Вечность длиной в касание

Рабочий день ничем не примечательной юридической конторы начинался достаточно спокойно, но у молодого начальника, Сергея Борисовича Матвиенко, строгого, но справедливого, с утра пораньше было желание проверить, как работают его сотрудники и приходят ли вовремя на свои места, ведь трудовую дисциплину никто не отменял. Он мысленно делал пометки, кого нужно будет вызвать к себе, для самых честных и искренних объяснений сегодняшнего опоздания, в списке было уже несколько человек, кстати, в этом плане завсегдатаев... И, стоило только начальнику записать в этот славный ряд своего давнего друга, Антона Шастуна, как вдруг в помещение ураганом влетел старый товарищ, на космической скорости устремляясь к своему месту, вот только это ему уже не особо поможет. — О, Шастун, ты как раз вовремя! Будешь первым объяснять, почему не пришёл вовремя на свою любимую работу. Клади вещи и проходи в кабинет — там поговорим... — несмотря на абсолютно мирную спокойную интонацию руководства, старожилы коллектива догадывались, что с несчастного юноши сейчас как минимум три шкуры сдерут за редкое разгильдяйство, именно такое впечатление в своё время создал о себе Матвиенко, но вот насколько это близко к правде... — Да твою же мать, ну вот схерали я такой везучий... — негромко проворчав это себе под нос и мыслями всё ещё пребывая совсем не в "любимом" офисе, Антон быстро скинул с себя всё лишнее, причём скинул буквально, прям на стол, — никогда не отличался особыми манерами, но помнил, что рабочий этикет требует ответить начальству, чтоб оно провалилось уже куда-нибудь, лучше момента для подобных допросов было просто не придумать. — Да, Сергей Борисович, бегу я, бегу. При всём честном народе не торопясь забывать о банальной субординации — друзья они за пределами офиса, на рабочих местах требуется какая-никакая этика, даже если это слово само по себе адски раздражает и кажется совершенно лишним в лексиконе — быстрым широким шагом Шастун прошёл в кабинет руководителя и, закрыв за собой дверь, взглянул на давнего друга уже более расслабленно, тут незачем притворяться, их некому подслушать и нарушить так необходимую приватность. — Каюсь, ну не вышло прибыть на любимую драгоценную работу вовремя. Сойдёт за объяснение, что я котёнка с дерева снимал? — и снова эта слегка хамоватая насмешка, знает же, что может себе позволить, вот и пользуется наглейшим образом, такой уж человек, и всё ведь ему прощают, многое вообще пропуская мимо ушей, даже когда можно бы и не делать этого... — Нет, представь себе, не сойдёт. С твоим ростом ты этого котёнка за пару секунд достал бы и точно не опоздал на работу. Это мне нужно было бы много времени на такой поступок, я ведь куда меньше тебя по высоте напоминаю Останкинскую телебашню. Так что колись, что стряслось, раз уж опоздал. За что мне тебя казнить на этот раз? Постарайся хоть поинтереснее что-то придумать, у тебя ведь никогда не было проблем с фантазией. — разумеется, казнить парня никто не будет и они оба прекрасно понимали это, но ведь хочется иногда хоть как-то развлечься среди унылого рабочего быта, почему бы не сделать это таким оригинальным образом. — Что ж ты за заноза такая в заднице, Серёга... Ладно, хрен с тобой. Правда эта история может прозвучать ещё менее правдоподобно, но что ж поделать, если так всё и было. Короче, спускаюсь я в метро, прошу заметить, совершенно вовремя... — быстро, но максимально красочно, изложив всё произошедшее этим утром, Антон и не надеялся, что ему сразу поверят, не каждый день услышишь такое, да и проходить через подобное уж точно не хотелось бы ещё хоть раз, и так до сих пор эмоции хлещут через край. — Понимаешь, ну не мог я остаться в стороне. Этот пацан был такой... Кстати, правда чем-то на котёнка смахивал. Такой трогательный, хрупкий такой, как хрустальный... Я сам не знаю, чего так отреагировал. Ну не должен же я был просто подыхать его бросить в этом ёбаном метро! — Ох ебать... Вот такого мне ещё от тебя слышать не приходилось конечно. Точно не врёшь? — видя в давно знакомых изумрудных глазах неподдельное возмущение, мужчина примирительно выставил вперёд ладони и тяжко вздохнул, чего только не услышишь иногда. — Ладно-ладно, спокойно, верю. Не, ты просто молодец конечно — правильно всё сделал. На самом деле, равнодушие убило больше людей, чем все войны и эпидемии вместе взятые. Хотя, не скрою, я удивлён такому жесту именно с твоей стороны. Уж прости, но на звание человека мира ты у нас мало претендуешь, хоть и любишь иногда кого ни попадя притянуть в дом и жить оставить из самых сентиментальных соображений, исключительно в эмоциональном порыве. Помню, как ты одну такую однажды так приютил... — Так, про дом не надо, в том и дело, что одну оставил уже там на свою голову. — прекрасно понимая, что намёк сейчас был именно на его законную жену, Шаст недовольно фыркнул и поспешил как можно скорее перевести тему, внезапно выдавая то, в чём сам себе пока не решался признаться, да и откуда вообще мысли такие в голове... — Сам не верю, что говорю такое... Я до сих пор глаза его вижу. Тусклые, но такие... Как в пропасть какую смотришь, аж холодок пробирает. Возможно, когда-то они были ослепительно яркими и сияющими... Жаль, при таком плачевном состоянии этот свет наверняка не возвращается, если уже исчез. — Ого, ебать что я слышу. Шастун, не пугай меня только. Хотя , если так зацепил тебя этот взгляд — значит увлёкся ты парнишкой, не повезло ему конечно, будто без того проблем мало было. Ладно, допустим... Ты хоть знаешь, как его или его друга зовут? Из твоего увлекательного рассказа я понял, что кто-то в итоге забрал его домой. — Так, момент... Да блять же. — только сейчас понимая, что и правда не может вспомнить имени никого из новых знакомых, на две минуты Шаст застыл в позиции рыбы на берегу — так же хлопал глазами с открытым ртом — но потом смог кое-что уловить и даже чуть не подпрыгнул на месте от эмоций, надо же, как проняло. — Точно, было такое! Когда этот друг подлетел, он пацана этого Арсом назвал, если я не совсем ещё глухой конечно, хотя там оглохнуть можно было на раз. — Так, Арс может быть сокращением... Например, от имени Арсений. А он не называл своего друга? Или может они упоминали какое-то место. Вдруг получится его встретить там и распросить про этого мальчишку, раз уж так запал тебе в душу, хотя я в жизни в такое не поверил бы, если б не услышал это всё лично от тебя сейчас. — Да Арс этот как-то, знаешь ли, не особо разговаривал, дышал-то через раз. А друг этот сразу тактично меня отослал с огромной благодарностью. Не в метро же вылавливать, ей-богу, как-то не очень хотелось бы ещё раз через этот пиздец проходить. — Тогда тебе придётся молиться, чтобы кого-то из них снова встретить в метро, чтобы точно убедиться, что всё нормально. Хотя, если именно там парня этого так переебало... — Вот да... Кажется, не просто так ему так хуёво стало. Может как раз от этой давки вокруг, может ему вообще в такие места нельзя. Такой молоденький, что ж хуйня такая свалилась... — тяжко вздохнув, Антон понимал, что они слишком заболтались, и вроде был готов вернуться на рабочее место, но требует небольшого уточнения один важный вопрос, хоть мысли всё равно не о работе пока далеко. — Так и что, которое это у меня будет опоздание по счёту? Выговор светит или уже увольнение? — Да не паникуй, не стану я тебе в этот раз засчитывать ничего. Расслабься и работай иди, пора уже перестраиваться на нужный лад. — Спасибо, всегда знал, что ты умеешь быть и человеком. Ты не скрывай это и люди к тебе потянутся. — Да ладно, мне ж нужно, чтобы работники всегда были настрёме, да и тебя мне пока достаточно в качестве друга. Но ты главное сегодня хотя бы минималку отработай по программе, как друга прошу. Понимаю конечно, что теперь у тебя только об этом внезапном знакомстве и будут мысли, но работать ведь нужно всё равно. — Да о нём забудешь... Лады, всё будет. Есть ещё кроме меня сегодня претенденты на растерзание, позвать может кого? — Да, если увидишь Стаса или Свету — скажи, чтобы зашли ко мне. Всё, свободен, бегом, бегом! — Есть, мой капитан! — шутливо отсалютовав другу, через секунду Антон уже был за пределами кабинета и пытался взглядом найти остальных опоздавших по пути до собственного рабочего места, но никого пока не было, какие отчаянные люди... Прекрасно понимая, что с остальными провинившимися суровый грозный начальник всегда беседует совсем иначе, Шастун искренне не завидовал этим несчастным камикадзе, всё же, с прежней усмешкой усаживаясь за компьютер и принимая обыкновенный для нынешнего часа вид жутко занятого работой человека. Чужие проблемы никогда не были его заботой и изменять принципам он ни в коей мере не собирался, но почему же тогда никак не выходит забыть этого странного парня, что в нём такого, что он так быстро проник так глубоко в будто непроницаемую чужую душу и никак не хочет оттуда уходить... Тем временем, не так уж далеко, всего в нескольких станциях метро от места столь эпохальных событий, в скромной однушке отдыхала совсем небольшая семья: два совершенно разных сводных брата, волей судьбы загнанные в одну клетку. Пока Арс в комнате отсыпался после пережитых за утро потрясений, Дима сидел в кресле, совсем рядом, и с не самым счастливым видом размышлял, на что стала похожа их жизнь в последние месяцы. Учиться реально только заочно, из родного дома пришлось сбежать, чтобы младшего брата там окончательно не добили, оставить его одного нереально даже на секунду, а зарабатывать как-то надо, ведь деньги не сыпятся на них из воздуха, а брать слишком большое количество подработок невозможно всё из-за той же необходимости присмотра, хорошо хоть хватает на съём этой дыры и минимальный запас продуктов с лекарствами, про вещи и говорить не стоит, не распадаются ещё и ладно... Но как же всё это непросто, в двадцать лет явно хочется жить совсем не так. Хочется общения, тусовок с друзьями, скоротечных бурных романов, банального ощущения свободы... А вместо этого только вечная тревога о непутёвом брате и понимание, что в одиночку он просто умрёт, что, кстати, раздражает ещё больше. И вроде бы никто в этом не виноват, кроме семьи, но с ними ведь ничего не сделаешь, и помощи ждать неоткуда, почему ж так по-дурацки всё... И нестройный ход мыслей вдруг прерывает глуховатый чужой вскрик — ни одного дня без кошмаров, и при такой жизни это вполне нормально, но было б от этого легче. По инерции подрываясь с места, Поз хотел обнять этого несчастного ребенка, когда-то давно это помогало лучше всего, но память включилась вовремя и заставила вернуться на место, устало тяжко вздыхая. Трогать нельзя, это тут же спровоцирует очередной приступ паники, а следом и астмы, а ингалятор давно уже пора перезаправлять, лекарства осталось совсем немного, дай бог, чтоб хватило хотя бы на несколько дней, там уж выйдет достать хоть какие-то копейки, ну а до тех пор... — Так, спокойно, всё... Всё хорошо, ты не спишь, я тут, всё в норме, слышишь? — по испуганному виду понимая, что его даже не особо видят сейчас, парень подкатил глаза, мысленно перекрестился и медленно пересел на самый край кровати, чтобы вдруг не испугать, но показать, что защита рядом и для страха причин нет, но было б так легко это донести. — Арс, приём! Я рядом, и новых истерик сейчас точно допускать не собираюсь, сколько можно уже. Что такое, что ты увидел, что теперь пялишься так на меня? — Нет, я... Прости... Я не помню, что видел. Но такое ощущение... Гадкое... — смутно догадываясь, что особой жалости не дождётся, да и не желая её, Арс зябко обнял сам себя за плечи и достаточно быстро переключился на реальность, которая, право, была иногда не лучше ночных кошмаров. — Извини... Я знаю, как со мной тяжело. Не волнуйся... Я домой пойду. Мама конечно не будет рада... Но я сразу у себя закроюсь, ничего не случится. Спасибо за помощь... Ты не видел мою куртку? — Да твою же мать, ну за что мне это всё... — единым чудом удерживаясь от более грубых выражений, Позов из последних усилий как-то удерживал себя в руках и старался говорить как можно спокойнее, признаться, выходило не очень, но это как раз вполне нормально. — Арс, слушай меня сейчас внимательно и вбей это себе в мозг наконец, я верю, что от него ещё хоть что-то осталось. Ты дома. Уже несколько месяцев мы с тобой живём здесь, и никуда я тебя отсюда не выпущу, по крайней мере одного. Наши родители давно на нас забили и слава богу, хотя бы прятаться от них не нужно. Но если ты к ним приблизишься хоть на километр после всего, что они с тобой сделали, я лично тебя похороню и организую самый красивый гроб и памятник, чтоб от тебя хоть что-то хорошее осталось. — Стоп... Погоди, о чём ты? Что ты говоришь такое... Как наши родители могли так с нами? И мои, твои... Неужели все? — к сожалению, регулярные провалы памяти имели место уже второй месяц, и объяснить необходимое совсем не сложно, но кто сказал, что это не может вымотать до крайности... — О господи, дай мне терпения... Арс, мы братья вообще-то. Да, не надо так на меня таращиться, глаза из орбит выпадут. Сводные, но братья. Одна мать, разные отцы. Я от первого брака вышел, ты от второго. И твой отец конечно редкой тварью оказался. Даже не буду говорить, что он с тобой делал, боюсь тогда тебя вообще откачивать придётся, к этому я как-то не готов пока. Но все твои припадки — результат его кропотливых трудов. Матери по ощущениям было вообще поебать на нас, взрослые же, сами разбираться должны. Сука, голыми руками задушил бы... Да и тебя тоже, чтоб не мучился так. Так что радуйся, что я ещё пытаюсь тебя на себе вытянуть из этой беспросветной жопы. — Нет... Нет, ты врёшь. Этого не может быть... — конечно, трудно поверить в такие ужасы, когда совсем их не помнишь, но аргументов для возражений как-то пока не находится, да и слёзы подкатывают быстрее, чем нужные мысли, спрятаться бы, да куда уже, да и зачем... — А как же... Как же институт? Я же поступал, я учился, я же помню... — Учился, да. Но когда тебе стало так крышу подрывать, я дикими трудами выбил тебе академ на год, можешь не благодарить. И, кажется, такими темпами скоро придётся инвалидность оформлять, хоть какой-то доход с тебя будет, на поддержку тебя в более-менее живом состоянии и так дохренища бабок уходит. — естественно, попрекать брата Дима и не собирался, но сдерживаться и подбирать слова тоже надоело до ужаса, хотя бы в этом он ведь может позволить себе хоть какую-то свободу... — О боже, я... Я же не знал. Прости... Я не думал, что настолько бесполезен. Ты имеешь полное право сердиться... Я ведь обуза... Но зачем... Зачем ты то так со мной... — и лёгкие подрагивающие нотки в этом слабом тихом голосе доводят никак не меньше, и правда не прибить бы ненароком... — Вот именно! Вот именно, что я имею право злиться на тебя! Думаешь мне сильно нравится так жить? Прикинь, нет, абсолютно! Я не говорю, что ты испортил мне жизнь, но блять, по факту ведь так и есть! Если б не ты, я жил бы как нормальный свободный человек, а не трусился бы над тобой постоянно, как бы тебе никто не навредил или ты опять себе хуже не сделал! Думаешь кто тебя защищал, когда тебя избивал твой же отец, когда его надо было насильно оттаскивать в сторону, чтобы он тебя не задушил?! Естественно мне приходилось это делать, матери ведь плевать было на нас обоих уже давно! Кто нашёл тебя на улице избитого какими-то идиотами, без телефона, денег и документов?! Я конечно, ещё и бегал потом несколько месяцев с тобой вместе по всем ведомствам, чтоб всю эту хуеблуду восстановить, чтоб ты мог поступить хоть куда-то и работать потом! И даже интересно, от кого первого ты начал шарахаться, когда у тебя появилась эта ёбаная фобия?! Не от отца, который тебя систематически избивал до полусмерти, не от дебилов одногруппников, которые вечно пытались тебя облапать, как твари последние! Первым делом ты начал вырываться из моих рук! А я может вообще не должен был так с тобой носиться, обнимать ночами после снов этих дурацких и на руках носить, когда ты опять сам нормально идти не мог! Может я не обязан постоянно носить с собой этот дурацкий ингалятор и за секунду оказываться рядом, когда ты опять начинаешь задыхаться от малейшего перепада! Может меня это всё задолбало уже до невозможности, об этом ты не думал?! — вдруг высказав всё, что так давно наболело, притом на не самой уместной громкости, Поз не понимал, что наговорил много лишнего, но ровно до тех пор, пока не увидел суеверный ужас и дикую боль в затуманенных погасших голубых глазах, уж с чем, а со слухом у Арса пока всё хорошо, и реакция не заставила себя долго ждать... — Я... Я всё понял. Я не знал, что так... Ты прав. Прав, хорошо... Я не стану... Не стану больше мешать. Спасибо... Ты хороший брат. Я люблю тебя... И не хочу больше мучать. Прости... И пусти, пожалуйста. — даже не дожидаясь ответа и не осознавая, что из глаз уже рекой полились слёзы, он развернулся к краю кровати, готовый подняться... И тут же резко опустился обратно, с надсадным хрипом хватаясь за горло. Да ёб твою налево, ну вот что с ним делать... Еле сдерживаясь, чтоб не заорать от раздирающих эмоций, парень тут же сорвался с места, достал из кармана потрёпанной куртки всё тот же ингалятор, постарался максимально быстро встряхнуть его до нужной степени и, наплевав на всё, обхватил брата за плечи, притягивая к себе и несколькими короткими нажатиями помогая более-менее нормально вдохнуть, естественно, отпустил тут же, когда хрипение сменилось тяжёлым глухим кашлем, не хватало ещё до полномасштабной истерики доводить. — Сука, да как с тобой разговаривать вообще можно... Вдохнул быстро, давай же, я ж тебя с того света падлу достану. Вот так, знаю же, что можешь всё... Дыши давай, не смей даже сдохнуть сейчас, не пущу. Как же до тебя придурка не доходит главное? Если б ты был мне не нужен, я даже не пытался бы постоянно тебя спасать. Да, ты меня уже затрахал своими заскоками, своей беспомощностью, но это никак не меняет одного. Ты мой брат и я любого за тебя порву. Я хочу, чтобы ты жил, жил как можно дольше, может вылечился когда-нибудь. Чтобы ты мог жить нормально. И бросай нахуй свои замашки с этим уходом, вот приди немного в себя, сам всыплю за такие мысли по первое число! Умирать он собрался, супер идея, полный восторг. Только хер дождёшься, чтоб я так легко тебя отпустил. Да, не всегда я могу за тобой уследить, но, как сегодня оказалось, и кроме меня находятся иногда добрые люди. — видя, что младший брат практически откашлялся и всё равно свернулся клубочком, до сих пор слегка подрагивая, с тяжким вздохом и секундным сомнением Дима осторожно провёл одними кончиками пальцев по чужим тёмным волосам, и постарался озвучить вопрос максимально спокойно, ещё больше доводить сейчас совершенно ни к чему. — Прости, иногда я невозможное хамло... Как ты, живой хоть? Посмотри на меня, на секунду повернись. — Живой... Вроде. Подожди... — осторожно разворачиваясь в нужную сторону, Арс не вполне понимал, где находится брат, только ощущал его тепло поблизости и это должно бы успокаивать, но как же всё иногда отвратительно переворачивается... — Дим... А ты где? Как-то всё... Ой... Нехорошо как-то... — Ну я так и думал. Что такое опять? Больно, тошнит? Руки мои видишь? — специально несколько раз пощёлкав у брата перед глазами и в ответ видя только абсолютно расфокусированный взгляд и слабо цепляющиеся за простынь бледные тонкие ручки, все яркие выражения он тактично оставил при себе, накрыл это сказочное чудище тёплым одеялом и только теперь окончательно поднялся с кровати, дела не ждали, хоть кто-то ведь должен в этом доме быть взрослым ответственным человеком. — Так, ясно... Ну тут и мой косяк, сорян. Ты ж голодный с утра, ещё и нервы, естественно пиздец как хреново будет. Ничего, я сейчас организую нам обед, раз уж завтрак мы пропустили, и буду тебя кормить, всё-таки не хочу ведь, чтоб ты подох тут у меня на руках. Подожди немного, главное не засни опять, окей? Чую сейчас твои кошмары могут слишком дорого нам обойтись, ты ж и так никакущий, давай не будем доводить до крайностей. Понимая, что ответа пока не будет никакого, да и не вариант, что его вообще услышали, по дороге на кухню Поз прокручивал в памяти довольно скудное содержимое холодильника, и всё равно пока в голове настойчиво крутилась всего одна мысль. Таких срывов больше допускать нельзя, надо хоть немного держать себя в руках, чтоб вдруг опять не сделать хуже тому, кого просто не может не любить, тут ведь всякий срыв легко может оказаться последним... Родных надо беречь, а не добивать, но было б это так просто, как хочется. Но наверное только ради них и стоит стараться, остальные таких жертв явно не достойны...