Вечность длиной в касание

Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал обычному работнику крошечной захудалой юридической конторки, что одна утренняя поездка в забитом донельзя московском метро может принести настоящую неожиданность, а в последствии и вовсе перевернуть его жизнь с ног на голову, тот от всей души рассмеялся бы и посоветовал этому шутнику обратиться за квалифицированной психиатрической помощью. Только вот у жизни иногда весьма непредсказуемое чувство юмора и с этим приходится считаться... В половину восьмого утра искренне презираемый Шастуном общественный транспорт был обыкновенно полон как на земле, так и под землёй, и юноша предпочёл бы застрелиться, чем полчаса толкаться в этой людской клоаке, но о собственном автомобиле с его мизерной зарплатой можно было и не мечтать, поэтому приходилось идти на некоторые уступки, чтоб хоть как-то добраться до "любимой" работы и иметь хоть какие-то деньги для выживания, ведь жизнью всё это назвать очень и очень сложно. Под землёй хотя бы исключены пробки, исключительно поэтому выбирая метро и практически засыпая у окна — единым чудом удалось занять место и его пока не отвоевала ни одна бабуля или дама — Антон сонно прокручивал на пальце обручальное кольцо и не мешал плавному потоку собственных мыслей, всё равно выходить нужно будет лишь через несколько станций. Дома осталась его молодая жена, Ирина, сутки напролёт не вылезающая то из спальни, то из бутиков, потому что не может, а точнее, не хочет найти работу, ведь так удобно жить за чужой счёт. Антон любит её и в этом уверен, но иногда так хочется сбежать куда-нибудь подальше от дорогой супруги и отдохнуть хотя бы денёк, чтоб никто не проедал мозги бесконечными сценами ревности и требованиями нежности, временами даже элементарное становится непросто... Но он ведь сам её выбрал год назад, он должен был понимать последствия и в этом тоже абсолютно уверен, а разве может быть иначе. И всё ведь не так уж плохо на самом деле... У него ведь есть высшее образование, востребованная должность, стабильный доход, жильё, пусть пока и не своё, несколько друзей и вполне себе чёткие планы на ближайшее будущее. Откуда же тогда это противное тяжёлое ощущение, будто всё равно не хватает чего-то безумно важного, невозможно близкого, но в то же время далёкого и недоступного... Дал бы кто-нибудь ответ на этот вопрос, но кто ж это сделает, если сам Антон пока на это не способен. Но ведь всё может измениться так быстро, и оглянуться даже не успеешь... За повседневными размышлениями дорога прошла незаметно и пора было потихоньку двигаться к выходу из вагона, а это та ещё задачка при катастрофической заполненности вагона. К счастью, таким образом до рабочего места добираться приходится не в первый и даже не в десятый раз, поэтому, абсолютно спокойно, Антон поднялся с не такого уж удобного сидения, стал плавно продвигаться между с утра особо беспокойными и нервными людьми, и практически у самой двери остановился, благодаря выдающемуся росту замечая несколько больше, чем другие. И как же это понимать, вот так доброе утро бывает иногда... С агрессивным, пусть пока и не слишком громким, шумом, толпа пассажиров пыталась вытолкнуть в только начинающую открываться дверь высокого привлекательного молодого человека, имевшего достаточно тревожный вид. До невозможности бледный, парнишка едва держался на ногах и уже упал бы, если б не столь ограниченное пространство, будто пытался закрыться руками от окружающих, неслышно что-то бормотал, судя по еле заметному движению тонких, практически белых, губ, и, кажется, не слышал, не понимал, сколько нелестных эпитетов прямо сейчас сыпется на него со всех сторон, самое мягкое — малолетний алкаш и наркоман. Не будучи альтруистом и на сотую часть, Шастун вдруг ощутил давящее сочувствие к этому несчастному мальчишке, что-то внутри буквально вопило о том, что люди ошибаются и ему на самом деле нужна помощь, что если его вытолкнут из дверей на землю, может случиться что-то страшное и допускать это никак нельзя... И, за секунду всё для себя решив, Антон привычно наплевал на всех вокруг, как раз успел добраться до двери, когда она распахнулась полностью, и налету подхватил хрупкое тельце, с ним на руках покидая вагон и растерянно озираясь по сторонам. Парень, кажется, окончательно лишился чувств и подсознание упорно долбит, что нужно сделать хоть что-нибудь, как-то помочь, да хотя бы вынести на свежий воздух, но ведь впереди немаленькая лестница, есть ли столько времени, что вообще происходит и почему Шастун вообще должен что-то придумывать, он ведь так на работу опоздает и там за это точно по головке не погладят... Да к чёрту эту идиотскую работу, тут человек умереть может, разве может быть что-то важнее! Принимая очередное скоропалительное решение, о котором, возможно, потом придётся пожалеть, Антон удобнее перехватил этот изящный тонкий силуэт, и бегом полетел к спасительному лестничному пролёту, благо, длинные ноги здорово помогали развить достаточную скорость и в меру аккуратно обходить других прохожих, кидающих на него полные недоумения взгляды. Юноше всегда было плевать, кто и как на него смотрит, зато куда интереснее было изучить, по-видимому, нового знакомого, чем он и занимался настолько внимательно, насколько позволяет мизерный запас времени. Возраст на вид едва ли больше двадцати лет, чёрные как смоль волосы, аккуратная чёлка, доходящая до самых глаз, красивые правильные черты лица, острые скулы, забавный нос, похожий на маленькую милую кнопочку. Чистое дитя, и что же с ним произошло, почему наш мир настолько несправедлив, кто бы знал... С этими мыслями максимально быстро преодолев в меру внушительную лестницу, Антон, наконец, оказался на улице, как в тот же момент прежде и близко не подающий признаков жизни мальчишка на его руках вдруг тихонько захрипел и даже смог что-то пробормотать, и Антон чуть ли не впервые поблагодарил природу за свой острый слух, иначе нельзя было бы и разобрать хоть что-то за бесконечным гулом машин. — Пустите... Пожалуйста... — на большее пока элементарно не хватило сил, но его ведь услышали и поняли, сейчас больше этого и быть ничего не может. — Так, пацан, спокойно только, всё нормально. Я не сделаю тебе ничего плохого, просто хочу помочь. Ты ж на труп уже похож, может мне скорую вызвать? Что с тобой вообще такое, как тебе помочь? Может у тебя есть таблетки какие-нибудь, хоть что-то? — лишь смутно осознавая, что вопросов пока многовато, Шастун усиленно искал поблизости хоть одну лавочку, но, как назло, вокруг была лишь проезжая часть и тротуар, и что делать, должен же быть хоть какой-то выход... — О-отпустите... Прошу... Не надо... — кое-как выговорив это, он тихо всхлипнул и через миг захрипел чаще и тяжелее, будто пытался вдохнуть поглубже, но ему что-то мешало, картина становилась всё более жуткой, и что делать, кто б дал ответ... — Так, тихонько, тихонько... Я ж не маньяк какой, чего ж ты зашуганный такой. Может хоть позвонить кому-нибудь, родителям твоим, у тебя есть телефон же? — лишь через триста метров отыскав так необходимую лавку, Антон рванул к ней на максимальной скорости, через пару десятков секунд опуская на неё уже отчаянно задыхающегося мальчишку и тоже начиная ловить немалую панику, шутка ли, когда на твоих глазах происходит такое... — Эй, ты дыши, дыши давай! Да что ж с тобой делать, хоть бы помог кто!... — Твою мать, ну я ж так и знал! Арс, спокойно, я рядом, я тут! Вот, вот твой ингалятор, давай же, вдыхай. Ну давай, ты же можешь, я знаю, ты всё можешь... — появившись словно из воздуха, Антона вдруг несильно оттолкнул какой-то невысокий плотный парень в очках, низко склоняясь над лавкой с каким-то белым небольшим прибором и начиная хоть чуть-чуть воспринимать окружающий мир только после того, как чужое хриплое дыхание стало понемногу выравниваться, периодически сменяясь тяжёлым глухим кашлем, но это уже не самое страшное... — Вот, вот и молодец... Я тебя убью конечно когда-нибудь за такие выходки, но всё сделаю, чтоб ты сам не сдох раньше времени от собственной глупости. И да, мужчина, я вас вижу, спасибо вам огромное. Хоть кто-то это недоразумение спасает, когда я доглядеть не успеваю. — Да не за что... Вы точно уверены, что не нужна помощь, не надо скорую вызвать? Просто он так выглядит... — уже не на шутку растерянный, Антон не знал, что делать, начисто забыл о том, что куда-то опаздывал, и хотел лишь убедиться в том, что его помощь больше не нужна, всё равно, судя по всему, ничего больше ему объяснять не собираются... — Спасибо ещё раз, дальше я сам с ним управлюсь. — всеми возможными способами показывая, что неожиданный помощник может быть свободен, Позов проводил взглядом исчезающую в толпе долговязую фигуру и вновь вернулся к самой ценной своей беде, сейчас надолго оставлять без внимания себе дороже и проверено это не единожды... — Ну как ты, горе моё? Вроде дышишь уже более-менее, и на том тебе огромное спасибо. Ты куда опять полез, а, придурошный? Вот какие черти тебя пораньше с утра потянули, куда ты в таком состоянии ехать собрался, не расскажешь? — Я... Я в институт собирался. Нельзя же... Столько прогуливать... — снова закашлявшись, уже не так тяжело, Арс практически до конца отдышался, но пока смотрел словно сквозь собеседника, нужно немало времени, чтоб прийти в себя после такого перепада... — Мама ведь так... Так орала опять. И она права... Я же должен... Должен... — Ох господи, да за что ж тебе вся эта дрянь... — тяжко вздыхая, Дима решил не лезть лишний раз в больные темы и решил пока зайти издалека, скажем так, во избежание. — Расскажи тогда, студент мой дорогой, где ж тогда сумка твоя с тетрадками, раз ты на пары собрался? — Сумка... Погоди... О боже. Дим... Кажется... Кажется её в метро сняли. Меня же дома убьют... — и последнее уже прозвучало с нотками лёгкой паники и снова надвигающихся слёз, этого только ещё не хватало опять, только не сейчас... — Так, тихо, тихо, ничего... Только не реви опять, умоляю. Ничего, всё будет хорошо... Никто тебя не тронет, обещаю. Во всех смыслах... Не бойся, мы идём сейчас ко мне, ты ляжешь, выспишься и будет тебе легче, и всё будет нормально. Ты как, встать сможешь, если будет за что ухватиться? — Не знаю... Наверно, но... Дим... Ты же не... — даже с этим человеком, самым близким из всех, до сих пор не выходит избавиться от липкого противного страха, было б легко от него спрятаться... — Ну конечно, что ты... Не волнуйся, я всё прекрасно помню. Не первый же раз так тебя забираю, трудно забыть о всех тонкостях... — горько устало усмехнувшись, Поз бегло огляделся по сторонам, практически моментально нашёл неподалёку простую палку, в меру длинную и крепкую для возложенной на неё миссии, быстро сбегал за ней и протянул один из её концов Арсу, при этом крепко удерживая другой. — Вот, держи. Не бойся, упасть не позволю. Потихоньку главное поднимайся и держись покрепче, и всё будет хорошо. Слабо кивнув и устало виновато улыбнувшись, Арсений собрался с силами, плавно присел, опираясь на лавку, ухватился покрепче за предложенную опору и медленно осторожно поднялся, спокойно выдыхая и настраиваясь на обратную дорогу, благо, идти не так уж далеко. Такие прогулки у них постепенно становятся печальной нормой повседневности, но что поделать, если жить спокойно гораздо труднее, чем кажется на первый взгляд...