Вечность длиной в касание

Стоило юношам оказаться дома, как сами собой назрели и увлекли банальные бытовые вопросы: готовку лучше было не откладывать в долгий ящик, равно как и уборку, особенно после более чем чётких медицинских назначений, не просто же так за ними обращались. И близко не представляя, как заставить брата нормально есть, ведь давно уже не помогают ни угрозы, ни шантаж, Поз быстро уложил его в постель — домой пришлось заносить на руках, по пути так и не проснулся, буквально хождение по минному полю, но что было делать, если вариантов практически нет — и растворился на кухне, когда вдруг ощутил отчётливую вибрацию собственного мобильного, и звук этот изумил до крайности. В последние месяцы общаться с кем-то доводилось только по работе, и то недолго, о существовании звонков довелось практически окончательно забыть, но вот же... Лишний раз убедившись, что ему это не примерещилось, Дима быстро взглянул на определитель номера и застыл в нерешительности. Это была девушка, которая нравилась ему ещё в школьные годы, они достаточно неплохо общались и какое-то время после выпуска, но она уехала учиться далеко, его окончательно затянула семейная бытовуха, они потерялись, казалось бы, насовсем... Стоит ли ворошить прошлое и тешить себя иллюзиями? Он ведь связан обязательствами перед братом, она может быть давно уже не свободна. Но с другой стороны, разве он что-то потеряет, если сейчас ответит на этот звонок? Уж точно нет. К чёрту, это стоит сделать. Собраться с мыслями, глубокий вдох и... — О, Кать, приветик, уж не ждал больше услышать. Как жизнь, какими ветрами навеяло мысль набрать меня? Погулять? А неужели такую красивую девушку никто ещё не украл? Спокойно, при встрече бить меня сумочкой не советую, вещь хорошую испортишь. Нет, извини, но я честно не могу, надо за братом следить, вот обед нам готовлю. Да, всё так же сторожу и опекаю, не бросать же. Хотя конечно такой головняк. Иногда мысли, что надо б дать ему сдохнуть спокойно, обоим легче жилось бы. Ну ничего, сегодня в больнице были, буду ему инвалидность оформлять, хоть какие-то бабки поимею наконец, а то пашу на него в три смены, на таблетки, на хату, на продукты, а от него вклада ноль, да и откуда бы. Ну да, уже прям пиздец, долго рассказывать. Сама понимаешь, я б к себе тебя позвал, да и тут из-за него никак, ещё опять панику поймает, а мне его откачивай потом, такое себе счастье. Так что сорян, может как-нибудь в другой раз погуляем. Ага, ну давай, напишу если смогу, или ты сама звони. За время этого общения успевая быстро закинуть всё на простой лёгкий суп и вымести кухню, парень решил вынести полный пакет мусора, обулся и тут же вышел на пять минут, искренне уверенный, что брат спит даже и ничего не заметит... Вот только Арс всё прекрасно слышал, только глаза открывать не хотел, как-то выдать себя, да и помешать предельно правдивому ответу. И теперь в голове никак не укладывалось услышанное, хотя, разве это было не очевидно... Он проблема, он ошибка, он обуза и отвратное ярмо. Дима — святой человек, столько для него делает, из сил выбивается, для себя не живёт, а он даже отплатить ему ничем не может. Или, всё же, может? Путь всего один, самый простой, хватило бы сил... И тогда всем будет легче. Подняться бы как-нибудь, ухватиться хоть за что-то... Максимально сконцентрировавшись, несчастный мальчишка смог потихоньку присесть и, хоть всё сразу поплыло перед глазами, даже удержался, благо, было, за что: совсем рядом стоял позабытый при утренних сборах стул, как раз для упрощения самостоятельного подъёма, ровно то, что сейчас нужно. С лёгким отчаянием цепляясь за жёсткую спинку этого стула, дикими трудами Арс смог подняться на ноги и пару минут пытался отдышаться, шутка ли, куда-то рваться после такого тяжёлого насыщенного дня. Благодаря всех возможных богов за то, что снимают они обшарпанную гостинку, где от постели до кухни три шага, он мученически цеплялся за все встречные точки опоры, в основном стены, на пределе возможностей добрался до стола и был готов отключиться, но исключительно баранья упёртость не позволила, на ней и приходится выезжать в большинстве случаев. Уже практически вслепую нашарив на столе нож, Арс даже не понимал, что по вене точно не попадёт, совершенно по-детски понадеялся на удачу, резанул по руке, как только смог... И тут же рухнул без чувств, как от физической боли, так и от душевной, всего с одной мыслью: хоть бы получилось, хоть бы не мешать больше, хоть бы он теперь был счастлив, теперь ведь ему будет легче... И именно в этот момент вернулся Позов, успевший выкурить сигарету и поэтому задержавшийся на непростительные в их ситуации несколько минут. Неожиданно не обнаруживая в постели свою самую большую проблему, парень тут же почуял неладное и, полминуты спустя, уже был рядом, не сразу осознавая, что внутри просыпается вместо страха или даже раздражения глухая ярость, к такому точно не был готов, хотя, может и стоило бы, и крик вырвался самым первым. — Недоумок, еблан, ну вот кто тебя просил! Очнись, тварь такая, я тебе покажу, как руки резать, давай! — с облегчением замечая, что порез вышел несерьёзный и небольшой, Дима всё равно не торопился успокаиваться и от всей души пару раз ударил брата по бледным щекам, вероятнее всего, останутся следы, но сейчас это совсем неважно, ведь очнулся же, остальное детали... — О, с добрым утром! Ты совсем охуел, уёбок мелкий? Тебе кто разрешал такие вещи делать?! А если б ты попал?! Я тебя спрашиваю, если бы ты попал по вене себе?! Чего молчишь, не такой смелый уже?! Ну конечно, ты ж только подыхать первый, а как за себя ответить, так сразу страшно! — Дим... Пусти... Пожалуйста... — естественно, вполне удачная попытка приподнять за футболку, чтоб было удобнее смотреть в глаза, восторга сейчас не вызывает, всё это вообще пугает до ужаса, но видел бы это хоть кто-то... — Заткнись! Заткнись и не смей мямлить, пока не спросят! — и дикий наплыв бешенства всё ещё не спешил отступать, и на его волне удар по чужому лицу наотмашь со всей силы прилетел сам, это даже осознать не сразу удалось, но, кажется, только ему одному... — Вот только начни мне опять хрипеть, попробуй только! Ну конечно, две минуты назад руки резал, а сейчас за горло хватаешься, молодец, герой! А вот не буду я ничего тебе давать, вот задохнись нахуй, раз так хотел. И смотреть даже не буду, в добрый путь. И всё же, несмотря на обиду, кстати, абсолютно необоснованную, Поз всё-таки достал из кармана ингалятор и бросил на пол, себе под ноги: дотянется и сможет нажать — сможет жить, а если нет... Тогда всё будет так, как он сам только что хотел, никто ведь не заставлял и не уговаривал. И всё могло бы закончиться здесь и сейчас, но осталась ещё в Арсении какая-то непонятная сила, пара капель, но этого оказалось достаточно, кое-как вышло дотянуться до бесценного прибора и принять лекарство, слишком рано пока уходить, слишком многое ещё не пройдено. Конечно, ждать похвалы было бы слишком глупо, но то, что прозвучало, било едва не сильнее того, что было несколько минут назад, рано или поздно к боли ведь всё равно придётся привыкнуть... — Ну и хер с тобой. Раз уж смог подняться, столько пройти и даже взяться за нож, так же охуенно вернёшься обратно. И да, суп выключи через полчаса, если конечно не хочешь, чтоб погорело всё. А я гулять с друзьями, буду поздно, может даже завтра. Хотя нахер я перед тобой отчитываюсь, много чести. Я ушёл, а ты хоть обревись здесь, хоть вскройся всё-таки, огромную услугу мне окажешь, да и себе тоже. Не прошло и пяти минут, как оглушительно хлопнула входная дверь, а на полу кухни действительно содрогался в рыданиях крошечный хрупкий силуэт, за последние пять минут перенёсший едва не больше, чем за последние годы. Единственный близкий человек, родной брат пожелал ему смерти и впервые ударил, спасибо хоть нос не сломал. Вот и он устал тянуть на себе такое ничтожество, как и родители когда-то. И какой смысл жить так... Ах да, как же можно забыть. Брат собирается поиметь с него денег, не стоит этому мешать. Пусть это станет оплатой загубленных лет, потерянной молодости, хотя, чтоб возместить это, никаких денег не хватит... И можно было бы сейчас вернуться в постель, но на любое движение, на любой резкий вздох что-то отвратительно колет в груди так, что в глазах темнеет. Ладно, к черту... Времени впереди много, подняться всегда успеется. Всё равно сегодня никто уже не придёт сюда, поспать и на полу можно... Кому какое дело, где лежит такое ничтожество. Лишь бы не мешало, с этим, к счастью, проблем не предвидится никаких, да и глаза сами закрываются, хоть и слёзы никак не останавливаются... Не прошло и трёх часов, как Дмитрий вернулся домой и, оставив в коридоре нечто внушительных размеров, бесшумно приблизился к кровати, на которой беспомощно свернулся клубочком его младший брат, и молча опустился на колени, опуская взгляд в пол. Сейчас кощунством кажется даже взглянуть в эти бесцветные пустые глаза, и как можно было так отвратно себя повести... — Арс, я... Прости. Хотя после того, что я сделал... Но я же не думаю так на самом деле, ты же знаешь. Я не смел так тебя касаться... Больше этого не повторится, никогда, клянусь. Я ни с кем не виделся, никому не говорил о тебе, честно. Я кое-что тебе привёз... Хочешь взглянуть? — не слыша ответа, да и не надеясь пока на такую роскошь, он быстро поднялся и через минуту подкатил к кровати самое простенькое инвалидное кресло, и особой реакции не ждал, понимал, как виноват, но извиняться не умел вовсе. — Вот, с этим тебе будет попроще. Завтра я на этом вывезу тебя на улицу, прогуляемся хоть чуть-чуть, а то ты уже на тень какую-то стрёмную смахиваешь, взглянуть страшно. Я знаю, ты можешь ходить сам, но в последнее время столько всего происходит... Иногда лучше перестраховаться. Я ж тебя даже поймать не смогу, если наебнёшься, в больнице и полдня хватило побегать. Ты суп выключил? Садись давай потихоньку, кормить тебя буду, а то скоро вообще просвечивать начнёшь. Чуть ли не физически ощущая чужую неловкость и чувство вины, Арс просто молчал, не зная, что сказать. На родного человека обижаться совершенно невозможно, но ведь и такие поступки простить трудно, особенно, когда пытаются тупо откупиться. И уж об аппетите точно речи не идёт, столько сил ушло, чтобы добраться сюда, шевелиться не хочется в принципе, что уж говорить о большем. Но ведь попросили же, надо хоть попробовать. Ведь ничего сложного, немного собраться и... И всё померкло через секунду после крайне осторожной попытки, удалось только издать тихий писк от резкой боли, такие перепады строго противопоказаны при имеющихся проблемах со здоровьем, но кто б об этом помнил... Конечно, это не укрылось от чуткого слуха, и, вновь подлетев к постели, Поз замер в нерешительности. Нужно что-то делать, как-то приводить его в себя, но ведь теперь докоснуться действительно страшно, неестественная краснота на пепельно бледном лице от состоявшихся ударов выглядит ужасающе, но, если упустить пару лишних минут, потом можно горько пожалеть... Но, возможно, есть и другой выход. Естественно, после возвращения из больницы никто и не думал переодеваться, и это оказалось очень кстати. Мысленно помолившись всем богам и извинившись примерно миллион раз, Дима предельно бережно поднял брата на руки, потихоньку опустил в кресло и плавно направился к выходу из квартиры, с обувью даже не заморачиваясь, не тот момент, хватит и пледа на колени, кто на них смотреть будет, не на показ же отправляются. — Ничего, сейчас гулять пойдём... Там и в себя придёшь, свежий воздух никому ещё не вредил.