Секрет

Справедливости ради, Чэн Сяоши чаще сначала делал, а потом думал. Охотнее поддавался эмоциям, наплевав на рациональность. Так что вполне закономерно, что все, что могло его привести к чужим спущенным штанам и белым разводам на чужой бледной ладони, неизбежно привело. Но обо всем по порядку. Все всегда имеет начало. У Чэн Сяоши начала не было, не было и конкретного момента осознания. Просто в какой-то день он понял, что уже давно хочет схватить Лу Гуана за щеки и впиться в сладкие губы долгим поцелуем. Сначала это были мимолетные мысли, но теперь это была его навязчивая идея. И Чэн Сяоши сделал бы это без раздумий, если бы не одно «но»: Лу Гуан определенно точно не влюблен в него. На это указывало как минимум два веских аргумента: они были друзьями, и Лу Гуан не любил, когда Чэн Сяоши прикасался к нему больше двадцати секунд. Он проверял, он определенно точно экспериментировал. Засекал время и неожиданно ронял руку на плечи, весело смеясь; касался холодной ладони, прижимал к своей груди, насмешливо подтрунивая над холодной реакцией друга; наваливался всем телом, якобы неловко потеряв равновесие. Что бы он ни делал — Лу Гуан всегда хмурил брови, отводил взгляд, бухтел и стремился закончить прикосновение как можно скорее. Было бы глупо отрицать, что это не ранило Чэн Сяоши. И так же было бы крайне несправедливо игнорировать тот факт, что все это лишь усугубляло ситуацию. Потому что, если бы Лу Гуан был влюблен в Чэн Сяоши, он определенно точно справился бы лучше. Он явно контролировал бы себя куда лучше громкого и яркого напарника, возможно, ему даже удавалось бы делать это достаточно долго. Достаточно долго, чтобы смириться с их дружбой. Чэн Сяоши был совершенно не таким. Чем больше он понимал, что хочет сделать с Лу Гуаном, как сильно нуждается в его объятиях и успокаивающем голосе с нотками нежности и поддержки, тем хуже у него получалось скрываться. — Лу Гуа-а-ан, — раздалось со стороны дивана. Тот, кого лениво позвали, методично отмерял нужное количество кофеина для дальнейшего успешного функционирования, так как не самым лучшим образом выспался сегодня ночью. — Что? — Почему ты такой жестокий человек? — драматично уронив ладонь на лоб, Чэн Сяоши вздохнул. Недоуменно изогнутая бровь и хмурый взгляд намекали на излишнюю драматичность поспешно брошенного обвинения, но Чэн Сяоши было все равно. Лу Гуан стоял в растрепанном виде, варил кофе, слегка сгорбившись над капучинатором, и мило щурил уставшие глаза, а белоснежные вихры устроили творческий беспорядок, складываясь в трогательный утренний образ сонного кота. Чэн Сяоши предусмотрительно выбрал стратегически выгодное место с лучшим углом обзора и умирал от невозможности как-либо дотронуться до столь невыносимой красоты. Лу Гуан уничтожал его одним своим существованием уже около двух месяцев и не давал проснуться без смущения и мокрого белья. Так что да, он действительно был слишком жесток по отношению к Чэн Сяоши тем, что посмел существовать в его поле зрения таким соблазнительным и притягательным образом. Пока изящные нефритовые запястья Лу Гуана умело перемещали в пространстве все необходимое для живительного напитка, Чэн Сяоши думал о том, что мог бы взять их в свои ладони и прижать к стене. Пока Лу Гуан грациозно облокотился бедрами о раковину, дуя на горячий кофе, Сяоши думал о том, что так же мог бы облокотить его о стол, тесно прижимаясь всем телом намного ближе, чем стоило бы двум закадычным друзьям, а потом, возможно, позволил бы себе игриво попробовать языком нижнюю губу, говоря, что кофе слишком горький. Лу Гуан бы смущенно сказал, что кофе, в общем-то, был приготовлен не для него, но все это забылось бы сразу же после того, как губы вновь столкнулись на пути друг к другу. Чэн Сяоши снова драматично простонал и проклял тот день, когда понял, что шея его друга выглядит достаточно привлекательной для поцелуев. — Что случилось? — столь желанный обладатель хриплого голоса внезапно оказался слишком близко. Чэн Сяоши вздрогнул и сдвинул один палец. Недобро прищуренный глаз смотрел на Лу Гуана, будто тот задолжал ему на десять жизней вперед, что лишь усугубило недопонимание ситуации. Ну и пусть думает, что где-то провинился, Сяоши уже устал обжигаться взглядом о выглядывающие острые ключицы, пока хозяин тех самых ключиц делал вид, что совершенно не понимает, в чем проблема. — Тоже не выспался? — обеспокоенно спросил Лу Гуан, но не успев получить ответ, как был прерван внезапно хлопнувшей дверью. — Прохлаждаетесь? Смотрю, уже забыли о том, что нам необходимо придумать хорошую рекламу для фотостудии? — Цяо Лин вихрем подлетела к дивану и плюхнулась рядом с Сяоши, почти отдавив ему ноги. — Черт, точно! — воскликнул парень, замечая, как кое-кто под шумок слизнул в их кабинет, делая вид, что никак не причастен к этому вопросу. — Лу Гуан, ты куда? Кое-кто вообще-то один из главных наших спасательных маркетинговых стратегий! Конечно же, столь веский аргумент был пропущен мимо ушей, а Лу Гуан сел на диван, как ни в чем не бывал, попивая кофе. — Гуан-Гуан, это решающий момент для нашей фотостудии! Прояви хоть немного духа самопожертвования! — Я с радостью принесу себя в жертву любым иным способом, но, как я уже говорил тебе вчера, нет ни единого шанса заставить меня сделать это, — не говоря уже о том, что он совершенно не выспался и выглядел не самым лучшим образом. — Ты же знаешь, что доход фотостудии сильно упал за эти два месяца. Если так будет продолжаться и дальше, у нас не будет достаточно денег даже для покупки твоего любимого кофе, — резво подскочив с дивана, чуть не сбив Цяо Лин, воскликнул Чэн Сяоши. — Цяо Лин, ну скажи ему! Нам просто необходимо придумать какой-то рекламный ход для нашего сайта. И Лу Гуан отлично для этого подходит, — уперев руки в боки, напирал Чэн Сяоши. — С таким же успехом это мог бы быть ты, — буркнул Лу Гуан в свой кофе. — Не вижу разницы и причины настаивать на моей кандидатуре. — Это, конечно, мило, что ты тоже согласен с тем, что я невероятный красавчик, но ты сногсшибательно выглядишь, и мы должны использовать это на благо нашей фотостудии! — раздраженно ответил Сяоши, думая про себя, что не упустит ни единого шанса сделать комплимент Лу Гуану, когда представляется такой случай. Всегда можно списать подобное на обычную констатацию фактов. Цяо Лин многозначительно посмотрела на Лу Гуана, подняв брови, на что тот отвел глаза и постарался притвориться мебелью. — Но он ведь прав. — И ты туда же, Цяо Лин, — слегка обиженно ответил Лу Гуан. — Гуан-Гуан, хватит припираться, даже Цяо Лин согласна со мной, — довольно улыбнувшись, хмыкнул Чэн Сяоши. — Я же говорю, отстань, — затравленно смотря на горящие огнем глаза друга, Лу Гуан понял, что уже проиграл этот спор.

***

— Хорошо. А теперь подними фотографию немного повыше. Да, вот так! Спустя полчаса уговоров и насильного переодевания Лу Гуана в более презентабельную одежду под веселый смех Цяо Лин, ребята оказались у стойки внизу. Чэн Сяоши был доволен результатами своей тирании и с диким энтузиазмом тапал на кнопку камеры своего смартфона, из раза в раз меняя положение Лу Гуана в кадре. — Улыбочку, Гуан-Гуан. Ну же, попытайся улыбнуться, красавчик! Лу Гуан, тем временем, с каждым энергичным комментарием друга зажимался все больше, от чего фото выходили вымученными и не вызывали ничего, кроме чувства дискомфорта. Все-таки насильно мил не будешь, и Лу Гуан изначально дал понять, что ничего не выйдет. Удрученно вдохнув, Чэн Сяоши сказал: — Стоит признать, что это не работает и выглядит так, будто я заставляю тебя фоткаться, — на этой фразе глаз Лу Гуана дернулся, а Цяо Лин тихо хихикнула. — Может, тебе попробовать сделать селфи? Тогда фото будут выглядеть чуть более естественными. — Звучит так, будто ты действительно разбираешься в этом, гэ, — весело подметила Цяо Лин. — Не думаю, что это поможет… — начал было вставлять свое мнение Лу Гуан, как его уже схватили за запястье и потащили в сторону выхода. — Вот и проверим! На улице светило летнее солнце. Теплый ветерок обдувал троицу, пока те пытались выжать немного искренности из селфи Лу Гуана. — Лу Гуан, ну же, сядь поближе к стене. — Опустив ладони на плечи друга, Чэн Сяоши подтолкнул его к нужному ракурсу, от чего тот весь сжался, словно потревоженный кот. — Да-да, вот так! А теперь веди себя естественно и не забудь про свою неотразимую улыбку, — показав другу палец вверх и одарив лучезарной улыбкой, Сяоши передал ему телефон. Бедный Лу Гуан. Его состояние было далеко от естественного и расслабленного. Он хотел есть, хотел спать и ударить Чэн Сяоши чем-нибудь достаточно тяжелым, чтобы у того раз и навсегда отпало желание фотографировать друга для рекламы. Сделав парочку селфи, он вздохнул и неуверенно передал телефон обратно в руки Чэн Сяоши. Кто бы что ни говорил, а Чэн Сяоши, когда это действительно необходимо, был достаточно сообразительным человеком. Поэтому крайне глупо было бы не воспользоваться этой ситуацией и выжать из нее максимум. Весело хмыкнув про себя, он бросил взгляд на неловко сидящего Лу Гуана и уверенно заявил: — Возможно, в более комфортной обстановке ты будешь чувствовать себя раскрепощенным. Нам нужна твоя кровать!

***

Вы скажете, что Чэн Сяоши совсем не нужно было ютиться вместе с Лу Гуаном на верхнем ярусе его кровати, чтобы помочь хорошо сделать селфи. И, возможно, окажетесь правы, но кто он такой, чтобы упустить шанс оказаться на простынях, пропитанных столь знакомым и любимым запахом. Растрепанные по подушке волосы Лу Гуана и небольшой заспанный вид предавали ему естественный утренний образ, который так любил Сяоши. В мыслях тут же промелькнуло, что он бы не хотел использовать эти фото в качестве пиар-хода. Справедливости ради, он бы не хотел показывать эти фото даже Цяо Лин, а оставить их для тоскливых вечеров, когда он думает о том, что его влюбленность обречена остаться не у дел. Лу Гуан поудобнее устроился в кровати, взял протянутый телефон и взглянул на Чэн Сяоши. — Так, ладно, а теперь притворись, что спишь, и не смотри в камеру. Закрой глаза и поверни голову вправо. Все его наставления тут же исполнил. Так приятно было видеть, как Лу Гуан послушно закрывает глаза. Если бы все его просьбы исполнялись столь безропотно, Чэн Сяоши был бы самым счастливым человеком на свете. Поэтому он не смог удержаться от небольшой шалости. — Нет, лучше влево. Тебе кто-нибудь говорил, что ты отлично выглядишь с мрачным лицом? Ладно, возможно (лишь возможно!), Чэн Сяоши почувствовал немного вседозволенности и слишком сильно получал от всего этого удовольствие. Но все эти фразы сами срывались с его уст, он честное слово просто не мог уже держать их в себе. Лу Гуан вдруг зажмурился еще сильнее и кинул телефон обратно в руки не ожидавшего этого Сяоши. — Если ты хочешь, чтобы я сделал фото, хорошо, я сделаю их, но не обязательно все это комментировать! — раздраженно бросил он. — И почему для рекламы обязательно нужно фото того, как я сплю? Как это вообще связано с фотографиями для рекламы? Почувствовав ауру недовольства, Чэн Сяоши чуть отодвинулся от Лу Гуана, сделав виноватое лицо. Возможно, он бы и сказал ему правду, но удовольствие от столь хорошо прикрытой шалости было слишком велико. Нервно посмеявшись, он нашел достаточно правдоподобный предлог, чтобы его не задушили прямо здесь. — Гуан-Гуан, нам нужны естественные фотографии твоей повседневной жизни, чтобы сделать тебя ближе к людям. Чтобы они были заинтересованы тобой, понимаешь? — Чэн Сяоши прав, такое часто проворачивают популярные блогеры — показывают то, что нравится людям, и приближают их к прекрасному. — Протянув руку, Цяо Лин попросила дать ей телефон. — Дай мне взглянуть. Чэн Сяоши подал телефон девушке, краем глаза смотря на то, как Лу Гуан недовольно прячется в мягкой подушке, не в состоянии побороть раздражение и смущение. В груди сразу же стало тесно. — Выглядит все так же неестественно, думаешь, это хорошая идея? — неуверенно подметила Цяо Лин. И в этот самый момент им бы остановиться и придумать что-то другое, но… Что если он просто возьмет все в свои руки? Взглянув на недовольное лицо друга, он подумал, что реклама для фотостудии — достаточно веская причина (оправдание) поступить так, как он считал нужным. — О, не беспокойтесь. У меня есть парочка идей на этот счет. Подредактирую в фотошопе и все. Позже днем, довольный тем, что от него наконец-то отстали, Лу Гуан уплетал заказанную лапшу, даже не подозревая, как коварно с ним решили поступить в угоду просмотров.

***

Хлопок, и Чэн Сяоши оказался на диване в их кабинете. В его руках была книга на неизвестном ему языке, но явно знакомом для Лу Гуана, в тело которого он вселился. Воровато оглянувшись, Чэн Сяоши отложил книгу и какое-то время пялился на изящные ладони друга с полным восторгом. Тело, в которое он вселился, было очень знакомым — еще бы, он ведь видел его каждый день и сходил по нему с ума. Вот только еще ни разу не видел так близко. Быть так интимно, так тесно связанным с каждой клеточкой тела Лу Гуана — все это было слишком. Вытянув ноги, Чэн Сяоши удовлетворенно провел по темным шортам и взглянул на упругие длинные ноги. Такие белоснежные и стройные. Совершенно другие. Ему хотелось исследовать, но внутренний страх того, что Лу Гуан случайно увидит его шалости через фото — немного остужал его пыл. Пора приниматься за дело. Переместившись к стойке, Чэн Сяоши принял соблазнительную позу, подцепив фото губами и слегка откинув челку. На такого Лу Гуана было смотреть непривычно — открытого, соблазнительного; слишком много в нем сейчас было от Чэн Сяоши, но все еще выглядело до одури привлекательно. Сделав парочку снимков, он довольно просмотрел их и переместился на ступеньки у входа в студию. Это было слишком просто — делать красивые селфи с лицом Лу Гуана. Этому засранцу можно было просто стоять и недовольно хмурить брови, и вот он уже выглядит так, будто его снимают для глянцевой обложки. Последней локацией была кровать Лу Гуана. Резво плюхнувшись на мягкие простыни, Чэн Сяоши почувствовал себя так, будто готов свернуть горы. Вся эта затея казалась ему невероятно отличной авантюрой (хоть и опасной), по итогу которой, если у них не будет хорошей рекламы, то совершенно точно будут горячие фотки Лу Гуана. Сделав пару селфи со спящим Лу Гуаном, Чэн Сяоши удовлетворенно просмотрел все сделанные фото и довольно рассмеялся. — Гуан-Гуан, ты слишком хорош, — нежно погладив сенсор, Чэн Сяоши заблокировал телефон и увидел его двухмесячную влюбленность в отражении. Ах да, он ведь сейчас в теле Лу Гуана. В его кровати. Сардонически посмеявшись над своим жалким положением, Чэн Сяоши подумал о том, что не хотел бы вселяться в Лу Гуана, он хотел бы лежать напротив и целовать его ресницы. Закрыв глаза, он представил, как мог бы признаться своему другу в чувствах и каждый день красть мимолетные поцелуи между делом, прижимать к стене и просить, чтобы его целовали в ответ долго и сладко, так, чтобы подкашивались ноги. Ловить каждый неосторожно брошенный обрывистый вздох, целовать, целовать, целовать… От осознания того, что происходит, Чэн Сяоши вздрогнул всем телом и, не веря своим глазам, уставился на домашние шорты Лу Гуана, на которых явно вырисовывалась выпуклость. — Лу Гуан, какого?! — смущенно выкрикнул Чэн Сяоши, прикрывая низ одеялом. А тем временем явное напряжение внизу лишь увеличивалось. — Надо поскорее валить, — пробормотал он, но тут же подумал о том, что по-хорошему должен вернуть Лу Гуана на место и желательно с книгой в руках, а не с эрекцией в штанах. Чэн Сяоши совершенно не понимал, как это могло произойти, но думать было уже поздно — проблема набухала внизу, и ее требовалось решить до того, как он покинет тело друга. — Чертов Лу Гуан, неужели не мог потерпеть до вечера? Бросив отчаянный взгляд вниз, Чэн Сяоши подумал, что мог бы просто оставить все как есть. У молодых людей ведь часто бывает внезапная эрекция? Ну, может быть, не при изучении иностранного языка, а при взгляде на горячих красоток или просто от того, что ветер подул, но все же. Как ни посмотри — проблему все же необходимо было решить немедленно. — Если он вдруг узнает… Лу Гуан его убьет. Дрожащая ладонь скользнула под простыню. Кончики пальцев неуверенно коснулись края нижнего белья. Все это казалось неправильным. Все это определенно было неправильным. Будто он совершал нечто грязное с Лу Гуаном. Но у него не оставалось выхода, кроме как помочь другу с напряжением и отпустить восвояси ботаниться с книжкой, будто бы ничего и не произошло. Возможно, у него даже внезапно поднимется настроение, и он почувствует расслабление во всем теле, ха-ха… В общем, все это привело Чэн Сяоши к чужим спущенным штанам и прекрасному виду на уверенно стоящий член Лу Гуана с покрасневшей от нетерпения головкой. От одной мысли, что он может коснуться его, у Чэн Сяоши сносило башню, а возбуждение росло в геометрической прогрессии. И он уже не мог определить, кто из них возбуждался теперь. Неуверенно сжав твердую плоть, Чэн Сяоши неосознанно простонал. Как же чертовски хорошо. Какой же потрясающий голос. Неторопливо проведя по всей длине ладонью, он задержался на головке, усиливая давление, от чего под прикрытыми веками посыпались звезды. Лу Гуана хотелось трогать везде, ласкать каждый сантиметр тела. Правая ладонь задала медленный темп — от чего из головки медленно потекла естественная смазка. В то же время левая рука игриво гладила живот, поднимаясь все выше. Розовые бусины сосков были спрятаны за тонкой тканью футболки, когда он провел пальцем по набухшей от возбуждения горошине. Чэн Сяоши издал довольное мычание. — Ох, блять, — щеки горели, а глаза заволокло возбужденной дымкой. Сладкое чувство удовлетворения растекалось внизу, а звуки стали влажными и совершенно развязными. Чэн Сяоши с удовольствием сделала бы селфи такого Лу Гуана, чтобы навсегда запечатлеть эту красоту, но это уж точно было слишком. Все, что ему оставалось — ронять обрывочные взгляды на возбужденное тело друга и проглатывать стоны. Взяв стремительный темп, Чэн Сяоши решил наконец-то покончить с этим. Рука неосознанно потянулась к шее, смыкая пальцы на нефритовой коже, напряжение нарастало, вместе с чем и стоны уже не удавалось сдержать вовсе. Поддавшись навстречу быстрым движениям ладони бедрами, Чэн Сяоши резко содрогнулся и обильно излился в ладонь вязкой горячей жидкостью. Некоторое время, дрейфуя на задворках посторгазменной неги, Чэн Сяоши думал о том, что был самым ужасным человеком на свете. Он не мог поверить, что хоть на секунду допустил мысль о том, что сделать все это непотребство с Лу Гуаном — правильное решение. Мало того, что он буквально украл у того оргазм и прикосновения, будто вор-насильник, так еще и без его разрешения касался его в столь интимных местах. Не говоря уже о том, что сам он не сможет смотреть Лу Гуану в глаза еще неделю точно. Ведь каждый раз, когда он будет смотреть на изящный изгиб шеи — в воспоминаниях тут всплывет потрясающий голос, стонущий от удовольствия. Голос Лу Гуана. Чуть позже, избавившись от улик, Чэн Сяоши взял книгу, сидя на диване, с которого все началось, и удрученно хлопнув в ладоши — исчез.

***

— Ва-а-а! Какие фотки, Чэн Сяоши! Как ты уговорил Лу Гуана на такое? — восторженно спросила Цяо Лин, просматривая селфи Лу Гуана на сайте. — Фотошоп творит чудеса, — уклончиво усмехнулся он и бросил взгляд на комментарии. — Кажется, всем нравится. — На такое даже фотошоп не способен, — справедливо заметила Цяо Лин и уже хотела было начать подкалывать Сяоши на эту тему, как увидела негативный комментарий под одной из фоток. — «Фотографии не соответствуют действительности. Данную студию не советую. Фото явно сделано для обмана простых граждан ради привлечения внимания; надеюсь, этот отзыв будет для вас предупреждением». — Зачитав это, Цяо Лин удивленно взглянула на Чэн Сяоши, который нервно смеялся, потирая затылок ладонью. — Кажется, это была плохая идея.

***

Сидя за ноутбуком в комнате, Лу Гуан пыхтел от гнева. Чэн Сяоши, видимо, совсем за дурака его принимал, раз думал, что он не догадается, что тот вселился в него и сделал эти идиотские фотографии сам. — Кто знает, что он еще мог сделать, пока был в снимке. Этому дураку хватит ума изменить будущее, съев чужое пирожное, — недовольно пробурчал Лу Гуан и неосознанно применил способность, просматривая события. Несколько мгновений спустя голубой свет в глазах потух, после чего он уставился в пустоту и ярко покраснел. — Чэн Сяоши!