27900011

Панталоне в состоянии жуткого раздражения не отпуская довел Иль Дотторе до его апартаментов, после чего толкнул к двери, чем вызвал очередной смешок, что начали злить его ещё больше. — Открывай, — ледяным тоном, их ждет серьезный разговор. Просьбу исполняют, Доктор подносит брошь на пиджаке к сканеру, дверь открывается, проходя внутрь Второй успевает только включить свет, как дверь за спиной с грохотом захлопывается, а его разворачивают, дернув за плечо. — Какого хрена ты затыкаешь мне рот, а потом сам же ведешь себя, как больной?! — кричит, таким образом выпуская агрессию, в которую резко перешло возбуждение, прерванное неожиданным и очень неприятным событием. — Потому что я бешусь, когда этот мелкий урод снова ведёт себя, как будто не при чем! — у них со Скарамуччей… Специфичные отношения. Зандик тоже говорит на повышенных тонах, не собираясь сдерживаться при Реграторе, как раз проверит, все ли он в нем принимает. — Я итак в курсе, что они нас обсуждают, как и мы их, все хороши, серпентарий! — разводит руками, поворачиваясь в сторону, выражает негодование. Далее тычет пальцем в воздух в такт темпу слов. — Но врать мне, тому, кто устроил и организовал ему возможность должной подготовки к операции по гнозисам… — решил, что пора замолчать на тему Шестого Предвестника, просто сменить тему. Набирает в лёгкие воздуха. — А тебя я заткнул, — теперь указывает на собеседника. — Потому что вы с Синьорой как две базарные бабки, без конца орете и только и ищите поводы, чтобы развести скандал на ровном месте, причем ты первый начал крики! — Я начал их, потому что она главный источник сплетен и слухов, она подначивает этих олухов, — Аякса и Скару. — На такую волну! — Да какое тебе к чертовой матери дело до слухов? — слабо шатается назад, устало вдыхает, прикладывает руку к корпусу маски, как бы ударяя себя по лбу. — Сам будто не знаешь! — уже действительно истерично визжит, как заметил Иль Дотторе, тоже не собираясь держаться и вести себя хоть сколько-то прилично. — Мне важна моя репутация, в отличии от некоторых, я на это жизнь угробил и пусть эта шлюха со своими прихвостнями только попробуют хоть о чем-то проболтаться, я их убью, — Доктор видит, что Банкира постепенно начинает перекрывать. Думает, что с этим сделать. — Я знаю двоих из них уже очень, очень много лет, Лоне, они не будут портить отношения со своими союзниками, — имеет в виду междоусобный конфликт между радикалами и консерваторами, а как минимум Тарталья из компашки тоже радикал, как и состоящие в отношениях предвестники. — Особенно таким глупым образом. Скорее мы друг друга поубиваем, чем придется делать это с посторонними, — оборачивается и отходит от Дельца, чтобы всё-таки найти и взять документы, за которыми они пришли. Все слова были сказаны спокойнее, хоть и с негативным оттенком, для начала попробует разрядить обстановку понижением общего звука. — И куда ты поперся?! Разговор не окончен, — идет за Вторым, заняло не более двух секунд, берет его за локоть и опять поворачивает к себе. — Так говори, кто тебе запрещает, — отмахивается и выдирает конечность из чужой руки, почувствовал сильный импульс раздражения от его прикосновения, планирует начать считать, чтобы успокоиться. — Тебя не учили манерам? — а его прямо на клочки рвет от плохого настроения и желания ругаться, говорит едко. — Общаться принято лицом к собеседнику. — Я ищу документы, — объясняет параллельно с медленным выдохом, наотрез запрещает себе даже представлять, как всечет Панталоне, потому что тогда точно сделает это. — И слушаю тебя. — То есть тебе в целом плевать, что теперь трое из наших коллег и еще черт знает сколько персонала могут знать о нас? — складывает руки на груди, с раздраженным вопросом смотря на Дотторе и сквозь пелену собственной злости улавливает чужую. Перед тем как они подрались он тоже говорил коротко, спокойно и максимально ёмко… — Да, абсолютно, — желание бить головой об стену немного утихло, когда к нему обратились хотя бы без криков. — Пока у них нет весомых доказательств, у нас нет поводов волноваться. Тем более, мы ведь скрываем отношения в основном потому, что не знаем, насколько долго они продлятся, — констатирует факт, после которого его перебили. Чтобы не натворить чего-нибудь пришлось задержать дыхание и напрячься. — Для тебя именно это самый первый аргумент?! — в груди снова забурлило от одного криво сказанного слова, у Девятого так устроено мышление — в договорах всегда нужно читать мелкий шрифт, а в устных договоренностях придираться к словам. — Считаешь, что мы долго не протянем? — невольно слабо улыбнулся, перевел вес на одну из ног, чтобы заглянуть в лицо Иль Дотторе, стоящего вполоборота к нему. — Регратор… — сжимает в руке папку, взятую до того, как названный заговорил. — Не зли меня. — А то что? — в лёгком шоке от искаженной гневом интонации ученого аж издал глупый смешок, не думал, что он так быстро вскипит. — Снова подеремся? — несчастная пластиковая папка с листами бумаги с грохотом ударяется об стол, Банкир вздрагивает всем телом, делает шаг назад, когда Доктор заторможено поставил обе руки на стол и оперся о него. — Лучше уйди, — чувствует, что пальцы начали подрагивать от накатившей агрессии, что у него прямо в мышцах покалывает от злости, от этого ужасного, но в некотором смысле приятного ощущения жажды крови, от лезущих в голову жестоких мыслей. Он весь грёбаный день терпит нытье и придирки этой размазни, развлекает его, пытается успокоить, потакает… — Пока я еще держусь. — Дотторе, — обеспокоенно подходит к нему, настороженно кладет руку на спину, немного наклоняется к Зандику, теперь полностью поняв, что зря повелся на свое негодование и ему не показалось, что партнер снова немного не в себе. — Извини, я сам не знаю, зачем это говорю, — гладит его, прилагая к движению нежность. — Ты говоришь это потому что, блять, у тебя истерическое расстройство личности и ты не умеешь затыкаться вовремя, — встает ровно, поворачивается на Панталоне, хватает его за руку, которой тот трогал. — И устраиваешь из всего драму, страдаешь эгоцентризмом и эмоциональной лабильностью, при том не замечаешь этого в себе, но во мне видишь и постоянно попрекаешь! — встряхивает собеседника, дернув за руку. — Ты не понимаешь, что должен быть благодарен мне просто за то, что я ещё не переломал тебе руки в труху? — проникновенно-тихо и низко по сравнению с прошлым репликами, жутко надменно, сжав запястье сильнее. — Дотт, спокойно, — кладет вторую руку на плечо Доктора, хочет держать его на некотором расстоянии, пока пробует применить одну из тактик поведения. — Ты видишь, что я не сопротивляюсь? — боится, что на самом деле зря не делает этого, но обычно тот тип агрессии, что излучает его партнёр поддается контролю. — Ты можешь говорить мне что угодно, я виноват, я выслушаю тебя без упреков, — с чего он взял, что эти приступы можно хоть как-то регулировать? Иль Дотторе эмоциональный вампир, о чем не стоит забывать, подбирая способы влияния и если давать ему подпитку своей реакцией, то есть испугом и ярым сопротивлением, он только войдет в азарт. — Но разве если мы устроим очередную драку, это как-то изменит ситуацию? — а ещё он крайне рациональный человек, даже если не кажется таким, только сегодня обсуждали это. Если напомнить его больному сознанию, что в его действиях помимо негативных последствий нет смысла, есть большая вероятность, что его отпустит. — Кроме того, что мы снова получим травмы друг от друга. Потому Регратор и создаёт впечатление может отчасти злобного, но безобидного человека — он умеет тщательно и точно подбирать стратегии поведения в любых ситуациях. Решать конфликты мягко и аккуратно, сглаживать углы, где-то идти на встречу, пока выгода позволяет. В прошлый раз он элементарно растерялся, когда тот, кто никогда не распускал рук при нем взял и сделал это. Теперь он знает, что это связано с травмами, причем знает, с какой конкретно и видя уточненный портрет Второго Предвестника способен влиять на него и не впадать в такие же приступы злости, привычную истерику или панику. И сейчас он тоже искренен, как Иль Дотторе и просил на лестнице — его резко отпустили эмоции, в голове заработали извилины, он начал думать, а не вестись на эмоции, вот она, упомянутая любимым эмоциональная лабильность, а также еще одна отличительная черта истериков, то есть манипулятивность. Доктор видит, что делает Банкир. Видит это и скрипя зубами понимает, что просто обязан повестись на манипуляцию и не думать вглубь, чтобы не переломать его как зубочистку. Снова незаметно для оппонента прикрывает глаза, несколько секунд после высказанной ему реплики молчит, стараясь дышать глубже. — Успокой меня, — вовсе зажмурившись просит, отпускает руку Дельца, пока тот таращится на него в шоке — сработало? Так просто? Обнимает химика, поскольку его опустили. — Хорошо, — не скрывая подошедшей к горлу радости шепчет, пока его обнимают в ответ над плечами, прижимая к себе, а он снова гладит мужчину по лопаткам. — Ты же уже понял, что я не боюсь драться, потому что умею. Я боюсь за тебя и твое состояние, — говорит правду, после слов прижимаясь губами к изгибу шеи Дотторе, он ждал худшего, а потому после сильного испуга наступила вязкая эйфория, получившаяся из того факта, что он нашел правильный подход. — Я знаю, что ты проманипулировал, можешь не докручивать, — также прямо поясняет, после чего приступает к дыханию по квадрату: нужно представить перед собой квадрат и двигаться своим вниманием по его сторонам с одинаковой скоростью, под счёт, задерживая дыхание на каждой второй грани. — Я и не пытаюсь, я говорю серьезно, — чувствует у лица едкий, но поверхностный остаток чужого парфюма, нанесенного на шею. Может и ощущает небольшое разочарование в себе, раз его все еще видят насквозь и понимают любые попытки влиять, но это ведь Доктор, конечно, он все видит. Чувствует за ухом странный темп дыхания, вопрос сам собой возникает в голове. — Ты в порядке? Тебе тяжело дышать? — вспомнил, что было во время психоза, немного взволновался, хочет отодвинуться, но его придержали. — Использую дыхательную технику, — как раз ответил на выдохе, получается не сбиться. — Они тебе помогают? — с вычурным своей настороженностью интересом, Делец как-то пробовал, но понял, что ему это не подходит. Может проявил мало усидчивости, а может не поверил и не проникся действенным для организма способом и сам себя настроил, что не поможет, черт его знает. — Да, — не может справиться со своей болтливостью, поэтому сбивается с правильного дыхания, чтобы пояснить, к счастью его отчасти отпустила агрессия, чувствует себя спокойнее. — Обычно я просто считаю, но когда приступы сильные использую, — следующий вопрос поступает мгновенно. — Считаешь? — от него отпрянули, теперь Доктор снова встаёт ровно, выпутываясь из объятий, пока Девятый проскользил ладонями к его бокам, не отпустил. — Меня успокаивает считать от одного до десяти и обратно или считать предметы вокруг, — невольно опускает голову, обращая внимание на чужие руки и их положение на себе. — Я ещё и медитирую. И в целом люблю повторяющиеся, монотонные действия, навевает умиротворения, — кладет ладони на плечи Панталоне. Без мыслей, без подтекста, без смысла. — Ты же, вроде, любишь экстрим? — слабо улыбается, припоминая реплику об адреналине на крыше, да и множество других подобных слов любимого. Он и отпускает Регратора, думая, что сейчас не стоит добавлять больше тактильности, поворачивается обратно к столу, на котором находятся залежи из множества бумаг, документов, папок и сшитых бечевкой листов. — Но работаю в сфере, в которой преобладает муторная, мелкая работа и множество повторяющихся действий или повышенное внимание, — усмехается, потому что считал, что любовь к эмоциям абсолютно четко прослеживается только в его социальной жизни и со стороны понятно, что он рискует ради них, при этом чересчур легко увлекаясь чем-то крайне «скучным». — Если я кажусь тебе самодуром, буду только рад, но мне очень нравится увлекаться чем-то, в чем нужно думать, а не только чувствовать. — Как раз это я понимаю, — Банкир все еще рад, что их конфликт сошел на «нет», потому что если задуматься, это должна была быть не их ссора, а ругань с коллегами. — И знаю, что ты очень полярный в поведении и, видимо, предпочтениях человек, — и раз они оба пришли в состояние равновесия, можно продолжить этот день в относительном спокойствии. А далее диалог продолжился в том же ключе, выясняли, кому что нравится в работе и жизни, пока Доктор не очень успешно искал документы, поскольку сюда их часто приносят Срезы и за ними не всегда получается уследить. В итоге искомое было найдено и пара решила, что ночевать останутся у Дельца, добраться к нему ближе и быстрее, а стрелка часов постепенно приближается к восьми вечера. На середине рабочей недели это имеет значение, особенно когда они уже начали влиять на график друг друга и портить его, хочется восстановить режим жизни, как и в «режиме» отношений все стало понятнее. Даже только что произошедшая ситуация ясно дала понять, что они оба меняются и хотя бы минимально стараются, чтобы больше не наносить друг другу любого вида увечья. Панталоне унял свое припадочное желание к ругани и прекратил провоцировать Иль Дотторе, а тот не тронул его и сдержался, практически не оскорбив, это уже улучшения, даже если скандал сам по себе произошел. По пришествии в апартаменты Девятого Предвестника они с коллегой по должностям перекусили тем, что нашли в холодильнике владельца студии, тот упомянул, что должен еще раз попасть к Второму, чтобы получше рассмотреть его помещение на этаже, поскольку пока ругались не успел сделать этого. За беседами прошел еще час, ведь сидеть на кухне и болтать является идеальным времяпровождением, но на дворе девять вечера и пора готовиться ко сну. Регратор пытался загнать Доктора в душ первым, тот ведь в гостях, хоть и был здесь пару-тройку десятков раз, нечего сидеть ждать его, но он пояснил, что ему нужно переговорить со Срезами и перечитать забранные из комнаты бумаги и он займет себя на нужные пятнадцать-двадцать минут. Так и получилось, первым искупался Банкир, а после него ванную комнату занял Зандик, что вышел всего через десять минут и покинул запаренную теплой водой и сладкими запахами комнату, проходя в прохладную на контрасте спальню. По пути к постели снова обратил внимание на то, как прекрасен выбранный им мужчина — бордовый шелковый халат отчасти скрывает подтянутую фигуру, его пояс красиво поджал талию, бортики создали V-образный вырез на груди. Сложенные внахлест и закрепленные поясом, завязанным в обычный узел, края сползли по ляжкам к складочеке бедра, поскольку Делец полулежит согнув ноги в коленях и на бедра опирает книжку. В голову моментально приходит интересная идея, которую явно стоит воплотить в реальность. Иль Дотторе подходит к кровати, садится на нее, сразу подбираясь к любимому, садится перед ним, мягко кладет ладони на его колени, внутреннее усмехается с того, что за его движением проследили и сейчас в упор смотрят. Благо тот в маске и видит это четко. — Что читаешь? — мягким, ласковым тоном спрашивает, наклоняется, целует мужское колено, немного опустив руки по ляжкам. — А по обложке непонятно? — нарочно приподнимает книгу, чтобы показать, что это снова романтика. — Что ты делаешь? — совершенно игриво и без капли претензии спрашивает, видя, что его колени, а далее и голени нежно целуют, улыбается. — Ничего особенного, — тоже улыбнулся, взял маску за клюв и одним широким движением вверх снял с лица, положил рядом. — Не отвлекайся, лучше расскажи, в каком месте находится сюжет, — даёт первый намек на то, что хочет провернуть, без усилий разводит чужие ноги в стороны. — Док, — начинает флиртующей интонацией, закрывает книгу, теперь чувствуя и наблюдая за тем, как поцелуи скатываются по массе ляжки. Его прервали. — Я слушаю, — более твердо и глянув на Панталоне, чтобы взглядом показать, что серьезно хочет, чтобы он был занят чтением. Второй выпрямился, наклонился вперед, уперся обеими руками в матрас, направил замыленный плохим зрением взгляд на любимого. — …Арка искупления парня, — догадываясь, чего от него хотят отвечает, моментально вспоминает, как играл с сабмиссивами похожим образом, начинает возбуждаться просто от понимания, что в данный момент его подвергают таким же развлечениям. — Троп от ненависти до любви, — уточняет, чтобы дать понимание, из-за чего конкретно искупление мужского главного героя происходит, пока к нему наклонились сильнее. — И что такого он сделал девочке? — не только выясняет подробности сюжета книги, но и прикасается губами к груди возлюбленного, приподнявшись почти к ключицам. — Они конкурируют, находясь в паре на работе, — после слов вздыхает от теплого дыхания, прохладных из-за влаги волосков на себе, поцелуев по грудной клетке, наблюдает за Иль Дотторе, уже хорошо заведясь от его действий, ещё и таких нежных по сравнению с тем, что он говорил и делал полтора часа назад. — Читай дальше, — этой фразой попробовал закрепить свою идею, а именно то, что хочет, чтобы Регратор читал, пока он ласкает его. И Банкир понимает намек — поднимает книгу так, чтобы видеть текст, листает ее, стараясь найти страницу, на которой остановится, все еще слащаво улыбаясь. Локтями упирается в матрас, указательным и большим пальцем зажимает страницы, второй рукой придерживая объект в руках так, как было бы удобнее. Чувствует приятные прикосновения губ в области солнечного сплетения сквозь ткань халата, на поясе которого вскоре оказываются пальцы. Принимается вести взглядом по тексту под аккуратную верстку, абсолютно честно пробуя вникать в то, что читает, пока его одежду одним движением отпустили в вольность — развязали ремешок, распускающий бортики халата. Поцелуи опускаются от уголка анатомического положения ребер до пупка, отчего Делец вздыхает, на секунду прерывая внутренний голос, распознающий набор символов в полноценный рассказ. А когда от пупка влажные, спокойные и почти мучительные поцелуи опускаются к паху становится тяжело концентрироваться. Доктор прикасается губами к эрекции сквозь ткань белья, не хотел бы тревожить чужие попытки чтения, но ему пришлось подняться от жаркого тела и прихватить резинку трусов пальцами, чтобы снять их. Опускает по красивым мужским бедрам, ноги подняли, чтобы подсобить в оголении интимных частей тела, вскоре боксеры легли рядом с маской, в стороне. Иль Дотторе снова наклоняется, теперь сдвинувшись назад для удобства, находясь в домашней одежде и, ясное дело, без перчаток, нарочно особенно мокро и слюняво облизывает собственные пальцы. Подставляет их к анусу возлюбленного, обводит мышцы жидкой влагой, чтобы далее проникнуть, параллельно берет во вторую ладонь его член. Обводит плавным движением, опуская плоть к корню пениса и целиком оголяя головку, вместе с этим аккуратно вводит пальцы в мужское лоно, слышит менее сдержанный вздох от близкого. Тот лишь поверхностно прочитывает текст, не вникая в его суть, поскольку намного приятнее ощущать то, как его ласкают — медленно, стараясь сделать это ненавязчиво, без давления. Доктор исключительно профессионально, также сосредоточенно и методично, как работает с опасными веществами, мастурбирует партнеру и разрабатывает сфинктер. Настолько тягуче, плавно делает это, что Панталоне сводит ноги от воздействия, а не обычного и простого удовольствия — ему хочется большего. Ему хочется обычной для секса с любимым экспрессии, чтобы тот исключительно «врачебно» надавил на предстательную железу посреди растяжки, сжал его член, ускорил темп мастурбации, поцеловал его страстно и прикусывая губы. От этих мыслей и ощущений приходится по три раза возвращаться к одному и тому же абзацу текста, чтобы понять, что вообще прочитал. А когда к концу прикасается горячая влага рта хочется сразу сорваться и взять светлые волосы в пальцы — новое ощущение дает яркую реакцию. Зандик не зря сел дальше от партнера, он хотел создать удобные условия для минета и воспользовался ими, после недолгой дрочки опустившись губами к пенису. Прикоснулся от лобка по стволу, поднимаясь к головке поцелуями-бабочками, в итоге приторного своей сладостью и долготой движения мокро обсосал головку, услышав очередной вздох. Обвивая член влагой насладился ртом, все еще растягивая партнера ниже, втянул воздух из ротовой полости, создав вакуум, совершил поступательное движение головой, слушая, как тяжело дышит любимый. Отсасывает все также мучительно-медленно, намеренно заставляет Регратора «страдать» от недостаточности своих движений, действительно просто тянет анус и просто погружает пенис в рот, не позволяя ему даже упираться в сомкнутую глотку. Тот, на кого зверским образом воздействуют, резковато опускает книжку листами вверх на свою грудь, расслабляет шею, позволяя затылку погрузиться в подушку, шипя выдыхает воздух, совсем расслабляется в чужих руках, зажмурившись. Опускает одну из рук к блондинистой голове, кладет ее на затылок, желая опустить так, чтобы взял в рот глубже, но тут же чувствует прохладу на члене, поскольку его отпустила хватка слизистой. — Остановишься и я тоже остановлюсь, — заговорчески пошло объясняет Доктор, имея в виду прекращение читать, поскольку постоянно наблюдает за Банкиром и видит, что тот делает. — Ты серьезно? — а Делец просто с ума сходит от слегка сиплого голоса, флиртующего тона, того, что из его задницы подстать словам вынули пальцы, чтобы никак не стимулировать. Уж сильно ему нравятся подходящие под тематику БДСМ практики, а такое давление и четкие условия уничтожают тем, насколько интересными кажутся. — Абсолютно, — садится полностью ровно, поворачивает голову в сторону тумбы у постели. — Где у тебя лежат принадлежности для секса? — каждый раз хочется хихикнуть от того, как Иль Дотторе называет смазку, презервативы и салфетки. — В шкафу, в черной коробке, — он, мягко говоря, не предполагал, что к нему заявятся на ночь, хоть в глубине души и хотел этого, потому не переложил ближе. Учёный перебирается по постели, чтобы встать с нее, Панталоне обращает особенное внимание на то, что шорты, выданные химику как домашние, отлично показывают очертания стояка. — То есть ты хочешь, чтобы я читал свою «порнуху», — припоминает, как его книги обозвал Доктор. — Пока мы занимаемся сексом? — пока тот открывает створки шкафа и присев на корточки ищет набор для плотских утех. В это время подмечает, что и ягодицы у партнера шикарные, подкачанные, как и он весь, как бы не было неловко думать об этом, но захотелось сжать в пальцах. — Именно, — также коротко, как и до этого отвечает, пока берет в руки нужные предметы и встает с пола, чтобы вернуться в постель. — Вслух, — скалится в улыбке, глуповато почти спотыкается о край кровати из-за зрения, сам не стыдится этого, а потому просто возвращается на свое место, между ног партнера. Кладет тюбик с жидкостью, контрацепцию и влажные салфетки с противоположной от одежды и маски стороны, кладет ладони почти на колени Регратора, прижимает его ноги к своему торсу, все еще улыбаясь скорее опасно, чем пошло. — Чтобы я понимал, какого сорта литературу ты читаешь, — завершает лёгким издевательством. — Я не собираюсь настолько унижаться, — выдыхает, считая себя исключительно доминантном, по его ногам до самого таза проходится мягкое движение, поглаживая, он чувствует твердый член ягодицами, из-за стороны переводит взгляд обратно на Иль Дотторе. — Унижаться? — старший Предвестник мощно давит на бедра любимого, заставляя того проскользнуть по постели, то есть совсем лечь на спину, а не полусидеть. — Мне нравится твой голос и я хочу слушать его, — оглаживает ляжки, прижимает их к своему корпусу, откровенно говоря имеет особый фетиш на эту область, а потому ещё и ближе прижимается к любимому эрекцией, сильнее мочит шорты, ведь область чужого ануса так и осталась влажной. — Пока проявляю свою любовь. — Гад… — вздыхает Банкир, но поднимает с постели книгу, которую оставил лежать около своего плеча, когда от него отошли. — И как только ты настолько точно понимаешь мои предпочтения? — снова ищет нужную страницу, пока над ним слышится смешок. — Это не сложно, когда знаешь человека почти восемь лет, — раз ему повинуются разводит чужие ноги в стороны, не судорожно и с ярым желанием, как предполагалось, а совершенно спокойно приспускает шорты, чтобы вытащить из них член. Причем тело органа ложится на яички Дельца в особо близком, прижатом положении, показывая намерение и присутствие, но не продолжая приготовления к началу полового акта. — Что там случилось последнее? — о событиях книги, пока берет презерватив. — Мысли девушки о том, как ей жалко парня после ранения, — говорить тяжело, но Делец уже представляет, насколько трудно ему будет читать вслух, пока его трахают. Мужчина над ним не спеша надевает средство контрацепции и после этого берет в руки смазку, на что и смотрит Девятый, пока не началось самое интересное. — Начни с момента, как автор описывает ее терзания, — пока слегка отодвигается, садясь себе на пятки, чтобы приметиться к отверстию, в которое вставит член. И Панталоне действительно начинает читать с первой трети прошлой прочитанной страницы, озвучивая то, о чем думает героиня истории. Не слишком громко, без особенного артистизма или выражения, просто произносит вслух то, что разбирает в тексте, держа книгу над грудью, в то время, как случается пенетрация. Доктор делает это медленно — головка члена прикасается к сфинктеру, максимально аккуратно проникает, мокрая от обилия смазки, до ужаса скользкая постепенно погружается в часть кишечника. Настолько медленно, что принимающей стороне становится некомфортно, но тот не возникает, только продолжает читать, пока к его члену не прикасаются снова, а чужой половой орган не проникает до упора паха в ягодицы. Ощущение наполненности, прикосновение к возбужденной плоти, в котором он нуждался, ещё и движения на ней, все это дает импульс к слабому стону, что пробивается сквозь почти ровный тон голоса. А далее движения — настолько мучительные, что хоть вой от желания большего, — спокойные, размеренные, длинные и долгие в амплитуде толчки, при которых одной рукой придерживают бедро, а другой мастурбируют, причем тоже не слишком быстро. Иль Дотторе нарочно не сбивает любимого, делает все, чтобы тот имел возможность вполне спокойно читать и слова или голос не искажались вздохами и стонами, смотря ему прямо в лицо и внимательно слушая. Впечатлен чужой стойкостью и выдержкой, тем, каким твердым получается тон и как внятно Регратор читает, не отлынивая и не пытаясь сачковать. Решает, что пора начинать играться и чуть мощнее входит, отчего любимого человека немного встряхивает, только от движения, повторяет его и слышит слабое вздрагивание в голосе. Принимается дрочить ему быстрее и двигать бедрами соответствующее, не из своего желания динамики в сексе, а из нужды в реакции, которую тут же видит — возлюбленный произносит вполне печальные размышления главной героини романа менее уверенно, свёл брови к переносице, итак будучи в очках сощурился. Конечно, а как иначе — книга в руках трясется в такт толчков, ему с приличным интервалом движений мастурбируют, тяжело было бы и дальше оставаться не при делах. Ещё через пару минут происходящего безобразия Банкир совсем сдается — чужой член попадает по нужной точке, поскольку бедра удачно приподняты, член стоит давно и воздействуют на него достаточно для эякуляции времени, терпеть становится невозможно. Он между слов еще более сорванно, чем ранее, посреди предложения стонет, пробует продолжить читать, но не выходит — прикладывает ко рту ладонь, хмурится, чувствуя, как мышцы сокращаются, подгоняя сперму к стволу. Кончает с крупной дрожью и не контролируя этого приподнимает таз, сильнее уперевшись пятками в простыни, не дышит пару секунд, ощущая, как положено, стремительные волны удовольствия по нижней части тела. Тяжело и негромко дышит, когда сокращения оргазма прекращаются, удовлетворенно расслабляется, в течение минуты приходя в себя и в это время слушает чужую реплику, что смешит его. — Я бы не использовал столько эпитетов для описания одной несчастной раны, — Второй Предвестник, пока его ненаглядный молчит, не мог не прокомментировать, как автор книги выражается в тексте.

***

Будильник трещит громко, звонко, буйно, так, чтобы человек, заведший его точно проснулся, как и полагается такой технике. Вот только Панталоне не хочется просыпаться — он лениво тянется к предмету на тумбе, отключает его и ложится на постель также расслаблено, как и находился в ней ранее, но теперь со свешенной с края рукой, не открыл глаз, сделал это на автомате. За совершенно сонным состоянием не услышал шорохов за спиной, но совсем скоро почувствовал, как его обняли со спины. Уложили руку на живот, прижались телом к телу, теперь также не очень отчётливо, но заметил, насколько глубоко вдохнули воздух у затылка, втягивая запах волос. Союзник по борьбе со сном подал голос. — Доброе утро, — Иль Дотторе спросонья с особенным обожанием ластится к Регратору, немного хрипит, утыкается носом в темные волосы ниже плеч, искренне восхищаясь с утра спутанной копной. — Доброе, — сухо отвечает, абсолютно без желания вставать или вообще двигаться. Ему снилось что-то хорошее, а будильник сбил наваждение, испортив прелесть сновидения. Но, зато, сейчас за ним находится тот, кто также способен поднять настроение. Кладет верхнюю при нахождении на боку руку на чужую, что обнимает, вполне пошло проводит ладонью от его кисти до локтя, чувствуя подушечками пальцев совсем светлые волоски, немного повернулся и оперся о грудь мужчины. — Тебе хватает сил лезть ко мне в пол седьмого утра? — произносит глуповато, с улыбкой, пока его ловят в удобном положении и целуют в уголок между плечом и шеей. — Я встаю в шесть, — и всегда, когда они с Банкиром спят в его комнате отключает будильник. — Если ты не заметил, — вообще-то прошло четыре месяца с момента, как они начали спать и в том числе ночевать у Доктора, можно было прикинуть, почему тот уходит раньше. Впридачу ещё и прикусывает чужое плечо, совсем слабо, не стараясь. — И я не «лезу», а делаю так, чтобы мы встали, — шепчет. — Пока что вместо желания встать с кровати я замечаю за собой только то, что начинает вставать кое-что другое, — ничего страшного, что спросонья ляпнул нелепость, Иль Дотторе только хмыкнул и сел на постели, после чего вообще сдвинулся по ней к краю. — Ну и куда ты ушел? — переворачивается на другой бок, чтобы посмотреть, куда намылился возлюбленный. — Мне нужно в лабораторию, — зевает, прикрыв рот рукой, после чего выпрямляет спину и поднимает руки над головой, сцепив ладони, потягивается, что-то вероятно в спине хрустит, явно доставляя удовольствие и звуком и ощущением. — Я голову об стену разобью, если первым не притронусь к образцам из Натлана, которые сегодня доставят. — Вот так просто променяешь меня на какую-то заморскую фигню? — легко посмеявшись спрашивает, конечно же шутит. Взглядом облизывает голую спину мужчины, почему-то вспомнил, как четко огромные шрамы ощущаются под ногтями, когда царапаешь. Что-то он слишком возбужден последнее время, не о том думает. — Я женат на науке, — с улыбкой оборачивается на Дельца и хрустит ещё и пальцами, настроение такое, взять и прохрустеть всем, чем можно. — Но всегда могу организовать для тебя коворкинг где-нибудь в углу. Поработаем вместе сегодня? — встаёт с постели, чтобы далее пройти в ванную комнату. — Точнее не так — бери свои манатки и приходи ко мне, — в ультимативной форме заявляет, после чего скрывается за стеной прохода, довольно оглядев любимого. Панталоне вздернул бровь, проследив за ним. Непривычно слышать такое от Доктора. Может ли это быть тем самым проявлением контроля, о котором он много раз говорил или просто милый жест, чтобы даже в рабочее время они были вместе, но не отвлекали друг друга? Вопрос открытый.