Наследие императора

В утреннем свете роскошной королевской спальни великого императора эпохи Хэйан Рёмена Сукуны произошёл ужасный инцидент. На спящего императора совершили кровожадное нападение, повалив его в постель и схватив за шею. Неизвестно, чем бы кончилась эта жестокая схватка, если бы император не проявил жест воли, решительно отцепив от себя извивающегося нарушителя спокойствия. За такую провинность следовала бы немедленная казнь, но нападающий внезапно громко запищал: — Папа! Папа! Это был трехлетний сын Сукуны, Юджи. Он являлся первенцем, и именно ему было суждено занять японский престол после Сукуны. Малыш болтался в его руках, смешно округлив глазки. Он выглядел как крошечная копия сурового императора, и тот невольно улыбнулся, глядя на сына. Сукуну почти никто не видел улыбающимся, но Юджи этого не знал, он лучезарно улыбнулся отцу в ответ. Император усадил ребёнка на кровать перед собой и поправил его маленькое детское кимоно. — Привет, малыш. Что случилось? — Сукуна задумчиво сощурил свои четыре глаза. Юджи глупенько улыбался. — Меня мама сюда отправила. Мама сказала, что ты меня покормишь. Мама устала. — Он снова потянулся к отцу, пытаясь обнять его. В гареме Сукуны было несколько сотен наложниц, но все они меркли в сравнении с той единственной, мамой Юджи. А ведь малыш был очень похож на неё хотя бы по поведению. — Хорошо. — Сукуна взял ребёнка на руки. — Пойдём в столовую и позавтракаем. — Кушать! — Юджи был очень рад. — Верно. А пока что… Давай я тебе расскажу, как я познакомился с твоей мамой. Это очень интересная история. Сукуна улыбнулся и погладил светлые волосы сынишки. Тот с любопытством ожидал рассказ императора.

***

В тишине огромного роскошного дворца великого императора эпохи Хэйан Рёмена Сукуны послышались тихие шаги. Всё было просчитано до мелочей: безлунная, абсолютно тёмная ночь, когда даже тени не отбрасываются по углам, время смены караула, когда на многих важных точках дворца охраны просто нет, а также идеальное оружие и идеальный человек, держащий его. Им был Годжо Сатору. Молодой амбициозный омега, а также правая рука главы оппозиционного клана, который был собран искусственно из тех, кто был против власти нынешнего императора. Сугуру Гето, идейный вдохновитель, имел очень хороший план настоящей японской революции, которая бы положила конец эпохе Хэйан. Он собирался убить Сукуну, у которого не было наследников, и, пока между приближенными к императору влиятельными кланами идёт война, захватить власть силой и учередить господство над всей территорией страны. Годжо провел с Гето много времени, узнавая детали и всё больше ими проникаясь. Его пылкий, восторженный ум мечтал войти в историю, как герой Японии и революционер, который несёт в массы либеральные, демократические идеи о равенстве и свободе. Именно поэтому, когда они решили, что пора, Годжо вызвался исполнителем. Он был действующим самураем, который иногда выполнял несложные заказы, но этот… Он поражал Годжо своей амбициозностью. Накануне они с Гето всё просчитали. Сукуна Рёмен, это чудовище с четырьмя руками, четырьмя глазами и ртом на животе, которое кошмарило всё мирное население и устроило царство террора, должно было спать в своих покоях. Всё было просто, как стакан воды. Пройти в комнату, занести меч и отрубить императору голову. Это и собирался сделать Годжо. Он проник в спальню Сукуны ближе к полуночи. Всё было тихо. Император спал на роскошном ложе с кучей подушек и одеял, которые были неравномерно раскиданы по кровати. Из-за темноты Годжо плохо видел, где именно Сукуна там лежит. Самурай на цыпочках подобрался ближе и достал катану. — И что, позволь спросить, ты здесь делаешь? Годжо резко обернулся и вздрогнул: Сукуна стоял прямо перед ним, приподняв бровь! Судя по всему, мужчина только что вышел из душа. Годжо нахмурился и стиснул зубы. Они не угадали время его отхода ко сну! Но это не означало, что Годжо сдаётся. Он замахнулся катаной, не удостоив Сукуну ответом, однако тот резко поймал оружие одной голой рукой. Катана вошла в его ладонь до самой кости, и с неё закапала кровь, но Сукуна не двинулся с места. Он дьявольски улыбнулся и покрепче сжал клинок в кулаке. Годжо не понимал, что ему делать. Он дёрнул оружие на себя, но Сукуна не выпустил его, всё ещё улыбаясь. — Очаровательно… Кто ты, воин? — Сукуна, воспользовавшись замешательством Годжо, вырвал у него катану, словно у ребёнка. Они резко поменялись местами, теперь у Сукуны было оружие, и он надвигался на беззащитного Годжо. — Я тебе ничего не скажу. — Тот в панике метался, пока его прижимали к стене. Всё шло совсем не по плану! Он попытался нашарить нож за поясом, но Сукуна резко прижал катану прямо к его шее. — Я бы на твоём месте подумал ещё раз. — Он усмехнулся. — Сними маску. Подчинись, или я убью тебя немедленно худшим из возможных способов. Годжо медленно, нехотя снял черную повязку, которая скрывала его личико до глаз. Он надел её, чтобы спрятать свою личность и лучше сливаться со стенами императорского дворца, но сейчас, перед лицом смерти, ни то, ни другое не имело смысла. — Превосходно… — Сукуна явно был удивлён. Он приподнял брови, но его рука, сжимающая катану, не дрогнула. — Почему такой ангел пытался убить меня? Годжо молчал. Он не собирался выдавать свои секреты. — Как ты думаешь, что я должен с тобой сделать? — снова поинтересовался Сукуна, сощурившись. — Что хотите, — кисло ответил Годжо. — Я же знаю, что вы меня убьёте. — Да, я убью тебя. — Сукуна подошёл ближе, настолько, что катана буквально их разделяла. — Но только в том случае, если ты откажешься стать моей женой. — Что?! — Глаза Годжо шокированно расширились, он почувствовал, как вторая пара рук мужчины легла прямо на его талию. Сукуна, особенно, когда стоял вплотную, был огромным. Его титанический рост заставил Годжо поднять голову, чтобы увидеть его лицо. — Ты прекрасен, воин, — просто ответил Сукуна. — И я хочу, чтобы ты родил мне целую кучу детей.

***

В комнату первой наложницы великого императора эпохи Хэйан Рёмена Сукуны вошёл сам Рёмен Сукуна. Было уже около четырёх часов дня. Мужчина закрыл за собой дверь спиной и с улыбкой прошёл к кровати. — Я уложил Юджи спать. — Он сел на край, сложив четыре руки перед собой. Его прекрасная жена, Годжо Сатору, пожалуй, самая красивая омега во дворце, лишь томно вздохнул. — И что? Ты хочешь от меня похвалы? Это и твой ребёнок тоже. — Ну-ну, не нервничай, детка, тебе нельзя. — Сукуна злобно улыбнулся, с нежностью погладив большой круглый живот омеги. Годжо был глубоко беременен. Сложно было даже передать словами, как Сукуне нравилось видеть его таким полным и отяжелевшим от ребёнка. Годжо был прекрасен. — Зачем ты пришёл? — Он положил ладонь на верхнюю часть своего живота. Сукуна притянул омегу поближе к себе, прижимая спиной к своей груди. Одна пара его рук продолжила гладить живот, а вот вторая игриво поддела пояс кимоно, завязанный прямо под грудью, чтобы поиграть с набухшим мягким бюстом. Годжо покраснел и отвернулся. — Ты прекрасно знаешь, зачем я пришёл. Чтобы выполнить свой супружеский долг и удовлетворить мою милую беременную жену, — промурлыкал Сукуна, растаяв от удовольствия. Его два члена недвусмысленно напряглись и встали. Он полностью присвоил себе этого некогда гордого самурая, который даже пытался убить его. Он сделал из него всего лишь красивую плодовитую жену, постоянно полную от его детей и семени. — Извращенец. — Годжо скрестил руки под грудью. — Это ты меня делаешь таким, детка. — Сукуна прижался носом к его шее. — Я становлюсь таким голодным, просто вдыхая твой запах… — Нет, это ты сделал меня беременным. Причём уже два раза! — Годжо частенько бывал не в духе, и Сукуна уже даже считал ворчание своей омеги частью его шарма. — И я собираюсь повторить это ещё столько раз, сколько смогу, — коварно улыбнувшись, ответил он, посильнее сжав полную грудь Годжо, чем вызвал сдавленный стон. — Беременность тебе невероятно к лицу. Ты как сочный персик, такой сладкий, спелый и круглый… Я не могу налюбоваться. — Он вернулся к уху Годжо, чтобы прошептать ему на ухо: — Ты родишь мне ещё очень много детей, милый. Сукуна с улыбкой наблюдал за тем, как омега постепенно расслабляется в его объятьях. — Столько, сколько вы захотите, мой император, — шёпотом ответил Годжо, положив руки поверх ладоней Сукуны на его животе. Стыдно признаться, но в какой-то степени ему даже нравилось это спокойное, окутывающее всё тело, словно одеяло, состояние беременности. Годжо без всяких зазрений совести мог есть самые вкусные сладости столько, сколько хотел, капризничать в присутствии самого императора, а также днями напролёт отдыхать и расслабляться, заниматься чтением или прогулками в саду. При этом рядом всегда был альфа, который обожал его больше жизни. Годжо даже заметно поправился, не считая вес ребёнка, бедра стали круглыми и пышными, а грудь раздулась не только от молока. Раньше Годжо никогда не чувствовал ничего подобного! Он был из небогатой семьи, всю жизнь сам зарабатывал себе на миску риса, а теперь он стал королевой, с которой и обращались соответственно. Если рожать и воспитывать детей — часть платы за это, то Годжо был действительно не против. К тому же, Сукуна как любовник был великолепен. — Я люблю тебя, детка. — Альфа глубоко и нежно поцеловал Годжо, обняв его пухлые щёки. Они как-то быстро остались без одежды, хотя Сукуна никуда не спешил. Он помнил о деликатном положении Годжо, секс во время беременности вообще не рекомендовался, но они оба уже были так возбуждены… — Я тебя тоже… — Годжо тяжело дышал, осторожно ложась набок рядом с Сукуной и продолжая упираться спиной в его грудь. Император отложил кимоно Годжо в сторону, чтобы как следует приласкать всё его тело: выступающие вершинки сосков, круглый живот с небольшими растяжками по бокам, большие плодородные бедра и то, что было между ними. Пальцы Сукуны провели прямо по пухлому лобку, прежде чем двумя пальцами потереть клитор. — Ха… Ах… — Годжо хныкнул, откинув голову на плечо Сукуны. — Расслабься, милый. Я сделаю тебе приятно. Пока одна из рук тщательно стимулировала клитор, иногда проникая ниже, чтобы подцепить обильно стекающую по бедрам омежью смазку, вторая лежала на животе, поглаживала и успокаивала, а две другие взялись за грудь. У Годжо были слишком красивые молочные сиськи, и Сукуна намеревался выжать немного молока. Он больно оттягивал вздутые розовые соски, сдавливая их так, словно доил коровье вымя. Годжо стонал и извивался от ласк со всех сторон, его мягкое круглое тело дрожало. Сукуна едва сдерживался, чтобы не начать двигать бёдрами. Он был без ума от своей пухленькой беременной жены. Годжо был буквально создан, чтобы стать идеальной матерью для всех его детей. У Сукуны текли слюни, когда он представлял, как раз за разом оплодотворяет свою омегу, делая его круглым и беременным. Нет, он не мог сдержаться. Сукуна плавно вложил оба члена между бёдер Годжо и немного сжал их. — Давай, детка. Подвигай немного ляжечками, — взмолился император, пока его пальцы глубже входили в мокрую горячую вагину. — Ах-х… Ты серьёзно?.. — Годжо застонал, кончая. Его тело задрожало, и Сукуна с весельем почувствовал, как с сосков начало течь молоко. Этот сладкий нектар он пил уже много раз, и теперь не смог удержаться от того, чтобы не облизать пальцы. Годжо сводил его с ума. Эта сочная, маняще пухлая, вкусная омега… Сукуна почти не осознавал, как быстро двигал тазом, снова и снова врываясь членами в узкую щель между мокрыми от пота и преспермы Сукуны бёдрами. Ляжки Годжо были такими же прекрасными, как и всё его тело. Широкие, идеально мягкие, материнские бедра, так хорошо подходящие для рождения детей. Сукуна рычал, обняв Годжо и снова и снова толкаясь в него. Тот и сам получал удовольствие от трения эрогенных точек, он постанывал и иногда напрягал мышцы, чтобы стиснуть два члена посильнее. Сукуна кончил так восхитительно, что перед глазами запрыгали чёрные искры. — Моя любовь… — пробормотал он, целуя шею Годжо. У великого императора Рёмена Сукуны будет множество наследников.