о том, как Сережа решил поиграть в Синего кита

сережа проснулся от привычного раздражающего звука будильника. 4:19. он и не заметил, как бессмысленное созерцание темноты ночного неба в кусочке окна превратилось в сон. не было мыслей и не было никакой разницы, лежать с открытыми глазами или спать. он уснул на последнем этаже заброшенного мрачного завода на самой окраине города. когда-то они ходили сюда с тимохой и антоном, с дианой... это здание больше никого из них не увидит — любителем подобных мест из их маленькой компании был только сережа. спина и шея болели от сна на твердой поверхности, горло саднило, но слишком слабо, чтобы назвать это полноценной болью. наверное, простудился, пока спал на продуваемом полу в одной кофте в начале марта. телефон пиликнул двумя уведомлениями: одно из них сообщало о почти разряженной батарее, второе было ответом от максима к. "молодец, но малыш, не думаешь, что это слегка перебор?" и эта веселая закрывающая скобочка в конце. "не думаю" — ответ. и сразу, предотвращая следующее сообщение: "я больше не в игре. финальная цель — самоубийство, верно? ты можешь не ждать его еще полтора месяца". максим молчал какое-то время. сережа внушал себе, что и не ждал ответа. попялившись секунд пятнадцать в экран, он, наконец, выключил его. поднялся на ноги, выглядывая в окно с кусками криво разбитого стекла. этаж, наверное, восьмой или девятый, он не считал, когда поднимался. слишком маленькое отверстие. он оглянулся, непроизвольно вздрогнул. стены давили, темнота внутри не давала нормально вздохнуть. это то, к чему он был готов давно. на самом деле не очень, но по ощущениям прошла целая вечность с того момента, как он выбрал игру и, следовательно, такой ее конец. он знал, что и этого месяца ему не хватило бы – в конце последнего дня он стоял бы точно так же, вглядываясь в темноту и пытаясь решиться. нет, терпеть это нельзя. где-то в коридоре должна быть лестница на крышу. телефон звякнул уведомлением, подсветившимся экраном он подсветил пол, где, как он помнил, была небольшая дыра сквозь потолок предыдущего этажа. благополучно обойдя ее, он вышел к лестнице и оттуда – на крышу. на самый верх. здесь, благодаря лунному свету, было намного светлее. и легче дышать. и будто косточки дрожали от ветра. сережа знал, что, скорее всего, ему написала мать. только почему так поздно? в любом случае, для нее теперь действительно поздно, но сережа тем не менее открыл приложение. писал максим к. "тебе не кажется, что это слишком скучно?". сережа фыркнул. что же в этом вообще может быть интересного? суицидников он всегда осуждал. "так приедь и сделай интереснее". геолокация. экран выключился. телефон сдох. на самом деле надеяться на что-то было слишком глупо. сережа даже успел пожалеть, что не может теперь удалить это позорище, но лишь на пару секунд. по большому счету теперь все равно. теперь ему вообще на все должно быть все равно. но он медленно осел на бетонный пол, чувствуя как от промерзших мгновенно ягодиц по спине побежали мурашки. невдалеке справа валялись несколько пустых бутылок гаража. это, несомненно, их. сюда, кажется, вообще больше никто не ходит. а если и ходит, то не оставляет таких следов. на одной из них когда-то был след от красной помады дианы. одна из них разбита от неосторожного яркого жеста тимохи. кажется, сережа тогда слишком удачно пошутил, и тимоха просто со всей дури ударил бутылкой об бетон. диана тогда только-только подстриглась и все не могла справиться с лезшими в лицо волосами. это было первое резкое потепление где-то в феврале, и они просто слишком рано отпраздновали весну. полуморозы вернулись на пару недель, но какое-то время назад снова начало теплеть. но ему должно быть все равно. а вечером диана сказала, что еще парочка "дебильных" шуток, и она его бросит. теплую грусть выбила из груди злость вперемешку с отчаянием. от ссоры тогда их не спасли даже его угрозы свести счеты с жизнью. они и не остановили ее потом, когда она все же его бросила. что ж. значит жалеть о чем-то она действительно не будет. сережа не знал, сколько времени прошло. в воспоминаниях один день сменялся другим. диана в них смеялась и кричала от обиды, билась в истерике, стонала под ним или шутила над. ее глаза одинаково блестели при каждой эмоции. для него. из-за него. вряд ли кто-то заставит ее испытать то же, что она испытала с ним. как минимум потому, что расставание изменило и ее. он услышал звук мотора случайно. он был очень тихим, и сначала сережа подумал, что ему показалось. но нет, поднявшись, он увидел две ярко-белые фары и машущий в их свете силуэт. сережа махнул в ответ. дождался. силуэт запер машину, включил фонарик и вошел в здание. на самом деле, сережа просто трус. надо было прыгать сразу. но, может, этот максим сможет что-то изменить? надежда полупрозрачная, глупая, но он не хотел прогонять ее из головы. какой вообще шанс был, что куратор приедет к нему? что сюда приедет хоть кто-нибудь? когда он только засыпал, такие же мысли были о тимохе, потому что он точно бы догадался, где сергей и что вообще происходит. но он не пришел. даже сердце будто стало биться совсем капельку быстрее, хоть такая реакция и была ненормальной – на кураторов подобных игр так не реагируют. максим поднялся довольно быстро для человека, не знающего устройство здания. он вылез из маленькой дверки и засветил фонарем сереже в лицо, ему пришлось зажуриться, стараясь сдержать слезы от рези в глазах. когда максим – а это, несомненно, был он – убрал фонарик, а сережа снова привык к темноте, он смог рассмотреть его. максим на вид был старше лет на пять, не больше. зализанные назад каштановые волосы и щурящиеся в полутемноте глаза. – не ожидал. – пробормотал сережа. – ты же попросил. – интонация максима идеально описывала интонацию текстового сообщения с закрывающимися скобочками. с тремя. сережа не смог сдержать закатывания глаз. – что же ты собрался такого интересного мне предложить? – а ты догадайся, принцесса. по спине прошла дрожь. – ты видел? – а кто нет? признаться, тому очкастому знатно повезло. сердце замедлилось, будто гонять кровь стало вдруг тяжело. максим сделал шаг вперед. сзади обрыв. ветер. и темнота, за которой не видно земли, к которой сережа стремился. но ноги вдруг стали ватными. максим действовал слишком быстро. не успел сережа толком осознать всю ситуацию, как куратор уже скреплял чем-то сзади чужие руки. сережа снова оказался на коленях, стукнувшись ими о бетон. говорить что-либо не было сил. вырываться не хотелось. без причины. хотелось просто исчезнуть прямо сейчас. или чтобы он не появлялся нигде изначально. – ну же, сереженька, – ехидно-ласково пробормотал максим, – апатия тебе не к лицу. – пошел ты. – единственное, на что его хватило. но когда максим до колен стянул с него джинсы, задев узелок повязки, он будто очнулся. – пусти меня, ублюдок! – сережа начал барахтаться, чувствуя, что скован и в руках, и в ногах. – в игре такого не было. – в игре ты обязан выполнять задания куратора. твое четвертое задание... – пропел ему в ухо максим, – лежи смирно. сережа почувствовал горячую ладонь на своем животе и задергался сильнее, но сделать уже ничего было нельзя. было больно. так, что хотелось начать биться лбом о бетон, к которому он прижимался, чтоб почувствовать хоть каплю прохлады в удушающем жаре боли и прикосновений, которые, казалось, успевали побыть везде одновременно. максим шептал ему что-то, но мозг концентрировался только на прохладе бетона, поэтому сережа не смог понять ни слова. он и не пытался. и вообще не понимал, что ему говорят, и лишь наполовину осознавал действия. закончилось все слишком внезапно. стало холодно. а потом и резкая боль прошла, оставив после себя монотонную. сережу больше никто не держал. – отлично постарался, принцесса. – тон максима оставался точно таким же довольным, разве что с легким придыханием, доказывающим, что с его последней фразы вслух все же что-то произошло. потом сережа понял, что его руки уже не так затекают за спиной и можно опереться на локти. рядом валялся разрезанная пластиковая стяжка. вдали еще слышалось эхо шагов по лестнице. сережа остался один. он прижался щекой к полу, мечтая слиться с ним. стать этой прохладой самому, если не получается почувствовать ее на должной уровне. сердце стучало как бешеное, но глаза были сухими. мысли тоже. мыслей будто бы не было вообще. сережи самого уже будто бы не было. "будто бы". какая-то фрустрация еще жила в нем, подогревая кровь, заставляя зудеть разум. сережа что-то не сделал. ему чего-то не хватает для полноты ощущения. взгляд, наконец, смог сфокусироваться а окружающей обстановке. светало. лишь за краем крыши все еще было темно. подняться на ноги удалось с большим трудом, но он не предал этому значения. его уже нет. конечно он не сможет ходить. натянуть джинсы как следует не получилось совсем. прохлада тянула его, и у сережи даже не получилось прыгнуть – он упал в нее, отпустив мысли и тело. его больше не существует. но где-то еще успела пролететь мысль, что он, возможно, этого заслужил.