, что становится больно. Он с трудом дышит, его не перестаёт трясти, а спазмы после оргазма, охватившие его тело, заставляют его всхлипывать. Слёзы так и льются из глаз, губы дрожат, грудь вздрагивает от рыданий и икоты, кожа пылает, словно прикосновения Мидея оставили на ней отпечатки, а истерзанный зад покалывает. — Это с-слишком, — слабо шепчет он. — Не могу... дышать!.. Мидей быстро замечает его состояние, проводит пальцами по волосам, берёт его руку и покрывает кончики пальцев мелкими поцелуями. Щекотно, искренне, нежно. С каждым любящим прикосновением внезапный всплеск адреналина всё больше рассеивается, уступая место расслаблению, такому сильному, что мышцы плавятся, и наступает изнеможение. Фаенон отмечает прохладу волос Мидея, касающихся его щёк, мягкость его губ, ритм биения его сердца. С каждым поцелуем, с каждым неторопливым столкновением языков сознание всё больше ускользает от него. — Мидей, — бормочет он с сонной улыбкой, — ты выиграл этот раунд.

***

Мидей всё ещё наслаждается вкусом Фаенона и видом его разрушенного, испорченного, совершенного тела — губы и соски красные и набухшие, пот блестит на алебастровой коже, слёзы наслаждения цепляются за ресницы, как крошечные бриллианты. На его груди виднеются красные следы, на бёдрах — отпечатки пальцев, сперма стекает с его обмякшего члена по точёному животу и вытекает изнутри, пачкая матрас. Мидей ёжится от этого зрелища, его лицо горит, а уши покалывает от громких ударов сердца. Он трахнул Фаенона. Обратного пути уже не будет. Их отношения необратимо изменятся, к лучшему или худшему. Мидей нерешительно слезает с кровати и накрывает спящего Фаенона одеялом. В такой ситуации отдых важнее уборки. Однако кремносец всё же принимает душ, смывая с себя остатки пота и спермы. По дороге он проходит мимо зеркала и любуется следами, оставшимися на его обнажённой фигуре: идеальный отпечаток зубов на шее, многочисленные засосы, яркие царапины на плечах и груди. Прекрасное дополнение к уже имеющимся красным отметинам, думает он. — Вот засранец, — ухмыляется он, потирая шею. — А я так старался не испортить твою кожу. Он надевает свежую одежду и подходит к спящему Фаенону. Тот лежит на боку и пускает слюни на подушку, его щёки всё ещё розовеют, а на губах играет глупая улыбка. Сердце Мидея начинает учащённо биться, облака сахарной ваты скручиваются внутри его рёбер и проливаются сладким дождём. Он тут же отворачивается и выходит из дома, намереваясь проветриться и успокоить бешено колотящееся сердце, прогулявшись по городу. Его лицо пытается остыть. Непонятное ощущение в груди не проходит, и он ловит себя на том, что иногда без причины улыбается, и каждый раз прикрывает рот рукой. Ему кажется, что он теряет контроль над собой, что он перешёл точку невозврата в своих чувствах, и теперь его сердце обнажено для Фаенона. Это одновременно и лучшее, и худшее чувство в мире. Он смотрит на пейзаж Амфореуса, на далёкие горы, на облака над головой, на здания и деревья вдали, но всё, что он видит, — это Фаенон: его милая, глупая щенячья мордочка, пускающая слюни на подушку; его улыбка и светящиеся глаза; как морщится его нос, когда улыбка превращается в озорную ухмылку; восхитительный оттенок красного цвета, покрывающий его тело, когда он потеет; его вкусный член и как плотно он входит в его горло; его тугой упругий зад... Мидей прочищает горло, чтобы прогнать эти мысли, и садится на скамейку, пытаясь скрыть происходящее в своих штанах. В попытке отвлечься он достаёт свой камень связи. Как ни странно, полчаса назад пришло сообщение от Кастории. Эта неожиданность вызывает беспокойство, ведь она посылает ему сообщения с мерцающими открытками с цветами и животными только ранним утром в начале недели. На всех этих открытках неизменно есть рукописная надпись «Счастливой недели!». Мидей не может понять, с чего вдруг Кастория решила написать ему сейчас. Открыв сообщение, он обнаруживает изображение букета красных роз с огромным количеством блёсток... и надпись «Поздравляю!» внизу. Мидей удивлённо вскидывает бровь. Вместо обычного «спасибо» или «тебе тоже» он отправляет вопросительный знак.       Вы: ?       Вы: С чем ты меня поздравляешь?       Госпожа Кастория печатает... Мидей вздыхает, дёргает ногой и оглядывается по сторонам, не в силах усидеть на месте. Это не самый надёжный способ не думать о Фаеноне. Он до сих пор помнит мягкость бёдер под кончиками пальцев, температуру тела, вкус его рта... Дзинь!       Госпожа Кастория: С вашей помолвкой с Фаеноном.       Госпожа Кастория: Вы всегда так хорошо ладили. Я очень рада.       Госпожа Кастория: Пусть Танатос хранит вас вместе даже в загробном мире.       Госпожа Кастория: Ой...       Госпожа Кастория: Ты же не можешь умереть. Приношу свои извинения.       Госпожа Кастория: В общем, будьте счастливы. ...И ещё одна блестящая открытка. Мидей смотрит на свой камень связи и сообщения, не в силах решить, что же здесь самое абсурдное — пожелание благословения Танатос, агрессивный блеск открыток, или то, что она думает, будто они с Фаенон помолвлены.       Вы: Ты о чём?       Вы: С чего ты взяла, что у меня романтические отношения с Фаеноном?       Госпожа Кастория: Ой       Госпожа Кастория: Это какая-то ошибка? Это во всех новостях.       Госпожа Кастория: Вот Мидей нажимает на ссылку так быстро, что у него начинает кружиться голова. Открывается новостной сайт, на котором красуется заголовок «Роман во время конца света! Златиусы тронули сердца охемцев своей любовью!», сопровождаемый подзаголовком «Будет ли каструм Кремнос отстроен двумя царями?!». — Какого хрена?! Статья была написана всего около часа назад... и уже набрала тысячи просмотров. Мидей настолько ошеломлён заголовком, что не уверен, хочет ли читать дальше, пока не прокручивает страницу вниз и не видит фотографию. Его и Фаенона. Снимок был сделан, когда они гуляли по городу, на нём Мидей обнимает Фаенона за талию. Он произносит дрожащее «О нет» и пролистывает статью, пока не натыкается на ещё одну фотографию, на этот раз с их пикника. Рука улыбающегося Фаенона накрывает руку Мидея, их лбы прижаты друг к другу, лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. Но больше всего Мидея удивляет и заставляет гореть его уши и щёки выражение собственного лица: он выглядит совершенно очарованным. Нежность в его взгляде видна даже в профиль, словно любовь просачивается из его пор. Вот так он смотрит на Фаенона, выставляя чувства на всеобщее обозрение? Его лицо горит настолько, что он прикрывает его рукой, пытаясь успокоиться. Невозможно отрицать, что он чувствует к Фаенону, невозможно скрыть любовь, которая так тихо закралась в его грудь и сумела вырваться наружу. «Я люблю его, — думает он, — я очень сильно его люблю». Эта мысль заставляет его трепетать. Он опускает голову между ног, хватаясь пальцами за волосы, его сердце пытается выпрыгнуть из горла. Я не могу. Мидей не может умереть. Он не боится битв, мечей, копий и бедствий. Сама смерть трусит в его присутствии. Однако... прямо сейчас у Фаенона есть единственное средство сокрушить его сердце, полностью и окончательно уничтожить его так, как никогда не сможет смерть. Подобно тому, как близкие Мидея когда-то поступили с ним, принеся его ещё ребёнком в жертву, Фаенон может оставить шрамы, которые никогда не заживут. Любовь... опасна. Фаенон опасен. Мидей переводит дыхание. Снова смотрит на свой камень связи. Смотрит на улыбку Фаенона. На его счастье. Вспоминает тепло его тела и его спокойное дыхание, когда они спали в одной постели, обнявшись, вспоминает их сражения, их доверие друг к другу, их страсть и решает, что быть уязвимым для Фаенона, что столкнуться с этой опасностью — это риск, на который он готов пойти.

***

Он возвращается домой, вероятно, менее чем через час после выхода. Он ожидает найти Фаенона всё ещё в отключке на кровати в луже слюней (фу), но вместо этого видит обнажённого Спасителя, сгорбившегося на диване. Его ноги подтянуты к груди, костяшки пальцев побелели от того, как сильно он вцепился ногтями в свои руки. Его колени покраснели и поцарапаны, на бедре синяк, словно он обо что-то ударился. Сердце Мидея замирает. — Фаенон, — обеспокоенно зовёт он, торопливо приближаясь к Спасителю. Он кладёт руку на плечо Фаенона, и тот удивлённо вскидывает голову, глядя в его сторону налитыми кровью глазами. Губы Фаенона дрожат. Он закрывает глаза, брови сходятся вместе, а тело сотрясается от сухих рыданий. — Мидей... — говорит он тихим шёпотом, — я думал, ты меня бросил. Не пугай меня так, долбаный ты придурок. Кремносец падает на колени, сотрясаемый дрожью. Он берёт руку Фаенона и подносит её к губам, рвано выдыхая в ладонь Спасителя. Он прижимается к ней в поцелуе, его веки смыкаются, наливаясь влагой, а в грудной клетке бушует гроза. «Я скучал по твоему голосу. Мне так его не хватало». — Не волнуйся, — слабо, но серьёзно произносит он, — я никуда не уйду.