Проблемы Ники Хэммика.

— Прекращай, Ники. Безэмоциональный голос Эндрю зазвучал в темноте. Эстебан сначала от неожиданности вздрагивает, но всё же, с интересом поворачивается к Эндрю, стоящему на входе. Смешная ситуация. До тупости смешная. Упс. Он попался. Прямо в их комнате, около шкафчика Нила, с футболками Кевина в руках, которые, ещё секунду назад, хотел запихать подальше на полки парня. — Если Кевин сново не обнаружит то, что у него пропало, он закатит истерику и справляться с ней на этот раз будешь ты. Вообще-то, ему и правда это не нужно было. По крайней мере, где-то две недели назад, наверное. Когда Его здесь не было. Когда Он просто наблюдал. Но сейчас от рассерженной мимики Кевина у Хэммика что-то взрывалось внутри от смеха и возбуждения, а высокие нотки при истерическом крике вообще вводили в непонятное, почти маниакально-весёлое состояние. Если ко всему этому, как вишенка на торте, добавятся и вопли Нила, что конечно же, не сможет промолчать и попытается защитить свою честь, то Бану хочется хохотать от одной лишь мысли этого представления. Ники бы ни за что не сделал что-то подобное. Проблема в том, что здесь стоял не он, а Эстебан. Никакого Ники здесь нет. Защитный механизм под именем «Эстебан» имел отличную актёрскую игру, отсутствие эмпатии ко всем здесь присутствующим людям, также отсутствие морали и отличное знание всех событий, что происходили с Ники до того, как механизм сново возьмёт контроль. Бан никуда не уходит. Он никогда не уходит. Он просто перестаёт контролировать своё тело, становится чем-то неработающим, наблюдающим. Скорее всего, с Ники происходит что-то похожее? Эстебан не был уверен. Ники с детства знал про своё расстройство. Ему пришлось узнать. Он сам поставил себе диагноз. Сказал ли он об этом родителям? О, ради всего святого, конечно нет! Как человек, который и так ненавидел себя по факту того, что нельзя изменить, мог признаться в раздвоении личности семье, являясь ещё и грешным гомосексуалистом! Это родство самоубийству! Поэтому Ники пытался выкрутиться. И, признаться честно, отреагировал он быстро. Конечно же, он сделал всё, чтобы это понял и Эстебан. Понял, что он — не главная личность, что сидит в этом теле. Он психологическая защита, что просыпается каждый раз, когда Ники чувствует себя в опасности. И к удаче Ники, Бан адаптировался быстро. Он принимал на себя всё, что могло потенциально навредить Ники. Бан решал эти проблемы, играл роль, притворялся. Он делал всё, чтобы умоляющие пометки в дневнике Ники и вечные мысли о просьбе никому не навредить прекратились. Это раздражало. Их было слышать невозможно. И видеть ощущать чувствовать красные полосы на своих руках - тоже. Эстебан не воспринимал Ники как второго носителя тела, нет. Он даже не пытался с ним конкурировать за это или портить жизнь, что так свойственно его характеру. За все эти годы Бан смог выстроить своё личное мнение о Ники, опираясь на его поведение и надписям в дневнике. Парень напоминал ему младшего непоседливого брата, что так и хочется потрепать по голове и назвать "дурной идиот", а после отвести к психологу и хотя бы замедлить, наконец, эту чёртову депрессию, что сопровождала Ники всю жизнь. Но упаси господь добродушную душу Ники, как же он ненавидел этих агрессивных-бестолковых-карликовых-Миньярдов. Он ненавидел и своих родителей. Он ненавидел половину лисов, хоть и, признаться, некоторых находил горячими. Психологическая защита под именем Эстебан не могла воспринимать никого из них чем-то, кроме потенциальной опасности для себя и Ники. Никто из них не помогал. Они одновременно оживляют и ломают Ники, заставляя этим Эстебана оживать и сново умирать. Но пометка в дневнике стояла каждый раз. «Не трогай мою семью». И Эстебан не трогает. Эстебан сжимает челюсть в раздражении, рвёт свои вещи, пакостит по малому, но остаётся тем парнем, которого все привыкли видеть. Несерьёзный, кокетливый, глупый, мстительный, язвительный и пакостный тип. Да, возможно, три последних слова Эстебан вбил в голову остальным сам. Возможно, ему стоит больше придерживаться своей роли. Но терпения уже не хватало. Если говорить на чистоту, он ненавидел брать контроль над телом. Он ненавидел каждый раз ощущать ужасное стеснение в груди и страх опасности. Он ненавидел быть живым именно таким образом. К слову, владеет телом он уже пару недель. И это почти рекорд, учитывая, что такие долгие контроли над телом происходили только до Эрика. Храни тебя не существующий бог, Эрик. Футболки Кевина сжались под руками парня. На губы Бана натянулась глуповатая улыбка. — Тогда я отнесу их в стирку, раз мне даже не удалось пошутить. Хоть займусь полезным делом, вдруг Кевин похвалит меня за это? Когда блондин отходит от прохода, Хэммик проходит мимо, слыша хриплое «сомневаюсь» вслед. Возможно, Ники скакал бы от счастья, осознав, что не был проигнорирован самим Эндрю. У Эстебана же, помимо ужасной тревоги в груди, появился ком отвращения в горле. Как же он ненавидит этого коротышку... Кстати говоря, футболки несчастного Кевина он бросил где-то в коридоре. Маленький акт отмщения за то, что сегодня особенно рьяно орал на него за медлительность. Развалившись на диване, Эстебан ощущал себя менее ужасно, чем обычно. Более ужасно обычно происходило сразу же после его пробуждения, поэтому волноваться ему было не о чём. Закрывая глаза, Бан просил лишь одного. Пускай в следующий раз проснётся Ники, а не он. Пожалуйста, пусть он, а не Бан... пусть Эстебан снова не будет ничего ощущать, а Ники — жить.