Заплатка в форме счастья

— Ну ты скоро там? — Фэн Синь в очередной раз требовательно постучал в дверь ванной, пытаясь поторопить супруга.  — Сказал же: выхожу!  — Твоё «выхожу» прозвучало еще пятнадцать минут назад! Я сейчас здесь просто расплавлюсь, поторапливайся!  — Еще один крем, и всё. — Ты уже десятый слой малюешь! — Фэн Синь в сердцах бросил сумку в угол прихожей и сердито уставился на закрытую дверь. — Знал бы, что ты снова затеешь эту возню со своей «штукатуркой», не собирался бы так быстро. Сам же меня подгонял, а в итоге кто кого ждет?  — Это не штукатурка, дубина. Я не крашусь, это уход, — донеслось из-за двери невозмутимое ворчание Му Цина. — Да зачем он тебе? Ты и так красивый!  — Вот потому и красивый, что пользуюсь им. Вымученно застонав, Фэн Синь бессильно сполз по стене на пол. Ну да, сколько ни старайся, сколько ни тверди Му Цину, что он самый привлекательный парень на свете, эта упрямая язва не поверит ни единому слову. Наконец дверь распахнулась. Выйдя в облаке ароматов дорогого парфюма, Му Цин недоуменно уставился на мужа:  — Ты чего тут расселся?  — Тебя жду. Если тебя не подгонять, ты там до утра просидишь. Му Цин демонстративно закатил глаза.  — Ладно, идем, — когда его взгляд вернулся в привычное положение, он подхватил с тумбы сумку и потянул Фэн Синя за локоть, заставляя подняться. — А то опоздаем.  — Кто бы говорил, — усмехнулся тот, отряхивая джинсы.  — Ой, помолчи, а! Уже больше года Му Цин работал дизайнером в крупной корпорации «Шэньу». Сегодня их директор, Цзюнь У, устраивал грандиозный праздник в честь дня рождения компании. Торжество обещало быть пафосным: элитный ресторан, все сотрудники и важные бизнес-партнеры в сборе. — Цинсюань не идёт, почему мы-то должны? — Му Цин со скучающим видом рассматривал витрины, крепко держа Фэн Синя под руку. — Всё равно там, кроме бесплатной выпивки, ловить нечего.  — Цинсюань не идет, потому что вернется из отпуска только завтра, — терпеливо напомнил Фэн Синь.   — А мы почему не в отпуске? — Му Цин по-детски поджал губы, бросив на мужа обиженный взгляд.  — Потому что кто-то сказал: «Какой отпуск в октябре?», и мы остались дома. Му Цин лишь презрительно фыркнул и отвернулся, делая вид, что этот аргумент его не касается. Ресторан располагался совсем рядом — за небольшим парком, на соседней улице от их дома. Вечер был приятным, поэтому они решили не тратиться на такси и прогуляться пешком. Однако стоило им подойти к заведению, как небо нахмурилось и на асфальт упали первые капли. — Ну вот, — Му Цин недовольно нахмурился, чувствуя, как влага портит идеальную укладку. — Мы даже зонт не взяли. Могли бы хоть в новостях предупредить! Фэн Синь лишь коротко хмыкнул. Переплетя свои пальцы с холодными пальцами Му Цина, он ускорил шаг, увлекая своего ворчливого супруга к ярко освещенному входу в ресторан.

***

— Я не пойму! — возмутился Му Цин, с глухим стуком роняя ладонь на стол. — Какого перепугу Цинсюаню дали отпуск, а нам — нет?! Когда мы вообще отдыхали в последний раз? Фэн Синь в легком оцепенении наблюдал за этой сценой. Уже который час его муж, которого «очень кстати» взялся спаивать Хэ Сюань, изливал праведный гнев на всех присутствующих. Пару раз досталось и самому Фэн Синю — просто для профилактики. До этого вечера Фэн Синь ни разу не видел супруга пьяным. Даже Се Ляня удавалось уговорить на бокал вина, но Му Цин обычно был непреклонен. Стоило ему почуять запах перегара, он не просто отказывался — он уходил в другую комнату, обдавая всех ледяным презрением. Но стоило Фэн Синю отвлечься буквально на минуту, как этот засранец Хэ каким-то магическим образом умудрился влить в него пару бокалов. Это что, гипноз? Или какая-то темная магия? — Спросите у Цзюнь У, — со сдержанной усмешкой отозвался Фэн Синь. Видеть «такого» Му Цина было в новинку, и, честно говоря, он уже начинал всерьез переживать о том, как будет доставлять это сокровище домой. — Спросите? Значит, сначала ты меня обматерил, а теперь делаешь вид, что мы чужие люди?! — Когда это я тебя материл, дурашка? — Фэн Синю стало до того нелепо, что он невольно улыбнулся. — И что, мне теперь и поговорить с тобой нельзя? — Ты еще спрашиваешь?! Ты общаешься со мной так, будто мы едва знакомы, а не прожили в браке столько лет! Фэн Синь вымученно вздохнул. Да, решение было принято окончательно: алкоголь Му Цину противопоказан. В пьяном виде его природная вспыльчивость и обидчивость раздувались до невероятных масштабов. Впрочем, Фэн Синь никогда его не винил. Он считал, что у Му Цина есть полное право ворчать и даже кусаться хоть каждый день — главное, чтобы они не вернулись к тем временам с горстями таблеток. Благо, всё необходимое Фэн Синь всегда держал под рукой, на всякий случай. — Чего ты молчишь? — Му Цин, ну хватит уже, — даже его безграничное терпение начинало давать трещину. — Не понимаю, о чем вы, коллега, — Му Цин демонстративно отвернулся, вскинув подбородок. Сидящий неподалеку Мэй Нянцин недовольно поморщился и потер переносицу.  — Ой, начинается... — пробормотал он себе под нос. — Сибирская язва проснулась. Му Цин сделал вид, что не услышал. Скандалить с начальством — дело гиблое, можно и зарплаты лишиться. Особенно когда этот «начальник» то ли муж, то ли любовник самого владельца компании — в этом вопросе коллектив до сих пор не пришел к единому мнению. — Я тебя, знаешь ли, сейчас тоже не особо понимаю, — устало выдохнул Фэн Синь, в душе проклиная инициативность Хэ Сюаня. — Конечно! Ты никогда меня не понимаешь, потому что тебе плевать! — Му Цин бессильно сполз по спинке кресла, принимая почти полу лежачее положение. — Мне плевать? Му Цин, ты с дуба рухнул? Проигнорировав ответ, Му Цин просто уронил голову на сложенные на столе руки. — Ну всё, довольно. Я никогда не говорил тебе ничего подобного. С чего ты это взял? — С того, как ты со мной разговариваешь! — Му Цин снова вскинулся. Глаза его подозрительно блестели. — Тебе всё равно! Ведешь себя так, будто я для тебя ничего не значу! Что, кольцо палец не давит? Или я для тебя просто «друг с привилегиями»?! Хэ Сюань с искренним ужасом наблюдал за плодами своих трудов. Кто бы мог подумать, что попытка развеселить тихого, нелюдимого дизайнера обернется такой грандиозной головной болью для всех присутствующих. — Всё, я ухожу домой! — Му Цин резко вскочил, едва не опрокинув стул, и рванул к выходу. — Стоять! — Фэн Синь подпрыгнул следом, на лету перехватывая его за запястье. — Куда ты собрался один? На улице ночь! — А вот украдут меня — и поделом тебе будет! Фэн Синь замер, словно вкопанный. Воздух в легких будто заледенел. В здравом уме Му Цин никогда — даже в самом черном настроении — не позволил бы себе подобную фразу. Это была слишком болезненная тема, для всей их семьи. Пока Фэн Синь пытался прогнать нахлынувшие тени прошлого, судорожно убеждая себя, что это просто говорит алкоголь, Хэ Сюань уже сорвался с места, бросившись догонять Му Цина. Снаружи вовсю разошелся дождь. Громко, со вкусом выругавшись, Му Цин зашагал по залитой водой улице в первом попавшемся направлении. Хэ Сюань лишь на мгновение замялся перед стеной ливня, а затем, поплотнее запахнув куртку, последовал за ним. — Пошли есть, — безапелляционно заявил он, догоняя Цина. — Ты только что ел! — огрызнулся тот, не сбавляя шага. — Вранье. То был перекус, а не полноценная трапеза. — Ты весь вечер не отходил от стола, все салаты в одиночку слопал! — Салаты — это так, для разгона, — невозмутимо отозвался Хэ. — Десять тарелок, Сюань! Десять! — Это не «десять тарелок», а всего лишь десять тарелок. Фэн Синь, наконец придя в себя, тяжелой походкой поплелся следом. Холодные капли мгновенно пропитали одежду, остужая гнев, но на смену ему пришла глухая усталость. — Всё, Му Цин, хватит. Ты пьян, идем домой, — позвал он, стараясь говорить спокойно. — Ой, неужели я для тебя что-то значу? — Му Цин обернулся, и в свете тусклых фонарей его лицо казалось бледным и неестественно резким. — Да можешь ты хоть на минуту перестать думать обо мне в таком ключе?! — нервы всё-таки сдали, и Фэн Синь чуть не сорвался на крик, тут же взяв себя в руки.  — Я перестану, когда ты прекратишь делать вид, будто тебе плевать! — Мне не плевать. — Охотно верю! — в голосе Му Цина проскользнула такая горькая язвительность, что Фэн Синя передернуло. Это переходило всякие границы. Абсурдность ситуации под проливным дождем начинала душить. — Так, всё. Мне надоело это слушать. Мы. Идем. Домой. — Не пойду! Пойду пить дальше! В бар! Хэ Сюань, за мной!  — Закусывать будем? — Хэ Сюань, который уже начал было клевать носом на ходу, мгновенно оживился и пристроился к плечу Му Цина. — Никаких баров! Хэ Сюань, это целиком на твоей совести, — Фэн Синь решительно шагнул вперед и мертвой хваткой вцепился в локоть мужа. — Домой. Сейчас же. — Нет! — Му Цин с силой вырвал руку и, пошатнувшись, спрятался за широкую спину Хэ Сюаня. — Сам иди! Я с места не двинусь. Внутри у Фэн Синя что-то оборвалось. Гнев, обида и холодный дождь смешались в какой-то ядовитый коктейль. — Знаешь что? Иди! — зло бросил он, разворачиваясь на каблуках. — Раз так сильно горишь желанием спиться окончательно — валяй. И, не оборачиваясь, он зашагал прочь, оставляя их двоих в серой пелене ливня. Разумеется, Фэн Синь не смог бы бросить мужа, даже под присмотром Хэ Сюаня. Отойдя на пару десятков метров, он замер под козырьком чьей-то крыши, хмуро наблюдая за развернувшимся представлением. Бедный Хэ Сюань, чертыхаясь, пытался поймать качающегося из стороны в сторону Му Цина, который в какой-то момент окончательно потерял связь с земным притяжением. В итоге, кое-как усадив упрямца на скамью, Хэ принялся кружить вокруг него. Му Цин же, недолго думая, бесцеремонно развалился на мокром дереве, раскинув руки навстречу ледяным струям дождя. Фэн Синь зябко передернул плечами. Неужели ему совсем не холодно? Или в крови сейчас столько спиртного, что арктический холод кажется майским бризом? Для человека, который, скорее всего, пил впервые в жизни, Му Цина «накрыло» не просто сильно, а катастрофически. Видимо, его организм совершенно не умел договариваться с алкоголем. Фэн Синь и сам не заметил, как задремал под мерный шум воды, но его мгновенно привел в чувство до боли знакомый голос, внезапно огласивший округу… далеко не самым мелодичным пением. — ПРЕКРА-А-АСНОЕ ДАЛЁКО-О-О, НЕ БУДЬ КО МНЕ ЖЕСТО-О-ОКО-О-О! — неслось в пасмурное небо. «Ну всё, пора это прекращать, пока нас не забрали за нарушение тишины», — обреченно подумал Фэн Синь, решительно шагая в сторону «дебютировавшего» певца. — НЕ БУДЬ КО МНЕ-Е… Ой, Синь! — В стельку пьяный Му Цин, лежа на скамейке посреди парка и глядя в тучи, затянул было следующий куплет, но, увидев мужа, сбился с ритма. Картина для случайных прохожих открывалась эпическая. — Я честно пытался его увести, но он не даётся, — пожаловался Хэ Сюань. В его голосе сквозила то ли обида за несостоявшийся поход в бар, то ли глубокое разочарование от того, что Му Цин оказался таким сложным собутыльником. — Улегся тут мертвым грузом, и попробуй сдвинь. Хэ Сюань осторожно ткнул затихшего Му Цина пальцем в плечо: — Эй. А к мужу на ручки пойдешь? Фэн Синь, подавив тяжелый вздох, опустился на корточки перед скамьей. — Цин, пойдем домой, — позвал он тихо, стараясь, чтобы в голосе не было и тени раздражения. — Насквозь ведь промок. Заболеешь. — Нет… АПЧХИ! — Ну вот, началось, — Фэн Синь аккуратно, стараясь не делать резких движений, подхватил размякшего мужа на руки. Му Цин оказался неожиданно тяжелым и очень холодным. — Тебе не холодно? — Холодно, — честно признался тот, прижимаясь к мокрой куртке Фэн Синя. — Ну всё, мужу я тебя отдал, — облегченно выдохнул Хэ Сюань и с деловым видом поправил куртку. — Моя миссия выполнена. Чао. — Какао… — пробормотал Му Цин куда-то в шею мужа. — Хочу какао. Фэн Синь лишь снова вздохнул, удобнее перехватывая свою ношу. — Будет тебе какао. Только до дома дойдем. Быстрым шагом дойдя до дома, Фэн Синь с заметным трудом преодолел лестничные пролеты до третьего этажа. Кое-как справившись с замком, он внес драгоценную ношу в квартиру и бережно опустил Му Цина на бортик ванной. — Посиди пока тут, никуда не уходи, — негромко проговорил он, переводя дыхание. — Я сейчас принесу обогреватель и сухую одежду, хорошо?  — Фэн Си-и-инь… — Му Цин вдруг мертвой хваткой вцепился в его руку и доверчиво прижался лбом к предплечью. От этого жеста у Фэн Синя едва не случился сердечный приступ — столько в этом было непривычной, обезоруживающей нежности. — Что такое? — голос Синя невольно стал тише и мягче. Всё-таки, какой бы эмоциональный и обидчивый ни был Му Цин, сейчас он выглядел совершенно очаровательно. — Давай… — он запнулся, подбирая слова, — давай поженимся? Фэн Синь не сдержал доброй усмешки: — С тобой точно всё хорошо? — Не-ет, — протянула «милая язвочка», смешно морща нос. — Хочу замуж. И какао. — Цин-эр, мы вообще-то уже женаты, — Фэн Синь коснулся губами его виска. — А какао я сейчас сделаю. Только сначала давай тебя переоденем и высушим, ладно?  — Мгм, — Му Цин послушно откинулся на край ванны, прикрыв глаза в ожидании. Вскоре Фэн Синь вернулся с вещами. Он включил обогреватель, направив поток теплого воздуха на мужа, и укутал его в пушистое полотенце. — Держи. Вещи оставлю здесь, сам справишься? — Мгм. — Тогда я на кухню, варить какао? — Мгм! — на этот раз Му Цин закивал куда бодрее. Му Цин всегда был неисправимым сладкоежкой — сколько Фэн Синь его знал. В этой слабости он был поразительно похож на Се Ляня: эти двое могли в один присест уничтожить гигантскую плитку шоколада или целую банку варенья. Поэтому в их шкафчиках всегда пряталось что-нибудь сахарное. Но если Фэн Синь еще пытался взывать к голосу разума, оберегая мужа от диабета, то вот Хуа Чэн… О нем и говорить не стоило. Тот вообще практически не знал слова «нет», когда дело касалось Се Ляня. Еще немного — и окончательно избалует. — Фэн Си-и-инь! — донеслось из ванной. С коротким вздохом, в котором не было ни капли досады, Фэн Синь направился на зов. — Да, котик? Распаренный, с раскрасневшимися щеками Му Цин сидел на полу и требовательно тянул к нему руки, словно маленький ребенок. Фэн Синь снова вздохнул, но в глазах его плясали смешинки. Он подхватил своего «котика» на руки и понес на кухню. «И это я еще ворчу, что Хуа Чэн слишком балует Се Ляня?» — с улыбкой подумал он. Пока довольный Му Цин мелкими глотками пил долгожданный горячий напиток, Фэн Синь вооружился феном и принялся бережно сушить его длинные волосы. Пряди рассыпались под пальцами мягким шелком, а в воздухе разливался уютом.  Ради таких моментов Фэн Синь был готов слушать ворчание Му Цина хоть вечность. Это была их личная тихая гавань