Вечность длиной в касание

— Блять, да они издеваются что ли! — в десятый раз набирая добытый такой немыслимой удачей номер и в ответ слыша только "неправильно набран номер" неприятным механическим голосом, Шастун психовал только больше, и если его не остановить, от комнаты не останется и следа, от порядка в ней уж точно. — Так, успокоился и выдохнул. Доходит до тебя, барана, что тебе просто дали неверный номер? — как всегда, вовремя грамотно влезая в происходящий беспредел, Серёжа даже не искал особых аргументов, чтоб успокоить нервного взбалмошного друга, просто рассуждал, это помогает лучше всего. — Ещё хоть сто раз позвони, ничего нового тебе там не скажут. Думай, какие ещё есть варианты связаться с этой чудной семейкой, раз уж ты настолько хочешь их найти. — Да сука, я то откуда знаю... — только теперь переводя дыхание и раздражённо отбрасывая смартфон в сторону, благо, не об стенку, парень постарался максимально сосредоточиться и этот серьёзный задумчивый вид ему очень даже шёл, не вечно же показывать себя человеком не самого большого ума, не имеющим и грамма ответственности за свои действия и собственную жизнь. — Варианты, варианты... Ну вот не ебу абсолютно. Хотя... Разве что сходить ещё раз в тот бар, постараться пообщаться с руководством. Если конечно мне хоть что-то скажут, мало ли, среди руководителей бывают редкостные ебланы. — Ну кстати да, идея ничего так. И когда поедешь, сегодня или в другой выходной? — Да хуй его знает. А что, компанию составить хочешь? — Ну не одного ж тебя отпускать дебила, ещё проблем себе наживёшь новых. Пойдём на кухню, кофе бахнем, возможно с коньячком, и поедем. Давай, вставай уже, прирос к этому дивану, не отодрать. — чудом сдерживаясь от того, чтоб утянуть этого упрямца за собой за руки, Матвиенко понимал, что и сам начинает крепко увязать в этой истории, но бросить друга уже просто не мог, не для того приютил его у себя и старается сдерживать этот бешеный темперамент, мы в ответе за тех, кого приручили, и забыть об этом не выходит ни на минуту. — Так тебе с коньяком или со сливками? — А можно просто коньяка, без кофе и сливок? — опять с самого утра мрачнее тучи, ведь мало этой неразберихи со связью, так и оформление развода — далеко не праздник, Антон слегка стукнул по столу, чтоб хоть как-то выместить злость, и отчаянно выдохнул, когда перед ним поставили полную кружку Американо, от которой исходил приятный аромат недешёвого пятизвёздочного коньяка, и с пояснениями медлить не стали, в этом не было никакого смысла. — Нет, нельзя. Ты собрался ехать в людное место и общаться с серьёзными людьми, если ты будешь с перегаром, тебя всерьёз никто не воспримет. А я тебя знаю, одной стопки тебе сейчас точно не хватит, минимум стакан, и на этом твоя вменяемость кончится в тот же миг. Поэтому вот, пей, тут 50/50, тебе сейчас самое то. А я на сливках остановлюсь, знаешь же, сам этой отравы не касаюсь ни в каком виде. — присаживаясь рядом за стол и плавно размешивая сливки в кофе, Серёжа решил поинтересоваться не менее важной вещью, если уж участвовать в чужой жизни, так целиком и с удовольствием. — Ну расскажи пока, как с Ирой у вас выходит новый жизненный этап. Помириться не предлагала ещё? А то об этом ты мне почему-то вообще не рассказываешь, только бегаешь по дому, рычишь и вещами кидаешься, зрелище сказочное конечно. — Ну спасибо и на том. Как приедем, вот тогда можно будет и стакан накатить, а лучше два, чтоб уж наверняка. — с коротким выдохом отпивая несколько глотков и по достоинству оценивая глубокий вкус, Шаст и правда не пылал особым желанием обсуждать это, но чужой интерес понимал прекрасно и спорить не собирался, и так чертовски многим обязан этому человеку, хоть до сих пор и не понял до конца этого желания разбирать не свои проблемы, но если уж так хочет, кто ж запретит. — Ира... Да никак. Общается исключительно визгом, говорит отсудит у меня всё нахер и оставит в одних трусах на улице. Хвастается, что нашла какого-то охуительного адвоката и бабла ему отвалила немерено, лишь бы мне максимально жизнь подпортить, стерва. Ну пусть мечтает, флаг ей в руки и электричку навстречу. Как я мог несколько лет с ней прожить, вообще не врубаюсь. — Да как, по глупости, как обычно. Ох горе ты моё... Ну ничего, ничего, всё образуется. Даже если не врёт, то мы тоже не пальцем деланные. Найду я тебе адвоката ничуть не хуже, ни копейки не получит идиотка, потом ещё наплачется. А ты не загоняйся так, хотя понятно, что ситуация тяжёлая, но всё-таки, есть ведь ещё работа. То, что ты за своим столом сидишь и пытаешься компьютер взглядом прожечь, уж точно не поможет лучше выполнять рабочие задачи. — прекрасно понимая, что ни о каких задачах пока не будет и мысли, по крайней мере, до тех пор, пока не завершится бракоразводный процесс, Сергей, как начальник, не требовал от друга фактически ничего, было достаточно самого прихода на рабочее место и нахождения там положенное время, но ужасно хотелось хоть чем-то помочь, только чем ещё, и так ведь делается немало... — Слушай, может я пока отпуск тебе оформлю? Ты же запорол половину дел, тебе сейчас лучше вообще ничего такого не трогать, пока в личной жизни не разберёшься. Ещё угробишь мне предприятие, я тебя тогда точно придушу, исключительно любя конечно. — Ну в целом да, можно. Сам понимаешь, в отпуске мне куда проще будет разрулить всю эту еботню. — залпом допивая содержимое кружки и гулко выдыхая, Антон одним верным движением убрал с глаз не в меру кудрявую чёлку и поднялся из-за стола, время не ждало. — Лады, я побежал тогда переодеваться и ты тоже не тормози. Выходим через десять минут, полчаса тебя ждать никто не будет. — Только вычеши это гнездо у себя на голове, засмеют же люди! — по-доброму посмеиваясь на ответный посыл в далёкие края, Серёжа спокойно допил кофе, сполоснул обе кружки и тоже пошёл приводить себя в порядок, пока никто не начал кусаться, зачем ещё больше нервировать и так нестабильного человека. Да, их нынешний быт очень тяжело назвать спокойным и размеренным, но чего только не сделаешь ради друзей. Мужчина пообещал сам себе, что поможет этому ходячему недоразумению всем возможным и невозможным, и слово своё держит, хотя такое соседство даётся не так легко, как хотелось бы. Разве можно бросить это дитя наедине с проблемами? Это было бы глупо и совершенно не порядочно, не для того нужны близкие люди, чтоб предавать и отталкивать в самый тяжёлый момент, ой не для того... Тем временем прекрасная юная семья оставалась верна своим планам и Дима действительно потащил брата в больницу, чтобы для начала его обследовали со всех сторон, естественно, уговаривать на это пришлось долго и упорно. Полдня их таскали по кабинетам, периодически так или иначе происходили незначительные касания, Арсению вообще не нравилась категорически ни больница, ни врачи, он и так всегда слишком быстро выматывался, а тут такая обстановка и все вечно от него чего-то хотят, столько вопросов, ответить на которые невозможно... И, теряя последние остатки сил и нервных клеток, он отключился прямо в коридоре, в очереди до нового кабинета, и это рисковало стать серьёзной проблемой. Не теряя времени, Позов быстро выпросил у мед персонала банальный нашатырь и ватку, и через полминуты активных манипуляций его непутёвый братик очнулся, тяжело приоткрывая давно погасшие глаза, и промолчать в такой ситуации абсолютно невозможно. — Эй, ты как, живой хоть? Ну пиздец, что за человек, неужели нельзя было чуть-чуть ещё потерпеть? Нам осталось три врача и всё, клянусь, потом сразу домой, и там помирай хоть до ночи. — традиционно не обходясь без недовольного ворчания, юноша думал, как теперь эту ходячую катастрофу поднимать с пола и при этом не спровоцировать очередную паническую атаку, всё-таки один хороший совет им сегодня дали, может и стоит им воспользоваться... — Поднять тебя или сам попробуешь? — Сам... Столько людей... Жутко. Мне страшно... — зябко обхватывая себя за плечи, Арс искренне старался плавно глубоко дышать, кое-как смог присесть с опорой на ближайшую лавку и выглядел таким измученным, что сердце сжималось от одного только вида, а от таких вопросов вообще хотелось завыть волком, но ведь нельзя, они же тут не одни. — Дим... А почему... Почему сейчас нельзя домой? Ну зачем это... Ты так меня наказываешь, да? Не знаю, чем расстроил тебя... Но прости, пожалуйста. Ты же знаешь, что это для меня... — Господи, ну за что мне это всё... — еле сдерживаясь, чтобы не зарычать от отчаяния и бессилия, Дима помнил, что вокруг куча людей, которые и так смотрят на них с искренним недоумением, и пытался говорить максимально спокойно, будто это хоть как-то поможет. — Кто сказал тебе такой бред? Это не наказание, это попытка разобраться в том, что с тобой происходит. Пожалуйста, сядь на лавку и потерпи ещё чуть-чуть, перед нами всего два человека осталось. Я совершенно перестал понимать твоё состояние и меня это очень пугает. Я не хочу просто смотреть, как ты подыхаешь, и понимать, что ничем не могу тебе помочь. Я ненавижу твоё здоровье, ненавижу эти моменты, когда ты так меня пугаешь, ненавижу твою сущность идиотскую, которая не может быть хоть немного уравновешеннее, когда это нужно. Но деваться мне уже некуда. Я буду бороться за тебя, даже если тебе это не нужно. И как человека прошу, не шарахайся ты от врачей, этого многие не понимают. За сегодня никто из них ничего плохого тебе не сделал, а ты панику ловил на ровном месте раза два точно. Слышал что они говорили? Что возможно стоит оставить тебя здесь на лечение, раз ты сам себя доводишь до такого. Ты хочешь, чтобы я согласился на такой вариант и оставил тебя здесь на месяц, а то и больше? — Нет... Нет, нет, пожалуйста... Я же не смогу... Не смогу здесь... Боже, Дим... Жутко... Холодно... — и правда уже практически сворачиваясь в клубок, Арс слегка подрагивал и ровно дышать не мог никак, со стороны это выглядело ужасающе, а им ведь ещё столько ходить сегодня... — Пожалуйста... Не надо ничего... Поедем домой, умоляю. Ну ты же видишь... Я не могу... — Да сука же... Значит так. Тебя никто не спрашивал, поэтому закрыл рот, сел нормально и спокойно ждёшь, когда до нас очередь дойдёт. Я не собираюсь с тобой нянчиться, и так полдня убили бог знает на что. И так со всеми врачами я за тебя общаюсь, цирк какой-то. Не научишься нормально ходить — устрою в инвалидное кресло, тебе там самое место. Будешь выделываться и выносить мне мозги — реально оставлю здесь одного, без телефона, и приезжать даже не буду. Есть вопросы? — Нет... Я всё понял. Прости... — теперь точно уверенный, что его так изощрённо наказывают, Арс собрал последние крохи сил, дикими трудами смог подняться и сесть на лавку, а не рядом с ней, и тут же схватился за голову, сдавленно всхлипывая, состояние было такое, что лечь в гроб казалось самым подходящим вариантом, но об этом ведь нельзя говорить, только раздражать ещё больше, и так слишком непросто это всё... — И только попробуй разреветься, ещё к психиатру тогда заглянем, просто так, в целях профилактики. — невозможными усилиями удерживаясь от более привычной манеры речи, Поз был даже рад в глубине души, что сейчас его внимание переключила на себя приятная женщина из той же очереди, а то ведь до такого договориться можно... — Молодые люди, может вас вперёд пропустить? Другу вашему совсем нехорошо кажется, лучше не доводить до крайностей. — Спасибо, не откажемся. Вы простите, он просто правда сильно нездоров, как бы не упал опять. Лучше будет поскорее закончить с этим обходом. — снова оглядываясь на брата, который был белее халатов местного персонала и не мог сфокусироваться уже ни на чём, парень тяжко вздохнул, плюнул на всё и на полминуты поднял его на руки, чтобы поменяться с добрым человеком местами поскорее и никого не задерживать, и на прозвучавший на это судорожный вздох только подкатил глаза и тут же разжал руки, не хватало ещё только приступа для полного счастья. — Выдохнул и успокоился, нормально всё. Сам ты полчаса перебирался бы, улитка херова, я просто помог. Так, мы следующие теперь. Слушай внимательно, хоть здесь меня не позорь, попробуй хоть... — Молодые люди, можно на секунду привлечь ваше внимание? — будто из воздуха вдруг вынырнул молодой доктор, который на сегодня был к ним приставлен, и тут же перешёл к делу, работа есть работа. — Пройдёмте со мной, как я вижу, на сегодня обследований более чем достаточно, всё необходимое уже видно, у себя в кабинете я смогу подробно ответить на вопрос, с которым вы сегодня ко мне обратились. Для удобства передвижения могу предложить одно из наших кресел, если меня не подводит зрение, новые перемещения даются Арсению Сергеевичу очень непросто. — Да, Павел Алексеевич, конечно. Не волнуйтесь, сейчас я его устрою и пойдём. — вновь быстро поднимая на руки брата, который вообще был в полушаге от нового обморока и вряд ли хоть как-то воспринимал окружающее пространство, Позов опустил его в так любезно предоставленный транспорт и взялся за холодные металлические ручки, стараясь сделать перемещение как можно более мягким и незаметным, если придётся научиться управлять таким транспортом, что ж, пусть так. Достаточно быстро добираясь до нужного кабинета, все заняли положенные места и медлить врач не стал, к чему зря задерживать людей, особенно в такой непростой ситуации. — Дмитрий Темурович, полагаю, общаться мне лучше всего именно с вами. Сегодня утром вы обратились ко мне с вопросом, можно ли получить документальное подтверждение нетрудоспособности Арсения Сергеевича и возможно ли оформить ему группу инвалидности. Да, при его состоянии всё это более чем реально. Я отправлю его документы на соответствующую комиссию и медики примут решение. По тому, что я увидел сегодня, могу полагать, что присвоена будет вторая нерабочая группа, естественно, с соответствующими пособиями. Необходимым планом лечения и ухода я могу заняться лично. Подскажите пожалуйста, что вы решили по поводу его госпитализации? Решитесь на это или всё же нет? — Вот оно как... Ну в целом так я и думал, ладно. — конечно, верить в такие вещи не очень хотелось, ведь, как бы ни выглядело их общение, Дима искренне любил брата и надеялся, что всё окажется не так страшно, но если уж так всё сложилось, вариантов остаётся совсем немного. — Нет, от госпитализации мы, пожалуй, откажемся. Сегодня он и так перепугался до ужаса, и оставить его здесь... Он просто не выдержит, поверьте моему опыту. Вы мне накидайте примерный список лекарств, дальше мы уже разберёмся сами. — Хорошо, я вас услышал. Но вашему брату требуется регулярный уход, это позволит поддерживать состояние хоть сколько-нибудь близкое к оптимальному. Можно обратиться к соц работникам, или может ваши родители этим озаботятся? — Сами мы, нет родителей. И соц работников не надо, он же людей до паники боится чужих. Я сам буду за ним ухаживать. — и так ведь занимается этим много лет, просто теперь будет официально, только и всего... — Что ж, это ваш выбор. Немногие люди вашего возраста могут взять на себя такую ответственность, вы хороший брат. Вы можете оформить опекунство над ним, закрепить уход официальной бумагой. Это гарантирует некоторые выплаты от государства, собственно, как и группа инвалидности. Вы можете выбрать либо денежный эквивалент, который вам будет выплачиваться один раз в месяц, как пенсия, либо бесплатные лекарства, проезд и санаторно-курортное лечение. — Ну конечно деньги лучше. Вы распишите, как это всё делается, я подпишу всё, где надо, и мы поедем, хорошо? Что-то совсем мне вид его не нравится. — печально оглядываясь на младшего брата, который либо заснул, либо опять вырубился, старший вспомнил ещё кое о чём важном, почему бы не спросить, пока время есть. — А что насчёт института, работы? Я ему пару месяцев назад академ оформил, есть смысл туда возвращаться вообще? — Что вы, ни в коем случае. Из института забирайте документы, о работе и думать нечего. Принесёте декану справку, я всё распишу как нужно, к вам никаких вопросов не возникнет, они по закону обязаны отчислить Арсения Сергеевича и вернуть вам его документы. — быстро распечатав все нужные бумаги и передав на подпись, Павел Алексеевич искренне сочувствовал этим мальчишкам и пытался со своей стороны предложить всю посильную помощь, как же иначе. — Вот, как всё подпишете, можете коляску провезти до транспорта, не нужно сейчас тревожить его. Вам вызвать машину? — Спасибо, это уж мы сами. И надо будет подумать, трость ему купить или сразу лучше кресло такое. — за пару минут расписавшись везде, где было нужно, Дима забрал то, что полагалось, вызвал такси и снова взял управление креслом на себя, неужели они наконец-то попадут домой... — Ну мы пошли тогда. Номер я вам оставил, скажете, когда будет комиссия эта? И да, спасибо большое, что сегодня столько времени на нас потратили. Если бы не вы, этот день дался бы нам куда тяжелее. — Конечно, я сразу вас проинформирую, когда всё узнаю. И не за что, это ведь моя работа. Берегите себя, и брата. Ему очень повезло с вами. — и когда за этими удивительными молодыми людьми закрылась дверь, доктор плавно покачал головой и выдохнул, понемногу переключаясь на другие рабочие моменты, ведь до конца смены ещё далеко. Как же может не повезти в молодые годы, и врагу не пожелаешь такого, а тут такие дети... Только бы у них всё было в порядке, не каждый взрослый выдержит такое. Быстро добираясь до такси и загружая туда всё ещё не воспринимающего окружающий мир брата, Поз на всякий случай прислушался к чужому тихому дыханию и только после этого немного расслабился. Хоть дышит, и на том спасибо. Всё, что хотели, они сегодня сделали, теперь можно и домой, осмыслить узнанное, решить, когда лучше посетить институт, и внимательно вчитаться в выписанные рекомендации, теперь их серый быт может претерпеть некоторые изменения, но ведь напугать чем-то уже очень непросто, при их-то опыте...