Revenge

      Сынмин и Чанбин были теми ещё спорщиками. Даже если спор был дурацкий, например, кто запихнёт больше маршмеллоу в рот, то Сынмин запросто надурит Со, еле как запихав всю пачку в рот рядом сидящего Хана. Бедняга, как же ему пришлось мучаться с пережёвыванием этой вкусняхи.       Споры были пустыми ради забавы, и Чанбина скоро они начали раздражать.

***

      Очередная съёмка толкера. До концерта остаётся всего ничего и Чанбин сидит на диване, лениво листает ленту тиктока и иногда поглядывает на Сынмина, сидящего напротив, над лицом которого старается визажист.       Плотная светлая тональная основа, тени и наконец губы. Девушка набирает на кисть тинт и проводит мягкой частью по более выпуклым частям его губ. Они становятся сочнее, и Со обращает на это определённое внимание.       Визажист оставляет Кима, и тот зыркает на Бина. — Чего смотришь? — Да ничего… Этот тинт кстати очень стойкий, спорим ты не сможешь его стереть? Если проспоришь, то будешь моим пёсиком.       Мин вопросительно поднимает бровь. Их споры заходят куда-то в непонятное русло. — Ну ладно. — Тогда пойдём.       Чанбин откладывает телефон на столик, поднимаясь, и Ким увязывается за ним следом.       Как можно проверить стойкость тинта в туалете? Вопрос хороший и Сынмин даже стал прокручивать варианты. Окунуться в унитаз головой что-ли? Видимо Бин что-то задумал, чтобы отыграться за все издёвки Кима.       Мина вдруг жмут к раковине, и поясница болезненно вжимается в её скругленный край. Лицо Со так близко, что кожей ощущается его тёплое дыхание. — Эй, Сынмин-а, ты же понимаешь, что ты ответишь за всё? — Ким смотрит на Бина с круглыми испуганными глазами. Видя их, Чанбин ухмыляется, отсраняясь от него.       Он легко заставляет Кима упасть на колени, которыми он ударяется об кафельный пол. Ширинка брюк Со уже расстёгнута, когда Сынмин поднимает глаза. Кажется, всё уже предельно ясно.       Сынмин неожиданно похотливо улыбается, облизывая свои губы в предвкушении попробовать Чанбина на вкус и Со, видя это, на удивление смущается, а ведь это была его идея. И вообще, он ожидал другую реакцию.       Бини чудом берёт себя в руки, доставая твердеющий член и разлохмачивая уложенные волосы Кима. Мин придвигается ближе, вытягивая язык и касаясь кончиком головки. Со тихо простанывает, ослабляя руку в его волосах. В этот момент Сынмин действует, обхватывая губами толстую головку, прислоняя её к нёбу, а потом перемещая за щеку и наконец проталкивая в своё горло. Ким берёт умело, будто делает это не первый раз.       Чанбин и не знает как на это реагировать, постанывая и ощущая как горячий язык Кима колышется, когда он насаживается ртом глубже. А его лицо с мутными от похоти глазами, смотрящие точно на Бина, смущают ещё больше.       Приближаясь к пику, Со отодвигает от себя Мина, снова сжимает руку в его волосах. Он тянет его вверх, чтобы он поднялся и его вновь прижимают к раковине лицом к зеркалу. — Эй, я ведь уже победил, тинт не стёрся…       И ведь не поспоришь. Чанбин отстраняется, осознавая своё поражение.

***

      Концерт прошёл успешно, правда стилисты были недовольны тем, что укладку Киму пришлось переделывать, и, конечно, не обошлось от недовольных и обиженных взглядов Чанбина в сторону Сынмина.       Путь до отеля был не долгим, и парни разошлось по комнатам, Чанбин в том числе. Он выпил стакан горячей воды, чтобы его связки не чувствовали себя плохо завтра утром, почистил зубки, намазался лосьоном, который для Бина не имел никакого срока годности, и устало плюхнулся на кровать. Хороший был день, пора отдохнуть как следует.       Овечек считать не пришлось, Со стал постепенно погружаться в сон и без них. Он уже ощущал, как расслабляются мышцы, а сознание помутняется, заставляя Чанбина наконец вкусить сладкий и качественный сон.       Стук в дверь и сон снимает как рукой. Чанбин недовольно приподнимается, слыша очередной стук и наконец подходит к двери, когда слышит последующий.       Дверь открывается резко, и Бину жаль, что он не проехался ей по чьему-то лицу, а точнее по лицу Сынмина, нагло нарушевшего заслуженный отдых Со. — Чё тебе? Уже поздно, — с явным недовольством спрашивает Чанбин.       Но Ким не спешит отвечать и лишь толкает его обратно в комнату, закрывая дверь. — Ты ведь проспорил, сделай мне массаж.       Чанбин смотрит на него как на дурака. Неужели нельзя было выбрать время получше? Но Бину деваться некуда, идти в другие комнаты, чтобы будить парней — идея не из лучших, поэтому приходится подчиниться прихоти Сынмина.       Ким усаживается на кровать старшего, прислоняясь спиной к её спинке. — Мои ноги так болят после танцев, начни с них.       Чанбин недовольно цокает, но садится перед ним на край, обхватывая одну из его стоп, что была ближе. Его пальцы грубо надавливают на свод, и Ким хмурится, одергивая ногу. — Понежнее, хён…       Со не удерживается, чтобы закатить глаза, но продолжает аккуратнее, массируя кожу.       Как оказалось, массаж — довольно приятный процесс. Чанбину понравилось и он теперь понимал почему Феликса интересует вся эта массажная тема. Но больше всего приятно было именно Сынмину. Он опёрся головой о край ортопедической подушки, что удобно стояла параллельно спинке кровати. Его глаза были закрыты, и он наслаждался прикосновениями, судя по подрагиванию его ресниц.       Чанбин перешёл со стопы на лодыжки, немного надавливая на сами косточки, и не стал долго на них задерживаться, поднимаясь к икрам. И с каждой минутой он всё выше и выше и, наконец, на бёдрах. Одно лишь прикосновение к оголённой коже внутренней части бедра, и Ким неожиданно вздрагивает, хватая Чанбина за запястье. — Эй, тут не надо…       Чанбин который раз недовольно цокает и поднимается с кровати, демонстративно уходя к входной двери. Ким приподнимается, слыша вместо хлопка двери, шорох одежды в гардеробе на входе. Мин хочет подползти ближе к противоположному краю кровати, чтобы посмотреть что делает Бин, но не успевает. Чанбин возвращается со своим недавно купленным кожанным ремнём от Валентино.       Сынмин улыбается и тихо хихикает. — Ты что, побить меня хочешь? — Нет, даже лучше.       Чанбин толкает Кима на кровать, садится на него сверху, и, пока Мин пытается его спихнуть, он обхватывает его тонкие запястья и плотно фиксирует их своим новым ремнём. Ему нравятся эти округлившиеся от непонимания щенячьи глазки и слегка напуганный и безысходный взгляд. Всё-таки с Бином шутки плохи, когда он в несколько раз сильнее. — Как раз протестирую его на тебе. Лежи смирно и наслаждайся массажем.       Чанбин слезает с него, устраиваясь между его ног. Ким чувствует прикосновение к своим бёдрам, от которого его снова будто прошибает током. Эта зона была действительно слабым местом Сынмина, и теперь Чанбин отыграется как следует.       Со нежно проводит по тонкой коже кончиками пальцев, на что получает бурную реакцию Кима в виде содроганий и всхлипов, перерастающие в высокие постанывания и скулёж. Последним прикосновением к этой области становится, когда Сынмина пробивает крупной дрожью от непрекращающихся прикосновений шероховатых рук Чанбина. Пора двигаться дальше.       Бин стягивает свободные шорты на бёдрах Кима, замечая на серой ткани боксёров бугорок. На лице Со появляется ухмылка, и он смотрит на раскрасневшегося Сынмина. — Так тебе нравится даже больше, чем я предполагал. Мастер Чанбин постарается хорошенько тебя удовлетворить.       Со приподнимает его футболку, оголяя мягкий живот, Ким опускает связанные руки, пытаясь прикрыться. Его немного смущало отсутствие хорошего телосложения и пресса как у остальных участников группы, но он делал всё ради голоса, чтобы не потерять звание потрясающего вокалиста. — Ты такой милый~, — с улыбкой шепчет Чанбин, размещая свои мозолистые руки на внешней части его бёдер ближе к зоне паха, куда спускается вниз, делая небольшой полукруг. Бин проводит так несколько раз, видя как руки Кима тянутся ко рту, он прикусывает пальцы, в очередной раз высоко стонет и прогибается под его руками. Такие стоны Со в последний раз слышал только в хентае с милыми анимешными девочками.       Чанбин видит как содрогается член Мина, начиная истекать смазкой. Его тоже нельзя оставлять без внимания. Очередные вздрагивания и постанывания, вызывают у Со стояк. Он спускает треники ниже, освобождаясь от лишней ткани. Головки обоих членов соприкасаются, и Сынмин дрожит, ощущая чужое тепло. Теперь руки Чанбина стараются для обоих, плавно водя по стволам членов одной рукой, а другой продолжая трогать Мина, выбивая из него хоть и приевшиеся, но такие возбуждающие стоны.

***

      Чан будит мемберов, чтобы собрать всех на завтрак. Каково же было его удивление, когда он застал двоих из них мирно спящих в одной тесной кровати.