27900011

Панталоне дышит часто-часто, отчего только сильнее жмёт в пальцах ткань, суставы слегка неприятно тянет от этого ощущения. В его голове крутится одна единственная мысль — это был сон? Разве может быть сновидение настолько ярким, четким, запомнившимся при пробуждении, вызывающим настолько сильные чувства? Он сошел с ума? Зачем только Дотторе спрашивал об этом, сам уже ебнулся в конец, вообще ничего не понимает! Резко садится в постели, слюна вязкая, скатывается по горлу будто нехотя, пока мозги не планируют хорошо работать — он вообще ложился спать? Как он очутился здесь? Что происходит? Где Торе? Быстрый взгляд на стену, естественно Банкир ничего не видит, приходится сдвинуться и включить лампу на тумбочке, взять с нее наручные часы — 04:30. То есть он правда сейчас проснулся? Это его бурная фантазия представила такое? От чего он проснулся то вообще? От паллюций и сильного физического ощущения, которое и разбудило организм. Получается теперь он ещё и от влажных снов страдает, великовозрастный самострел, просто прекрасно. Ещё и от картинок того, как его коллега пальцы пихает ему в зад. Замечательно… …Доктор трет лицо ладонями, откровенно обижаясь на Регратора. Ну не мог он не просыпаться? Это такое издевательство? На дворе только пять утра, еще два часа реального, следовательно минут пятнадцать-двадцать пять внутри сна могли колбаситься, а теперь все на смарку — член стоит, он толком не видел не лицо, не всякие жесты или поведение испытуемого после оргазма. Даже мастурбировать не хочется, настроение напрочь испорчено, взять и оборвать всё самое вкусное, сумел же, поганец. Лень стало и записывать результаты второй ночи, он итак все помнит — ему всю малину обосрали. Надо менять ингредиенты, влияющие на волю жертвы, чтобы она не могла сопротивляться, а не чтобы своевольничала, но потакала общему сюжету. И заново пробовать все это… Ученый как-то странно себя чувствует — было очень даже занимательно, особенно увидеть новую сторону Панталоне, когда он напорист, прямо выставляет свои границы, ведет себя развязно, достаточно сексуальная черта — твердость характера и знание того, что тебе нужно. Но с другой стороны подступает опасное ощущение, о котором он размышлял вчера, так называемые теплые чувства. Он итак привязан к этому человеку, ему вполне удовлетворительно проводить с ним время, но получится ли продолжить дружбу в том формате, в котором она существует, если Иль Дотторе проникнется также, как, похоже, проникся Делец? Думать об этом поздновато, поскольку второй субъект уже ведёт себя крайне подозрительно похоже на влюбленного, но все же разогнать тему нужно. Желательно не сейчас, а во вменяемое утреннее время.

«Ночь №2, в7п27900011

Действие ▆▆▆▆▆▆ в повышенной дозировке вызвало податливость, но не отсутствие сопротивления, задокументировать эффект подробнее и заменить на ▆▆▆▆▆. С2 испытывает влечение к С1, вопрос о замене С2 открыт.»

Короткая заметка, после которой Предвестник сонно переводит взгляд на склянку на простыне, внутри которой сухим налетом виднеются чуть зеленоватые капельки зелья. Ручка вложена в блокнот, теперь он одним движением закрыт, а врач ложится на бок, подкладывает под подушку ладонь, очки сместились от давления на душку. Его чересчур волнует происходящее, нужно доспать и заняться делом, а не думать о Реграторе.

***

Счетовод сидит на кухне, совмещенной с залом в своих апартаментах в резиденции и подпирает лоб ладонью. Как же он хочет спать, просто ужасно, после второго сна с объектом воздыханий прошло уже пять дней и все это время он никак не может выспаться, даже если лежит с закрытыми глазами в полудреме восемь часов, постоянно просыпается. У него выработан четкий режим, чтобы всегда чувствовать себя нормально и выглядеть прилично, а не как сейчас, с бледными синяками под глазами и заторможенной речью, гадость какая, от себя мерзко. Мучает перманентная тревожность. Банкир за эти дни перелопатил всю свою голову, пытаясь понять, что с ним случилось и почему начал видеть настолько ненормальные для него видения. «Сновидения приходят к нам во второй половине ночи, когда мы входим в фазу быстрого сна. Сон не стоит трактовать буквально. Специалисты считают, что в первую очередь стоит подумать о том, что вы чувствуете после пробуждения и почему вы это чувствуете. В большинстве случаев ваш мозг, скорее всего, обрабатывает то, что вы пережили в течение дня, поэтому ответ стоит искать во вчерашнем дне» — вычитал недавно в статье по соответствующей теме. Пока все сходится, хоть и не полностью — Док занял у него романтическую книжку, что было совершенно непредсказуемо при его интересах и насмешках в сторону Панталоне, если вообще можно говорить о предсказуемости такого беспорядочного человека, как Доктор. Он приснился ему в командировке и он даже плохо помнит, что там было, потому что сон то был обыкновенным. Потом фантазия свернула не туда, но они в тот момент не виделись уже недели три, да и брюнет даже не думал о товарище в это время, только если о том, что на рабочие письма снова не отвечает. Что он почувствовал? Отвращение, естественно. Мужчина с мужчиной, ещё и «он», ещё и какие-то любови, бред сумасшедшего. Но сценарий повторился, теперь всё стало ещё хуже, чуть не дошло до секса, приснился этот срам в ночь после совещания, на котором Девятый не запретил себе любоваться и общаться с Иль Дотторе, а потом вообще почувствовал сильный наплыв тревоги, который до сих пор не прекращается. Анализируя свои чувства сейчас, он понимает, что проснувшись посреди ночи сначала не поверил, что ему снился сон, подумал даже грешным делом, что вырубился прямо у стены, но очевидно это проделки больной головы, Торе не стал бы добродушно тащить его с четвертого на шестой этаж, да и «квартиру» его не открыл бы, скорее надавал пощечин, чтобы привести в себя. Панталоне невольно улыбается мысли, продолжая говорить сам с собой внутренним голосом — получается он мнительный, раз настолько в штыки воспринимает общение с уже привычным человеком после одного позорного сна. Глоток горячего напитка. Значит он испытывает сильные впечатления от встреч, после них находится в беспокойном состоянии, слишком много думает о коллеге под предлогом попыток разобраться в себе и со своим стыдом. Может это какой-нибудь кризис среднего возраста? Сорокет дышит в спину, может нужно найти себе мозгоправа? Нет, не нужно. У него уже есть один такой. Белобрысый и зубастый. Именно к нему и направляется Делец, выполнив первоочередные рабочие задачи, с намерением попросить у штатного лекаря успокоительное и выяснить, что будет чувствовать в его присутствии. Коридоры северо-западного крыла освещены слабо, особенно около лаборатории. Предвестник никогда не понимал, почему Доктор не занимается этим вопросом и не проведет в своем закутке нормальное освещение, на вопросы ответом было базированное «какая разница?» и «в самих помещениях светло, значит проблемы нет». Не хочет он занимать себя лишними хлопотами, видите ли, и не важно, что из-за него часть резиденции уродливо выглядит как сплошной подвал. Ничего страшного, Девятый здесь не для того, чтобы обругивать Второго, он пришел по делу. Оба не стучат друг к другу и если Иль Дотторе делает это, потому что нахал, финансист предпочитает не соблюдать правила этикета в качестве небольшой и хоть сколько-нибудь важной только для него мести. Тяжёлая дверь распахивается, глаза раздражает яркий, по сравнению с тем, что в коридоре, свет белого помещения. Первая из копий нужного человека сразу попалась на глаза, за верхней частью лаборатории закреплен Лямбда, седьмой Срез безумца, отличающийся маской и тем, что носит не маллет, а ещё в процессе отращивания волос до пояса, с каре. Позже учёный сострижет волосы, поскольку этот этап жизни завершится последним созданным сегментом, Омегой, но все это отдельная тема. — Добрый день, — вежливо здоровается, кивнув, в ответ получает такой же жест. — Где Доктор? — он бы хотел проверить свои ощущения именно с тем, с кем действительно дружит и общается, а не с копиркой. — Понятия не имею, — сухо, продолжает мыть мерный стакан у длинного функционального стола в центре помещения. — Вызвать? — Будь добр, — в мыслях размыто всплывает ощущение дежавю, кажется, недавно он слышал эту фразу где-то. Пока сегмент вызывает начальника, Банкир проходит вперёд, отодвигает от обычного письменного стола прямо по правую руку от двери стул, присаживается. — Благодарю, — только успевает проговорить последний слог слова, как дверь в помещение резко открывается, заставляя также быстро повернуть голову в сторону источника звука. — …Так здесь, что случилось? — договаривает Прайм, зажимая кнопку рации на виске, пока плечом подпирает дверь и замолкает на считанные секунды, видя Панталоне. — А, посетитель. Привет, зо, — осекается, снова заткнувшись, надо перестать называть его по прозвищу внутри сна, пока думает. Раздраженно вздыхает, во второй руке держит рулон ватмана, проходит, кладет его на очередной стол, но монолитный у левой от двери стены, на противоположной такой же, вообще в этом помещении тесно. — Ох, простите, — поднимает руки на уровень плеч, поворачивается к коллеге, с улыбкой продолжает. — Сам Господин Делец пожаловал, нельзя материться, — нарочно добавил, чтобы отогнать возможные подозрения в свою сторону. — Что вам понадобилось? — шатается назад, чтобы поясницей опереться о край стола. — Успокоительное, — у него сердце быстрее застучало, когда оригинал заговорил. Как услышал именно его полу шутливую интонацию, ту, с которой они почти всегда разговаривают наедине, Срезы большинство времени ведут себя более официально и отстраненно. Фальшивая маска машинально упала на черты лица, моральный контроль повышен, вежливая улыбка и слегка высокомерный тон и взгляд. — И что же вас беспокоит? — кладет руки в карманы, заметив чужую мельком проскочившую эмоцию. — Чтобы подобрать правильное лекарство, нужно знать симптомы. — Плохо сплю и ощущаю себя тревожно, — складывает ногу на ногу, на бедро помещает сложенные в замок кисти рук, Второй читает это как позу защиты. — Что-то случилось? — спрашивает уже как друг, при этом стараясь нащупать, он ли виноват в этом и может ли это быть побочным эффектом зелья. — Ах, Доктор, знаете, последнее время меня мучают кошмары, — с мягким смешком, позволяет себе слабое заигрывание в рамках чужого юмора с переходом на «вы», смотрит прямо в маску и подмечает, что улыбка на лице Дотторе ослабла. Зато расцвела на собственном. — Вам ведь это знакомо? Сможете помочь очередному пациенту с такой заурядной проблемой? — вспомнил, что химику часто снятся кошмары, отчего тот периодически не в настроении, немного ехидничает издевкой. А Зандик затупил. У него в груди холодом рухнула мысль, что Регратор обо всем догадался и пришел выяснять отношения, но веяние это сразу ушло, поскольку испытуемый ведет себя спокойно и наиграно, грубо говоря как всегда и не говорит о чем-то прямо. Может, проверяет его? Стоп, а в какой вообще момент он начал пугаться от каких-то слов Банкира? Ему совершенно плевать, узнает тот об эксперименте или нет, он только в первый раз серьезно намеревался домогаться, потом подопытный сам полез, его вины в этом нет, Док-то придумает, как выкрутиться из чего угодно. Что это был за холодок такой? Алые глаза распахиваются, когда в гениальный ум приходит новое откровение — брюнет сейчас играется тем, что они делали внутри сна? Вот так дерзко перед человеком, которого якобы ему подкинула собственная фантазия, исполняет такое, чтобы потешить эго? — Лямбда, пачку ▆▆▆▆, — не рецептурный препарат на травах, оказывающий небольшое седативное действие на нервную систему. Все, о чем он сейчас думает, так это о том, что ему нельзя заводиться и показывать, что хочет разложить очкастого прямо на том столе, за которым тот сидит. — Упаковка рассчитана на месяц, принимать в течение десяти дней утром и вечером по одной таблетке, если нервозность сохранится зайдешь за другим препаратом, — это у него, черт возьми, нервозность, причем в области паха! Какой ужас, но как же это приятно щекочет горло — он ничего не зная балуется, считает, что просто поддерживает шутку в глазах Доктора. Невероятно сексуально, да он та ещё плутовка. Улыбка сама растянулась на лице. — Хорошо, — а Панталоне не очень понимает, что случилось у самого Иль Дотторе, чьи эмоции неясно скачут. Он заметил какой-то подтекст в его словах или не понял юмора? Голова забита не шутейками, пытается отмахнуться от него? Пусть будет так, в любом случае результаты наблюдений уже ясны — Делец сбрендил, похоже, правда влюбился, не замечая этого несколько лет. Пока объект симпатии сначала молчал, а потом объяснял, он уже пораскинул мозгами, даже понял, с какого примерно момента это началось. Попахивает облегчением, даже если сейчас волнуется. Тем временем сегмент нарыл в коробке с огромной кучей лекарств нужное и подойдя протянул его Регратору, тот принял, встал с места. — Спасибо, — неспешно и напускно спокойно направляется к выходу, замечая, что Прайм проследил за ним, оборачивается с улыбкой, еле сдерживая желание захихикать. — До свидания, Доктор, — нежно. Белая дверь со щелчком захлопывается, оставляя названного медово-сладким баритоном наедине с собой. Он смотрит в одну точку ещё полминуты, не в силах здраво мыслить. Это пиздец. — И… Что это было? — Лямбда отвлекает от завороженного состояния своего создателя, отлично видя, что между ними с Регратором искры метались. Наблюдает также и за тем, как он прикладывает ладонь ко рту, истерично кряхтит смешком. — Не знаю, — глупо отвечает, действительно не понимая, почему ему глотку передавило эйфорией. — Тут без ста грамм не разобраться, — саркастично, после слов дёргает головой, сотрясая длинные пряди челки в попытке прийти в себя, задумчиво прогуливается в сторону своей младшей версии.

***

Банкир выпил мелкую белую пилюлю, после чего уложился в постель в десять часов вечера, как и всегда. Он давно отрицал очевидное из-за образа жизни, при котором переключает между собой множество масок — амбициозный интриган, мастер стратегии, награждённый невероятно острым умом и высоким интеллектом, которые смог применить на деле. Самый богатый человек Тейвата при том, что не оценен благосклонностью Архонтов и не имеет даже глаза бога. Брошенный в яму грязи, не «особенный», безродный. Ошкреб пальцы в кровь, переломал все кости, распылил душу и каждую ее песчинку собрал в одно целое так, как ему было нужно. И в итоге все равно не удержал все эти частицы пыли в сжатом состоянии. Влюбился. По уши и безалаберно опасно. В неправильного человека. Рядом с которым он становится слабым, расслабленным, открытым. При котором защита бесполезна, потому что его видят насквозь, будто не слыша слов, слыша только его мысли. Прочитывая каждую из них, как молитвы со старых пергаментов под плотным стеклом в музее. Впервые он почувствовал это на встрече, где будущие враги Фатуи решили, что отличной идеей будет стрелять в заведующего финансами организации. Доктор присутствовал там только формально, как третье лицо, что в итоге оказалось совсем не лишним — не вставая со скромного диванчика недалеко от стола переговоров решил все вопросы за минуту, не спрашивая мнения союзника. Секунда — лениво взмахнуть рукой, ещё одна — шепотом произнести цифру, третья — обезоружить и ранить пять человек, продырявив им ладони. Три секунды чтобы устало подняться с нагретого места под звук стука оружия о пол, ровно четыре шага под испуганные возгласы людей, которых взяли в плен агенты из подразделения Девятого Предвестника. Ещё секунда, чтобы задорно опереться локтем о плечо Дельца, абсолютно бестактен и неисправим в этом. От него веяло холодом и аурой ужаса, животного страха, природной боязни скользящих в тени костра теней, порчей. Пахло едким и въедливым парфюмом вперемешку со специфичным душком, который появляется с приобретением живой порчи, что становится буквально твоими генами, разрывая в клочья психику жутчайшими муками, полностью сбивая контроль над телом и разумом. «Как-то слишком легко, я думал хоть немного развеяться» — улыбчиво заявил, все ещё нахально давя весом упертого в плечо локтя. — «Маякни мне, если будешь допрашивать, знаю несколько забавных способов пыток» — качнувшись встал ровно и дружелюбно хлопнул по плечу. Минута прошла. Четко, быстро, не думая и не заботясь о последствиях действовал в точности так, как планировал Панталоне. Он покосился на светлый затылок, отдаляющийся так расслабленно, будто ничего не произошло. Сначала хотел окликнуть и возразить, обвинить в наглости и полном отсутствии видения перспективы, но… Разве не планировал сделать то же самое, отличаясь только тем, что сказал бы отвлекающую реплику? Тогда, несколько лет назад, Регратор и не думал ни о какой любви, лишь скрипя зубами признал, что не зря этот псих именно Второй Предвестник. Но точно тогда, в тот период времени он начал искренне восхищаться партнером в рабочих вопросах, с которым около двух лет назад слегка сблизился. Чувствовал подвох, понимал, что его используют для спонсорства проектов, но позволял это, видя профессиональным чутьем чужое воодушевление делом и отличительную гениальность идей. С годами получилось лучше узнать друг друга, оказаться свидетелем многих неприятных событий, которые отталкивали лишь на время, потому что Иль Дотторе полезен. Это правда не просто эгоист и раздолбай, к тому же конченый наркоман и пьяница, которого благодаря связям с предводителем, Пьеро, ещё не выкинули с поста. Это радикально настроенная, сумасшедшая и головой и силой, что в нем кроется, боевая единица, стратегически важная и без которой планы Фатуи невозможно будет воплотить в жизнь. В последние годы именно он выдавал самые ходовые предложения к плану операции по добыче гнозисов, читал проникновенные речи о том, что Архонты — это просто несправедливо убившая остальных богов чернь, что бесконечно перерождается и страдает эрозией, сродни старческому маразму. Настолько не может удержать власть, что в Инадзуме лишает смертных крупиц сил, в Ли Юэ и Мондштадте предоставила власть этим самым несчастным людишкам, коим пришлось принять ответственность, в Сумеру же высшая правительница обессилела настолько, что не смогла противостоять ошметкам из жалкой крови и плоти. Каждый раз за запертой дверью темного, душного кабинета выслушивая злобные доводы ученого о том, что Селестия намеренно развязала войну Архонтов, чтобы отвлечь мелких сошек от своей собственной слабости, а колонны в разные части света были сброшены для той же цели Панталоне все больше вдохновлялся. Его пленила эта приоткрытая завеса тайны от человека, который способен допустить такие мысли и выстроить по поводу гипотез невероятно похожие на правду теории. В ледяной стуже владений Архонта любви он почувствовал жгучую энергию этого существа. Лицемерного, двойственного, которое показывает исключительно то, что ему выгодно. И показало ему свое истинное, отчаянно прекрасное лицо, скрытое под маской местного дурачка. Регратор слегка беспокойно засыпает, от собственных рассуждений чувствует мурашки по плечам и спине. Мысли о прошлом вызывают чувство ностальгии и легкого мандража, он уже вторые сутки копается в них, чтобы понять, что ему делать после важного осознания собственных чувств. Работает с этим, как при решениях о заключении контракта, пытаясь продумать каждый шаг и выработать стратегию поведения, наиболее выгодного и полезного. Естественно в итоге он ухмыляется выводам — с Доктором ни одна стратегия не прокатит.

***

Иль Дотторе, к вечеру полностью справившись с похмельем, опять крутит в пальцах колбочку с зельем светло-оранжевого цвета. Вспоминает похожий в оттенке взгляд товарища, тот умилительно нежный, коим его окинули вчера поздним утром. В нетрезвом состоянии он затопил то чувство, что появилось в нем после этой встречи и разговора, невыносимое в своей приторной сладости, противное. Хочется забыть его, но почему-то он снова жег страницы романа, методично ссыпая пепел на алхимический стол. Эксперимент невозможно продолжать, поскольку между субъектами развивается такая химия, которую ученый изучать не любит и совершенно не хочет. Невозможно проверить то, насколько сопротивляется человек, уже не являющийся жертвой, тот, кто добровольно согласен на любые твои манипуляции. Или… Возможно? Доктор старается быстрее сфокусировать взгляд, чтобы понять, где он. Его кабинет. Вау, теперь Панталоне думает о нем, а не о работе? Фантастика. Из-за спины слышится стук, кажется, лисичка сама сует лапы в клешни капкана. Врач улыбается тому, какая получается интересная ситуация и пройдя пару шагов садится на стол лицом к двери. — Войдите, — складывает ногу на ногу, чуть покачивает носком обуви, предвкушает. Дверь со щелчком открыта и снова на его рабочем месте оказался вкрадчиво улыбчивый плут, что толчком закрыл за собой комнату. — Не ожидал, что придёшь сам. Чем-то обязан? — играет, будто бы не знал, кто зайдет. — А разве нам нужны особые поводы для встреч? — сцепляет руки за спиной, элегантно, как умеет, прогуливается вглубь помещения, не стесняется оценивающе оглядеть в очередной раз неприлично рассевшегося мужчину. — Разве что сами встречи особенные, — добавляет, остановившись перед Вторым. — Ты о том, что уже позволяешь себе флиртовать со мной при сегментах? — подозревает, что с ним играются, все еще страдает от легкой паранойи на счёт того, что его пакости рассекретили, планирует узнать, так ли это. — А ты воспринимаешь подыгрывание в шутках, как флирт? — все еще стоит особняком, но понимает, что фантазия опять подкидывает ему интересные сны. Он воспользуется этим, даже если Доктор в них всего лишь плод его воспаленного воображения. — Видишь меня насквозь, как и предполагалось, — хитро щурится, переводя взгляд с маски на губы собеседника. — Это мне в тебе и нравится. — Даже нравится? — не сыграл манерное удивление, само вышло, садится нормально, скинув одну ногу с другой. Он начинает нервничать. — О чем ты, золотце? — упирается обеими руками в колени, немного наклоняется вперед, опускает голову в бок, заглядывая в цитриновые глаза. — О том, что мне не нужно ничего говорить, чтобы ты понял меня, — весь Зандик ведёт себя инстинктивно, как бы иронично не применялся этот термин в отношении человека, да ещё и медика, но поведение действительно тяжело назвать рефлекторным. Он всей своей сутью является высшим хищником, что сейчас применяет врожденное чутье. — Ты ведь сам догадался о моих слабостях. О том, что мне одиноко, что я хочу обыкновенной человеческой любви, теплого отношения к себе… — кладет ладонь на щеку Доктора, поглаживая, пока чувствует плаксивый трепет в груди — он много лет не произносил нечто настолько искреннее вслух. Этот лохматый и седой не похож на львов или рысей, это сравнения для других его коллег, Торе… Скорее волк, обычно они нападают на лис лишь во время бескормицы, когда еды мало и её сложно найти. — Быть нужным и значимым, интересным кому-то, — их можно спутать с дворовой собакой по кличке «жучка», своей в доску, копающей что-то у забора в снегу, какую-нибудь веточку или в удачный день мышку. — Что мне больно от того, как извожу себя каждый день попытками быть идеальным и завидую тебе в непосредственности и прямоте, — но дикое животное кровавой пастью рвет еще теплую плоть, не боясь поперхнуться шерстью. — И ты сам понял это. Просто зная меня как своего товарища. И сам понял, что я с ума схожу, смотря на тебя, желающего касаться меня… — ведёт пальцами вниз, очерчивает угол челюсти, косую косточку на шее, больше не видя на чужом лице улыбки. — Почему я вижу все эти сны? Разве так бывает, когда просто влюбляешься в человека? — спрашивает сам у себя, не контролируя осиплость голоса, пока горло сдавливает желание плакать. Как же сильно он устал. У Иль Дотторе опустились шторы — он не догадался, что тот вторгается в его сновидения, он осознал именно факт того, что спит. Спит и может не сдерживать то, что говорит или делает. Перед ним практически плачущий Регратор, изливающий душу и не прямо признавшийся в чувствах, думает, что он заглушка, чисто персонаж в голове, который подыграет. Те ингредиенты, на которые он заменил вещество, вызывающее подчинение, должны вызвать слабоволие, то есть ощущение бессилия, невозможность конкретно сопротивляться чему-либо. Не как в прошлый раз возможность отбиться, но при этом потакание, а отсутствие возможности выстоять против. И… Кажется, сейчас держать спину ровно Банкир не может именно перед химиком и своими чувствами к нему. А Доктору-то что сейчас делать? Имитировать эмпатию и утешать его? Разрядить обстановку и приступить к делу, забив? Может подколоть его и перевести тему? Плохо становится, когда Второй Предвестник ловит себя на мысли, что не хочет находиться здесь до состояния откровенной паники. Приходит в себя только тогда, когда сердце уже колотиться как бешеное, в глазах слабо рябит то ли от испуга, то ли от грусти, поскольку владелец сна всхлипнул у него на плече, сам обнял и сам плачется ему в плечо. Дотторе начинает потряхивать. — За что мне это? Ты, блять, чуть ли не секреты мироздания знаешь, почему тогда молчишь?! — дрожит, снова мокро всхлипывает, прижимаясь к любимому человеку, как же ужасающе больно знать, что это просто фантазии, что это нереально, что он спит. Хочется проснуться. — Почему я должен так мучиться и прекращать игнорировать все эти ублюдские чувства к тебе? Я итак делаю это года четыре без остановки, думаешь так легко терпеть тебя каждые пару недель и сидеть спокойно?! — просто выскажется в пустоту. Это ничего не значит. Можно не держать себя в руках. — Да я уже устал то ненавидеть тебя, то опять ловить себя на мысли, что не хочу расходиться, что хочу обнять при встрече, гулять и отдыхать вместе, ну почему ты, почему не какая-нибудь хотя бы секретарша? — истерично кашляет, немного подавившись слюной. — Чтоб ты сд… Просыпается, моментально понимает это. Чувствует холод на лице, влагу, потому что плакал во сне, слезы потекли и в реальности. Плечи снова вздрагивают, Панталоне икает всхлипом, жмурится и невольно, непонятно зачем, подносит ладонь к лицу. Не дышит, выпустив весь воздух из лёгких сильно дрожащим выдохом. Скулит жалобно и болезненно в темноте и тишине пустых покоев. Опять совершенно один.

***

Иль Дотторе трус. Он до сдертой кожи оцарапал себе руку, чтобы от боли проснуться. Пока человек перед ним рыдал снял с одной руки перчатку и сделал это, чтобы больше не слушать чужого нытья. Даже не пытается оправдывать себя. Потому что чувствует, как в грудной клетке неприятно сворачивается в клубок ниток, каждая из которых это его жертвы. Они стягивают его сердце до глубоких трещин столетиями, но то настолько затвердело, уже целиком состоящее из жгутов волокна, что всего лишь уплотняют это покрытие. Он не жесток. Может в силу профдеформации равнодушен, немного кровожаден, не испытывает жалости напрямую, эгоистичен, но он не жестокий человек. Он не хочет причинять людям боль в прямом смысле этого слова, скорее пытается почувствовать те их эмоции, что возникают по его воле. Провоцирует потому что сам глубоко больной человек, не чувствует общепринятую грань и часто вообще даже не задумывается, насколько может навредить своими играми и развлечениями. А может все-таки жесток, но не осознает этого из-за все той же размытой грани? Может он действительно тот, кто заслуживает ненависти и осуждения, того, чтобы просто умереть и не мешать больше посторонним людям? Доктор, несмотря на отчетливое чувство вины и как будто бы начало панической атаки издевается над собой мыслью, что уже и о суициде начал думать, вот же слабак, чуть что так сразу он самый плохой. Он не пытался намеренно вызвать в испытуемом романтические чувства к себе, он вообще не знал, что они могут быть у Банкира, особенно в его сторону. Это называется совпадением и случайностью, в которой он не виноват. Ответственность на нем только в том, что вовремя не остановился.

«Ночь №3, в8п27900011.

С2 заменить на 6-ω, дозировку ▆▆▆▆▆ для следующего опыта оставить той же.»