Вечность длиной в касание

Разумеется, как бы это ни было тяжело, организацию похорон полностью на себя взяли Антон с Сергеем, возражать им никто не стал. Хотя бы на кладбище Позов соизволил прийти, и таких вопросов не ждал вовсе, а ведь стоило... — Ну что... Теперь ты счастлив? Никто тебе больше не мешает, ты свободен... Волен строить свою жизнь, как сам того захочешь. Ты же так об этом мечтал. — и вот на Шасте вовсе не было лица, кажется, он посерел в тон окружающей обстановке, и это не удивительно, учитывая ярчайшее ощущение вырванного из груди сердца. — И можешь считать как угодно... А я верю, что ему ещё можно было помочь. — А может и так. Только не думай, что я так легко забуду о том, что он когда-то существовал. Потому что жизнью это назвать было нельзя. — немного печально усмехнувшись, юноша не видел смысла задерживаться здесь и поспешил откланяться, дел хватало и без того. — Ладно, удачи, пошёл я. И в сказки верить не склонен. Меня Катька ждёт, с новостей ревела едва не больше, чем ты тогда, девчонки. Отвечать на это хамство даже не хотелось, зачем говорить с человеком, который может так себя вести после всего произошедшего. И Антон сам подошёл к красивому памятнику, поставленному в кратчайшие сроки, и осторожно погладил холодный равнодушный камень, присаживаясь напротив и понимая, что не произнести этого сейчас просто не может, это было бы нечестно, в первую очередь по отношению к самому себе. — Арсюш, прости... Я ужасно виноват. Я так хотел подарить тебе лучшую жизнь... Что не смог защитить в этой. Верю и надеюсь, что тебе больше не больно, не тяжело... Что ты наконец свободен. Но какой же я дурак... Я даже не успел вовремя понять, как люблю тебя. Сказать тебе об этом не успел... Но теперь готов повторять миллионы раз. Я люблю тебя, так люблю... И это останется навечно. Я никогда ни на кого больше не посмотрю, клянусь... Зачем мне... Лучше тебя всё равно никого нет и не будет. Твой образ навсегда останется со мной... А моя душа с тобой. Ну почему я не успел... — Шаст, тише... Не думаю, что он был бы рад твоим слезам. — всё это время находившийся поблизости, на всякий случай, Серёжа осмелился подойти поближе, помог другу ровно подняться на ноги и крепко обнял, давая выплакаться, прекрасно всё понимал и хотел только помочь. — Но Серёж, он же... Он не должен был... Не так! Не так рано, не так... Жутко... Господи, я... Я ничего не успел... — и кричать тоже никто не мешал, надо выплеснуть эмоции. — При всём его... Но он успел! Успел признаться, в последние секунды... А я... Я же даже... Ответить не смог... — Я понимаю и с трудом могу представить твою боль сейчас. Но мне тоже безумно жаль этого ребёнка. Он был слишком светлым, слишком чистым для этого мира. Найти бы подонков, которые с ним это сделали... И нет, не убить, но хотя бы посадить. Я понимаю, ты ни о чём сейчас не можешь думать, это нормально... Но попробуй понять одну вещь. Он тебе хотел только счастья. Ты должен быть сильным, ради Арса. Должен пойти дальше, должен снова научиться улыбаться. Знаешь, мне кажется, он и сейчас наблюдает за нами. И будет счастлив видеть, что с человеком, которого он так отчаянно полюбил, всё хорошо. Да, ты слишком многое не успел ему сказать... Но ведь ты можешь приходить сюда, это лучше, чем ничего. А я всегда буду рядом и во всём тебе помогу, обещаю. Поехали домой. Тебе нужен отдых, и не спорь. А спорить никто и не собирался, в этот момент Антон в целом был не способен что-то решить и, слегка придерживаясь за чужую тёплую крепкую руку, не мог выкинуть из головы всего одну мысль. Почему же мы в полной мере понимаем, как любим кого-то, только когда теряем его, почему преступно медлим с такими важными вещами и где же набраться мудрости, чтоб избежать этих ужасных ошибок...