Заплатка в форме счастья

Зайдя в комнату, Се Лянь без сил опустился прямо на пол у кровати. День выдался бесконечным — пожалуй, самым тяжелым на неделе. Он искренне недолюбливал среду за её плотный график. Сегодня они с Фэн Синем снова до позднего вечера задержались на дополнительных занятиях; оставалось лишь радоваться, что такая нагрузка выпадала не каждый день. Прикрыв глаза ладонью, Се Лянь устало выдохнул, не в силах даже пошевелиться. — Лянь… может, всё-таки спать? — Фэн Синь медленно опустился рядом, с тревогой вглядываясь в бледное лицо друга. — Я же вижу, ты совсем вымотался. — Нет, нужно… нужно сделать уроки, — пересилив себя, Се Лянь поднялся и потянулся к сумке за учебниками. — Давай я за тебя сделаю? — не отступал Фэн Синь, готовый на всё, лишь бы облегчить его ношу. — А ты ложись, отдохни. Се Лянь выдавил слабую, но благодарную улыбку.  — Так нельзя, Фэн Синь. Я должен учиться сам. К тому же ты устал не меньше моего… Давай сделаем всё вместе, так будет быстрее. А потом сразу спать.  — Хорошо, — коротко кивнул тот, не смея спорить. Се Лянь принадлежал к числу тех счастливчиков, что родились с золотой ложкой во рту. Его отец возглавлял «Сянлэ» — одну из крупнейших корпораций страны. С самого детства Се Лянь не знал, что такое нужда или цена вещам. Родители души не чаяли в единственном сыне, стремясь исполнить любой его каприз. Единственное, в чем они проявляли твердость, — это образование. Отец, Се Жэнь, возлагал на сына большие надежды, мечтая, что однажды тот встанет у руля семейной империи. Отец Фэн Синя был правой рукой и самым доверенным лицом главы корпорации, так что мальчишки дружили чуть ли не с пеленок. Пока Се Лянь с малых лет отдавал всего себя искусству танца, Фэн Синь следовал за ним тенью. У него каждый раз замирало сердце, стоило увидеть Се Ляня на сцене. Тот не просто двигался — он порхал, невесомый и сияющий. Для Фэн Синя его друг был существом иного порядка: совершенным, недосягаемым, словно истинный небожитель, по ошибке спустившийся на землю. Сам Фэн Синь выбрал иной путь — стрельбу из лука. И если Се Лянь заставлял зрителей затаить дыхание своими пируэтами, то Фэн Синь поражал воображение своей точностью. Не существовало мишени, которую он не смог бы поразить. Но любому празднику рано или поздно приходит конец. Гром грянул внезапно — империя «Сянлэ» рухнула. Се Лянь, еще слишком юный и далекий от мира больших интриг, так и не понял, что именно послужило причиной краха. Он лишь молча наблюдал, как родители поспешно распродают имущество: роскошные машины, антиквариат, огромный особняк. Взамен они приобрели скромную четырех комнатную квартиру в спальном районе, бесконечно далеком от их прежней блестящей жизни. Тогда же привычный мир Фэн Синя тоже дал трещину. Его отец был вынужден уехать на заработки в другой город, оставив сына на попечение семьи своего старого друга и бывшего начальника. Так их судьбы сплелись еще теснее, но уже не в золотых чертогах, а в стенах типовой многоэтажки. — Мальчики, идемте ужинать, — раздался тихий голос госпожи Се. Она вошла в комнату с привычной мягкой улыбкой, но, взглянув на сына, лишь печально вздохнула: — Ох, снова уснул? — Да, он… — Фэн Синь запнулся на полуслове, невольно коснувшись ладонью спины друга. Под тонкой тканью рубашки чувствовалось каждое движение лопаток. — Он очень устал сегодня на учебе. Госпожа Се с благодарностью посмотрела на него: — Спасибо тебе, Фэн Синь. Не знаю, что бы мы без тебя делали. Она подошла ближе к столу, на котором, уткнувшись лицом в раскрытую тетрадь, сопел Се Лянь. Его поза выглядела донельзя неудобной, а приоткрытый рот и растрепанные волосы делали его похожим на ребенка, а не на наследника рухнувшей империи. — Сыночек, может, съешь хоть немного? — она ласково коснулась его плеча. Ответом послужило лишь едва слышное невнятное мычание. — Зайчик, тогда давай хотя бы на кровать переберешься, м? Се Лянь снова что-то пробормотал, не открывая глаз, и окончательно обмяк. Фэн Синь, подавив вздох, осторожно подхватил друга на руки. Уложив его на кровать, Фэн Синь заботливо подоткнул одеяло со всех сторон, стараясь не потревожить чуткий сон. — Фэн Синь… — госпожа Се с надеждой заглянула ему в глаза. — Ну ты хотя бы поешь. Он еще раз бросил взгляд на спящего Се Ляня, словно не хотел оставлять его одного даже на минуту, но затем кивнул: — Хорошо. Иду. Их будни стали однообразными — куда скучнее, чем раньше. Жизнь теперь напоминала замкнутый круг: школа, уроки, редкие прогулки вдвоем по пыльным улицам спального района. Все их прежние «друзья» испарились, стоило корпорации «Сянлэ» пойти ко дну. Телефон Се Ляня, раньше разрывавшийся от уведомлений, теперь хранил холодное молчание. Впрочем, они не особо об этом горевали. В конце концов, для Фэн Синя важнее всего было одно — оставаться рядом с Се Лянем, а остальной мир мог катиться в бездну. Разумеется, они не остались в полной изоляции. Оба были парнями общительными и быстро обросли новыми знакомствами. Се Лянь, несмотря на смену обстановки, не растерял своего природного обаяния и доброты, мгновенно завоевав расположение учителей и одноклассников. А Фэн Синь, со своей спортивной выправкой, быстро прибился к местным атлетам. Жить было можно. Просто всё вокруг казалось… непривычным. Обычная государственная школа вместо элитного лицея. Никаких поездок за границу на конкурсы, никаких летних курортов. Ушли в прошлое и выходные в гольф-клубе, где, пока взрослые обсуждали скучные сделки, они могли наперегонки носиться по полю на лошадях. Потихоньку, шаг за шагом, они свыкались с этой тишиной. Жизнь перестала казаться адом. Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, что всё это — лишь временные трудности, и однажды они смогут вернуться к прежнему блеску. Как выяснилось позже, они вовсе не опустились на самое дно. На фоне некоторых сверстников, которым едва хватало на одежду, Се Лянь и Фэн Синь выглядели вполне благополучно — крепкий средний класс, а может, и чуть выше. У каждого была своя комната, на столе всегда была еда, а отец Фэн Синя исправно присылал деньги из другого города. Так что… всё было нормально. Верно ведь? Определенно. Серо, непривычно, местами тоскливо — но вполне нормально.

***

— Да что же это такое… Обычно в это время он уже дома, — из вязкой дремы Фэн Синя вывел взволнованный голос госпожи Се. Лениво потянувшись, он нащупал телефон и взглянул на экран. Яркие цифры больно резанули по глазам: половина десятого ночи. Сон мгновенно испарился, оставив после себя лишь неприятный холодок. Подождите… Се Лянь до сих пор не вернулся? Фэн Синь вскочил с кровати и выбежал в гостиную. Там, перед молчаливым и нахмуренным мужем, нервно мерила шагами комнату госпожа Се. Её руки мелко дрожали. — Телефон тоже отключен, — произнесла она, и в её голосе послышались слезы.  — Ну успокойся ты, — глухо отозвался глава семьи. Он старался казаться невозмутимым, но Фэн Синь заметил, как крепко тот сжимает подлокотники кресла, выдавая собственное напряжение. — Он уже взрослый парень, что с ним может случиться в паре кварталов от дома? Но доводы рассудка не помогали. В груди у Фэн Синя ворочалось недоброе, липкое предчувствие. В их новой, «нормальной» жизни Се Лянь никогда не позволял себе исчезать, не предупредив. Се Лянь не вернулся. Ни через час, ни через два, ни через пять. Фэн Синь чувствовал, что медленно сходит с ума. Время словно загустело, превратившись в липкую, мучительную субстанцию. Наблюдать за госпожой Се было невыносимо: она металась по квартире в полуобморочном состоянии, то и дело порываясь куда-то бежать. Фэн Синь вместе с её мужем уже несколько раз обшарили все окрестные дворы, заглянули в каждый темный переулок и обзвонили всех — от школьного учителя до репетиторов Се Ляня. Итог оставался прежним, пугающе неизменным: его нигде не было. Никто не видел, никто не знал, куда он мог исчезнуть. Когда небо за окном начало медленно светлеть, окрашиваясь в болезненно-серый цвет рассвета, они всё-таки позвонили в полицию. Фэн Синь понимал, что особой надежды на них нет. Подумаешь, взрослый парень не пришел домой вовремя — для системы это была лишь очередная строчка в отчете, а у них наверняка находились дела поважнее. Время после звонка превратилось в сплошной кошмар. Секунды капали, словно кислота, разъедая последние капли самообладания. И вот, когда тишина в квартире стала почти осязаемой, резкой трелью ворвался телефонный звонок. Голос в трубке был сухим и коротким: — Нашли.