Заплатка в форме счастья

Тихим утром, когда июльское солнце только начинало пробиваться сквозь белые занавески на окнах. В комнате было тепло и спокойно. Му Цин сидел у окна, аккуратно штопая что-то из одежды, и даже не заметил, как телефон завибрировал под подушкой. Он машинально потянулся, открыл уведомление — и на несколько секунд застыл, глядя на экран, будто не веря глазам. Там, чёрным по белому, было: «Вы зачислены в Университет текстильного дизайна. Направление: Дизайн одежды. Форма обучения: бюджетная.» В груди что-то ёкнуло. Он перечитал ещё раз. Потом ещё. Только потом, поняв, что это не ошибка и не розыгрыш, вскинулся с места. — Я поступил! — сорвалось у него громче, чем он хотел. Через пару мгновений в дверях появился сначала Се Лянь, за ним — Фэн Синь, волосы всклокочены, оба насторожены. — Что случилось?! — хором. Му Цин, покраснев, прижал телефон к груди и с каким-то детским восторгом выпалил: — Я поступил! На дизайнера! На бюджет! Молчание длилось ровно две секунды — и вдруг Фэн Синь резко шагнул вперёд, обхватил Му Цина руками и с лёгкостью поднял в воздух, закружив по комнате. — ДА ЛАДНО! ЦИН, ТЫ МОЛОДЧИНА! — почти закричал он, смеясь. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ТЫ СПРАВИШЬСЯ! Му Цин пытался вырваться, но больше от смущения. Щёки запылали, глаза округлились, а голос куда-то пропал. — Синь, поставь меня!.. — Ни за что! — отозвался Фэн Синь, всё ещё кружась. Се Лянь хлопал в ладоши, сияя ярче утреннего солнца: — Цин, это же прекрасно! Я так горжусь тобой! Вскоре прибежала и тётя Лин, обеспокоенная шумом. Но когда услышала новость, тут же просияла. Му Цин стоял в центре комнаты, всё ещё немного ошарашенный, а вокруг него — люди, которые радовались за него искренне, без всякой зависти или фальши. Фэн Синь вдруг почесал затылок, чуть помялся и, неловко кашлянув, выдохнул: — Эм… мам, раз уж такая радость, я хочу ещё кое-что сказать. Се Лянь повернулся к нему с приподнятой бровью, Цин насторожился. — Мы… эм… ну… мы теперь встречаемся, — сказал он, положив руку на плечо Му Цина. — Я и Цин. Наступила тишина, но не гнетущая. Тётя Лин только улыбнулась чуть шире, как будто давно всё знала, а Се Лянь прыснул в ладонь: — Я так и знал! Вы оба — ужасные актёры. Му Цин стоял, не зная, куда деть руки. Губы дёрнулись в улыбке, но щёки всё ещё пылали. — Странные вы, — пробормотал он, глядя в пол, но при этом невольно прижался плечом к Синю. Спустя какое-то время, когда все расселись за чаем, Му Цин подошёл к тёте Лин, чтобы помочь с фруктами. Он чуть запнулся, и, не подумав, сказал: — Мам, ты… ой… Он сразу замер, сам удивлённый этим словом. Казалось, воздух в комнате стал плотнее. Но тётя Лин не сказала ни слова. Она просто обняла его крепко-крепко, как родного. — Можно, — тихо прошептала она. — Конечно можно. У Му Цина в глазах снова защипало. Но на этот раз — от счастья.

***

Последние дни перед учёбой были особенно хлопотными. Му Цин бегал по магазинам, выбирал ткани, фурнитуру, блокноты для эскизов. Он был сосредоточен и чуть напряжён — казалось, всё нужно успеть, всё должно быть идеально. Фэн Синь таскал за ним пакеты, вечно улыбаясь и комментируя: — Цин, мы уже третий магазин за сегодня обошли… Ты в какой-нибудь момент поймёшь, что ткани все одинаковые? — Они не одинаковые, — буркнул Му Цин, аккуратно проверяя шов на отрезе тёмно-зелёного хлопка. — У этой переплетение плотнее. И оттенок лучше. Му Цин переживал гораздо больше, чем Фэн Синь и Се Лянь. Фэн Синь закончил курсы и получил сертификат. Он уже понемногу брал небольшие заказы, параллельно проходя обучение на других курсах. Се Лянь, закончив школу на отлично, поступил в университет по ведению бизнеса. Подготовился к учёбе и наслаждался последними днями каникул. За неделю до университета родители поставили перед Му Цином аккуратно упакованную коробку. — Это тебе, родной, — мягко сказала тетя Лин. — Для учёбы. Цин осторожно снял упаковку — внутри была новая швейная машинка. Современная, аккуратная, с набором лапок и аксессуаров. Он замер. Пальцы дрогнули. — Я… правда? — выдохнул он. — Конечно, правда, — Се Лин подошла и обняла его за плечи. — Ты столько делал для всех нас… Теперь ты можешь делать что-то и для себя. Му Цин почувствовал, как глаза предательски защипало. Он быстро опустил взгляд, но тётя Лин всё равно мягко стёрла слезу с его щеки. — Спасибо… — прошептал он почти неслышно. — Просто шей и будь счастлив, — сказал отец Се Ляня чуть хрипло. Фэн Синь только хмыкнул и положил руку ему на спину: — Теперь у тебя точно нет оправданий. Давай, покоряй индустрию. Цин улыбнулся сквозь слёзы — немного неловко, но искренне. И впервые за долгое время почувствовал, что его мечта становится реальностью.

***

Му Цин стоял у входа в здание, вцепившись пальцами в ремень рюкзака. В груди было странное чувство — смесь волнения и лёгкого страха. Всё вокруг казалось слишком большим: огромные окна, бесконечные лестницы, громкие голоса студентов, уже успевших подружиться и начать шутить, словно они знали друг друга всю жизнь. Он тихо шагнул в коридор, стараясь не мешать людскому потоку. Везде кипела жизнь — кто-то фотографировался на телефоны у расписаний, кто-то громко спорил о том, в какую аудиторию идти, а старшекурсники в ярких жилетках помогали первокурсникам. Му Цин вздохнул. Хотелось исчезнуть, раствориться в стенах. Всё это было слишком шумно и непривычно. — Группа 1ДЗ-11? Вам в 305-ю, третий этаж! — крикнула девушка-староста, протягивая бумаги. Му Цин взял листок с расписанием и тихо поднялся по лестнице. Аудитория оказалась просторной, светлой, с длинными рядами столов. Там уже сидело с десяток человек. Кто-то оживлённо болтал, кто-то листал блокноты. Цин занял место у окна в середине ряда — так, чтобы быть незаметным. Он достал блокнот и карандаш, пытаясь сосредоточиться на знакомых движениях, чтобы унять нервозность. В аудиторию вошла преподавательница — энергичная женщина лет сорока, с лёгкой улыбкой. — Рада приветствовать вас на курсе дизайна! — сказала она и принялась рассказывать, что ждёт студентов. Му Цин слушал, чуть склонив голову. Он ловил каждое слово: про основы композиции, практические задания, будущие проекты. В голове рождались образы, мысли, он быстро делал заметки. В перерыве несколько студентов заговорили с ним — один спросил про его блокнот, девушка рядом улыбнулась и предложила вместе сходить в столовую. Цин вежливо отказался — он не любил шумные места, да и хотелось немного побыть одному. Вторая пара прошла в компьютерном классе. Их учили пользоваться графическими редакторами. Му Цин сосредоточенно работал, чувствуя, как постепенно втягивается в процесс. Здесь, за экраном, он забывал про лишние взгляды, про страхи. Он знал, что умеет работать руками и головой, и это придавало сил. К концу дня голова была тяжёлой, но внутри было тихое удовлетворение: он справился. Первый день закончился, и это уже маленькая победа. Му Цин вышел из здания университета, глубоко вдохнув прохладный вечерний воздух. Сумка тянула плечо, ноги гудели от усталости, а мысли смешались в один большой клубок. Он уже собирался просто пойти домой, как вдруг услышал знакомый голос: — О-о, Му Цин! Он замер и поднял голову. У ворот стоял Фэн Синь. Спокойно, словно ничего особенного, он ждал его. Цин замирает, моргает. — Ты что тут делаешь? — голос у него прозвучал резче, чем планировалось. — Тебя встречаю. — Чего?! — Тебя встретить пришёл. — Фэн Синь поднял бровь, явно не ожидая такой реакции. Цин хлопает глазами. — Ты... у тебя что, дел нет? — Есть. — Фэн Синь поднял вторую бровь. — Но я их потом сделаю. Я просто хотел с тобой время провести. — Зачем? — Просто хочу. Нельзя? — …Ты странный. — М-м-м, да. — Ты правда так просто пришёл? Меня встретить? — Ага. Синь вдруг легко берёт его за руку. — Ты чего делаешь?! — Цин почти подпрыгивает, мгновенно вырываясь. — За руку беру. Но если не хочешь — не буду. Спокойный, почти нежный голос. — А если… захочу? — Тогда буду. — То есть… если захочу — будешь, а если не захочу — не будешь? — Угу. — Почему? — А зачем делать что-то против твоей воли? Цин зависает. Молчит. Наконец, медленно протягивает руку. Словно проверяет, можно ли. Синь, не торопясь, с лёгкой улыбкой берёт её. Тепло, не сжимая слишком сильно. — Идём? Цин кивает. Не глядя на него, идёт рядом, с его рукой в своей. Сердце стучит быстро. Но не от страха.

***

В комнате было тихо, слышался лишь мягкий скрип карандаша по бумаге. Му Цин сидел на полу у стола, согнувшись в три погибели. Перед ним лежала стопка учебников и альбом с рисунками — он делал наброски для одного из заданий. Свет падал косо, в тени плечи казались особенно узкими. Он почти не двигался, только двигал рукой, которая аккуратно выводила линии, и время от времени тихо перелистывал страницы. Было в нём что-то поникшее, будто эта тишина — не про сосредоточенность, а про уход в себя. Се Лин заглянула в комнату. — Цин, всё в порядке? — мягко спросила она. Он поднял глаза и натянуто улыбнулся: — Да, мама… всё нормально. Она присела рядом, но мальчик только крепче обнял блокнот, как будто это был щит. — Цин? — осторожно позвала она. Он чуть вздрогнул, быстро выпрямился и, даже не поднимая глаз, пробормотал: — Всё нормально, мама… Она подошла ближе, присела рядом и положила руку ему на плечо. — Ты выглядишь грустным. Что-то случилось в универе? — Нет, правда… всё хорошо. — Голос звучал слишком быстро и тихо, чтобы поверить в это. Мама нахмурилась, но ничего больше не спросила, лишь провела ладонью по его волосам. — Зайчик, если тебя кто-то обидел, мы всегда можем помочь. Фэн Синь появился в дверном проёме, держа в руках кружку с чаем. Изучающе осмотрев Цина и обменявшись с матерью тревожным взглядом. Он подошёл и присел рядом с Цином. — Ты какой-то грустный. Что случилось? — Ничего… — отозвался Цин, упрямо уткнувшись в рисунок. — Цин, я же вижу, что «ничего» тут не подходит, — осторожно сказал Синь, но тот лишь пожал плечами. Фэн Синь хотел что-то сказать, но тут кофта на плече Му Цина чуть сползла, и Синь заметил под тканью большой синяк — свежий, тёмный, болезненный. — Цин… — голос Синя стал тише и ниже. Му Цин вздрогнул и тут же дёрнул кофту обратно на плечо. — Это не то, что ты думаешь… Но Фэн Синь уже встал на колени перед ним. — Скажи мне, кто это сделал. — Синь… — Му Цин отвёл взгляд, дыхание участилось. — Я не буду на тебя давить. Но я хочу знать, — сказал Фэн Синь тихо, почти шёпотом. Му Цин замер. Секунду колебался, а потом всё-таки выдохнул, опустив глаза: — Это один из одногруппников. Он узнал, что я вяжу… Попросил связать бесплатно для своей девушки. Я отказал. Фэн Синь нахмурился сильнее. — И что? — Он стал грубить. Я испугался… и ответил грубо тоже. А он… — Цин втянул плечи. — Он толкнул меня. Я упал и ударился об угол... но это ничего, я сам виноват. Слова прозвучали как-то слишком спокойно, будто Му Цин не хотел делать из этого трагедию. Но руки предательски дрожали. Синь осторожно провёл рукой по волосам парня, будто проверяя, цел ли он вообще. — Ты не виноват, слышишь? Никогда не думай, что виноват в чужой подлости. Цин не ответил, глаза так и остались опущенными. Фэн Синь чуть наклонился к Цину и произнёс низким, ровным голосом: — Я разберусь с этим, — в его словах не было ни намёка на сомнение. Цин резко поднял глаза. Лицо побледнело, губы дрогнули, будто он сейчас заплачет: — Н-не надо! — он всхлипнул и быстро вытер глаза рукавом. — Синь, прошу… Не надо! Он станет только хуже! Он… он не отстанет… Фэн Синь осторожно взял его за плечи, удерживая взглядом: — Цин, послушай меня. Он не отстанет даже если ты свяжешь ему что угодно, даже если будешь выполнять все его прихоти. Такие люди всегда находят новый повод. — Но… — голос Цина сорвался. — Нет, — твёрдо перебил Синь. — Ты ничего не сделал плохого. И я обещаю, он больше тебя не тронет. Никогда. Цин дрожал, но слова Фэн Синя звучали так уверенно, что в груди появилось крошечное чувство безопасности. — Поверишь мне? — тихо спросил Синь. Му Цин замер, будто вслушиваясь в его голос. А потом выдохнул и едва кивнул, опуская голову. Се Лин подошла с аптечкой и села рядом. Она обняла Му Цина за плечи, стараясь утешить: — Родной, ты не виноват. Не плачь. Му Цин дрогнул всем телом, спрятался лицом в её плечо и тихо всхлипнул. Она гладила его по волосам и спине, шептала: — Всё хорошо. Ты в безопасности. Фэн Синь встал и отошёл к двери. Се Лин посмотрела на него через плечо и, заметив его тяжёлый, сосредоточенный взгляд, чуть заметно кивнула. А потом, когда Му Цин отвернулся, показала ему поднятый большой палец — знак одобрения и поддержки. Синь кивнул в ответ. Его взгляд был твёрдым: он уже решил, что сделает. А Се Лин продолжала успокаивать Му Цина, обнимая его и позволяя спрятаться в своих руках, почувствовать безопасность, пока он тихо шептал сдерживая слёзы: — Я… я сам виноват… — Нет, сыночек, — сказала она твёрдо. — Ты не виноват.

***

Му Цин стоял у ворот и привычно дожидался Фэн Синя, который всегда встречал его после занятий. В руках он сжимал ремешок сумки, взгляд был напряжённый — он боялся, что разговор о вчерашнем всё-таки состоится. Фэн Синь подошёл и сразу спросил. — Покажи его, — тихо сказал он. Му Цин замялся, но всё же слегка кивнул и повёл взглядом в сторону группы студентов у стены. Там стоял тот самый одногруппник — ухмылялся, что-то громко рассказывал друзьям. Фэн Синь даже не посмотрел на Цина. Он уверенно пошёл к нему. — Эй, — голос был спокойный, но такой, что парень сразу насторожился. — Отойди за стену. Поговорить надо. Тот фыркнул, но любопытство пересилило. Они отошли вглубь коридора, где никого не было. Фэн Синь встал напротив и тихо сказал: — Брат вчера сказал, что вы хотите получить его работу бесплатно. Я по поводу этого. — Аа… ну да, — парень усмехнулся. — И что? Неужели так сложно сделать одолжение? — Представляешь, да, сложно. А даже если и не сложно — с какого перепугу ты его толкнул? — А нечего было огрызаться, — дерзко бросил тот. — Научи своего брата манерам, пока ещё больше за свой длинный язык не получил. Фэн Синь сделал шаг вперёд, и в глазах его сверкнула злость: — Я лучше тебя сейчас научу! Какого хрена ты вообще смеешь так говорить?! Парень вскинулся, не отступая: — Какого хрена он себя возомнил? Решил, что может так со мной разговаривать? Такие как он, кто не умеют держать язык за зубами, огребают по пятому числу. Сначала научите его нормально разговаривать, потом выпускайте в свет. Он только отравляет нормальное общество. И передай, что если он ещё раз что-то такое скажет, я изобью его так, что мать родная не узнает. Фэн Синь резко схватив его за воротник, притянул к себе почти вплотную, голос стал тихим, но это была тишина злости: — Отравляет? Изобьёшь? Удачи. Удар по лицу. Парень едва успел прикрыться рукой. — Ещё хоть раз к нему подойдёшь… Новый удар, на этот раз прилетел сбоку по челюсти. — Живым отсюда не уйдёшь! — прорычал Синь и толкнул его от себя с такой силой, что тот едва устоял на ногах. Парень с перекошенным лицом развернулся и буквально убежал. Фэн Синь выдохнул сквозь зубы, протёр костяшки руки и тихо себе под нос: — Вот же ж тварина… Когда он вернулся к Му Цину, выглядел как ни в чём не бывало. Весёлый, даже с лёгкой улыбкой. — Пошли домой, — сказал просто и взял Цина под локоть. Му Цин посмотрел на него с сомнением: — Ты… ты с ним говорил? — Ага, — Фэн Синь кивнул и будто отмахнулся. — Всё нормально. Он больше к тебе не подойдёт. И пока Му Цин пытался понять, что именно значит это «не подойдёт», Фэн Синь уже вёл его прочь от университета — как будто весь мир снова был безопасен. Он не сказал, что дрался. И не собирался говорить. Главное было одно: теперь Му Цин мог спокойно идти домой и не ждать удара в спину.

***

Обычно Фэн Синь уже ждал его у ворот. Му Цин даже не заглядывал по сторонам — он точно знал, что увидит знакомую фигуру в куртке и улыбку, которая немного дразнит и немного успокаивает. Но сегодня… его не было. Му Цин постоял у ворот, оглядываясь. Студенты расходились по домам, становилось всё холоднее и темнее. Пять минут. Десять. Он ждал, уверенный, что Фэн Синь просто задержался. Тридцать. Теперь он начинал сомневаться. В телефоне не было ни сообщения, ни звонка. Час. Му Цин переминался с ноги на ногу, держась за ремень сумки, но так и не сдвинулся. «Ну, может, он уже идёт…» Два часа. Прохладный ветер пробирал до костей. Звонила мама. — Цин, ты где? Всё ли хорошо? — голос Се Лин был обеспокоенный. — Да… всё хорошо, — выдавил он. — Иду домой. Он не сказал, что два часа ждал на улице. Просто пошёл — опустив голову, не глядя на прохожих. Дома Се Лин встретила его у порога. — Цин, что случилось? Почему ты такой мрачный? Му Цин только качнул головой и прошёл мимо. — Ничего. Всё нормально. Он ушёл к себе, сел на пол у стола, разложил учебники и начал что-то писать в блокноте, едва держа в руках карандаш. Лист дрожал. Голова была тяжёлая — от усталости и от мыслей. «Ты что, обязан, чтобы он тебе время уделял?» — язвительно звучало в голове. «Он не твой нянь, не твой… кто угодно. Почему ты вообще дуешься? Ты как ребёнок, честное слово. Глупо же…» Он опустил голову ещё ниже, стиснул зубы и сильнее сжал карандаш. «Он тебе ничего не должен. И не придёт — ну и ладно. Ты сам справишься». Но всё равно было как-то пусто. И даже знакомый стук карандаша по бумаге не успокаивал. Се Лин заглянула в комнату через пару часов. — Цин, ты ужинать будешь? — Нет, спасибо, — тихо сказал он, не поднимая головы. Она хотела спросить ещё, но не стала. Просто ушла, а Му Цин продолжал делать вид, что учится, хотя взгляд был пустой и буквы перед глазами сливались. Фэн Синя дома не было. И от этого пустота внутри становилась только громче. Фэн Синь вернулся домой уже после ужина. Было поздно, в доме царила полутемнота. Первым делом он пошёл к Цину — знал, что тот, скорее всего, у себя. Он тихо открыл дверь и заглянул в комнату. Му Цин лежал на кровати, спиной к двери, уткнувшись лицом в стену. — Эй… — осторожно позвал Фэн Синь. — Ты спишь? Ответа не было. Фэн Синь вздохнул, подошёл и сел на край кровати. — Слушай, ты какой-то… мрачный. Что-то случилось? Цин не пошевелился. — Ладно, — Синь почесал затылок и, немного помолчав, решился: лёг рядом, аккуратно обнял со спины и начал тихо гладить по плечу. Не навязчиво, но настойчиво — пробуя нащупать хоть какой-то отклик. Му Цин напрягся, но не отстранился. Фэн Синь попробовал заговорить: — Ты обиделся? Или я что-то сделал не так? Ты можешь сказать… Тишина. Фэн Синь мягко погладил его по плечу. — Это из-за универа? Проблемы с учебой? Му Цин чуть качнул головой. — Может… в группе что-то не так? Снова этот придурок тебя трогал? Ещё одно отрицательное движение. Фэн Синь нахмурился. Сжал его чуть крепче, продолжая гадать. — Ты заболел? Или я тебя чем-то обидел?.. Цин резко натянул одеяло на голову, спрятался под ним, и голос его прозвучал глухо: — Я ждал тебя два часа. Фэн Синь замер. — Что?.. — После универа. Ты обычно встречаешь меня, а тебя не было. Я… я ждал тебя два часа. И ты даже не предупредил. Он шмыгнул носом под одеялом, а Фэн Синь удивленно пробормотал: — Я думал, тебе всё равно. — Он аккуратно приподнял край одеяла и заглянул внутрь. — Цинушка… я… я идиот, — сказал он тихо и серьёзно. — Я просто… я думал, что ты не придаёшь этому значения. Я был не прав. Прости меня. Му Цин сжал губы, но позволил Фэн Синю отодвинуть одеяло полностью. Фэн Синь наклонился и обнял его крепко, как будто хотел показать, что больше не отпустит. — Прости, прости меня дурака? Я исправлюсь. Обещаю. Цин слегка кивнул, уткнувшись носом ему в шею. Фэн Синь осторожно коснулся губами его виска. Потом щеки. Потом чуть смелее — губ. — Завтра я свожу тебя на свидание, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Настоящее. — …Свидание? — Му Цин моргнул, сбитый с толку. — Ага. Просто потому что я хочу провести время с тобой. И чтобы ты никогда больше не думал, что мне всё равно. Му Цин чуть порозовел и пробормотал: — …Ладно. Фэн Синь прижал его к себе ещё крепче и закрыл глаза. В груди было чувство вины и решимости — он больше не допустит, чтобы Му Цин чувствовал себя ненужным. Он понял простую вещь, если кажется, что Цин равнодушен или зол, это может быть совсем не так. И важно быть рядом, даже когда он молчит. На следующий день Фэн Синь уже ждал его у ворот на этот раз без опозданий и с каким-то слишком серьёзным видом. Му Цин сразу насторожился. — Что-то случилось? — спросил он, едва подойдя. — Нет. Просто… пошли со мной, — сказал Синь и уверенно взял его за руку. Му Цин замер. — К-куда? — В кафе. — Фэн Синь посмотрел на него так, будто это был самый очевидный план в мире. — Нет, — мгновенно отрезал Му Цин. — Я… я не пойду. — Почему? — Потому что… просто не пойду! Цин пытался вырваться, но Синь не отпускал, а только улыбнулся мягко: — Цинушка, это свидание. И я обещал тебе. Так что пошли. — С-свидание?.. — Му Цин покраснел до ушей и окончательно перестал понимать, что происходит. Но сопротивляться стал слабее. Кафе оказалось небольшим, уютным, с мягким светом и тихой музыкой. Му Цин замер у входа — будто перед неизвестной территорией. — Всё хорошо, — успокаивал его Фэн Синь, чуть приобняв за плечо. — Ничего страшного. — Я никогда… — Му Цин сглотнул и не договорил. Он впервые был в ресторане. Столько людей, официанты, меню, которое протягивают в руки… Он растерянно взял карту блюд и уткнулся в неё так, будто это спасательный круг. — Ты что хочешь? — спросил Синь. — Я… это, — Му Цин ткнул в самый дешёвый пункт. Фэн Синь тут же перехватил меню и сам начал читать вслух, делая вид, что просто хочет помочь: — Смотри, вот это вкусно. А это я ел, рекомендую. И… вот это мы возьмём. Не спорь. — Но… — Никаких «но». Ты не обязан выбирать самое дешёвое, Цин. Это я пригласил тебя, я хочу тебя угостить. Му Цин опустил взгляд, не зная, что ответить. Фэн Синь мягко улыбнулся и протянул руку через стол, коснувшись его пальцев: — Расслабься. Всё хорошо. Я просто хочу провести время с тобой. Му Цин чуть дрогнул, но позволил этой руке остаться. Впервые за день он посмотрел на Фэн Синя прямо, и уголки губ чуть дрогнули — почти улыбка. — …Хорошо, — тихо сказал он. Фэн Синь откинулся на спинку стула, довольный тем, что лёд начал таять. Он обещал себе: этот вечер будет для Му Цина особенным. После кафе они решили пройтись по ближайшему парку. Воздух был свежий, с лёгким запахом травы и сладкой ваты от киоска у входа. Солнце садилось, небо окрашивалось в тёплые оттенки, а дорожки парка были наполнены смехом и криками детворы. Му Цин шёл немного впереди, руки в карманах, стараясь не показывать, что ему приятно. После ужина он выглядел чуть спокойнее, но всё ещё держал в себе привычную сдержанность. Фэн Синь наблюдал за ним с едва заметной улыбкой. И вдруг — откуда ни возьмись — маленький мальчишка с разбега врезался в Му Цина. Цин слегка пошатнулся, но удержался на ногах. Ребёнок же упал на землю и заплакал. Му Цин тут же присел рядом, осторожно подхватил мальчика под локти. — Эй-эй… всё хорошо, ты не ушибся? — его голос был мягче, чем обычно. — Больно? Мальчик всхлипнул и кивнул. — Давай посмотрим… вот так, — Цин осторожно проверил коленку, которая оказалась целой. — Видишь, ты цел. Просто испугался, да?. Он достал из сумки салфетки и вытер слёзы со щёк ребёнка. — Всё в порядке. Так бывает надо аккуратнее. Ну беги, а то друзья тебя потеряют. Мальчик ещё пару секунд всхлипывал, а потом вдруг улыбнулся и побежал прочь, даже не успев поблагодарить. Му Цин поднялся, отряхнул колени и заметил взгляд Фэн Синя. Тот стоял неподалёку и просто смотрел на него с такой… тёплой, немного растерянной улыбкой. — Что? — Му Цин нахмурился и отвёл взгляд, смущённый. Фэн Синь сделал шаг ближе, всё ещё улыбаясь. — Ничего. Ты просто… очень хороший, — сказал он тихо, почти шёпотом. Му Цин замер на секунду, а потом щеки его медленно порозовели. Он отвернулся, пряча выражение лица. — Ты… дурак, — пробормотал он, но слишком тихо, чтобы это звучало убедительно. Фэн Синь тихо рассмеялся и догнал его, легко касаясь пальцев Цина, но не беря за руку насильно — теперь он ждал, чтобы Му Цин сам позволил. И Му Цин, немного подумав, всё-таки позволил. Они подошли к прудику в глубине парка. Вода мерцала в свете фонарей, утки важно плавали по глади, иногда забавно крякая, а возле поверхности мелькали тёмные тени рыбок. Му Цин и Фэн Синь сели на деревянную лавочку у пруда — с кружками тёплого чая, который они купили по дороге. Цин пил маленькими глотками, прикрываясь шарфом. Фэн Синь тихо смотрел на него, не торопя ни себя, ни момент. Всё было как-то особенно просто и правильно. Никаких слов не требовалось — только тёплое молчание. И в какой-то момент Фэн Синь просто наклонился ближе... и осторожно, почти невесомо, поцеловал Му Цина в щёку. Цин замер. Покраснел моментально. Не то чтобы даже от шока — скорее, от того, как неожиданно мягким и тёплым оказался этот жест. — Ч-что… — выдохнул он, не глядя, отворачиваясь в сторону, будто резко нашёл что-то крайне интересное в собственных ботинках. — Я… это… — Ты чего? — Синь, улыбаясь, чуть склонил голову, — Не понравилось? — Не… не в этом дело… — Цин начал бормотать что-то совсем непонятное, с трудом формулируя, упрямо не глядя в глаза. — Просто… ты… а я… ну... — Ути, бозе, — хмыкнул Фэн Синь, не сдержавшись. Улыбка не сходила с его лица. — Цинушка... ты такой… — Не называй меня так, — буркнул Цин, ещё сильнее уткнувшись в шарф, но выглядел он совсем не грозно. Скорее, беззащитно. Мягко. Синь просто потянулся и аккуратно заправил выбившуюся прядь за ухо Му Цина, всё так же глядя на него с каким-то светом в глазах. — Мне просто очень нравится быть с тобой, — сказал он тихо. — Это всё. И Му Цин чуть шевельнулся. Не ответил словами, не обернулся, но немного подвинулся ближе. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но Фэн Синь это понял. Мысленно умильнувшись он бросил взгляд на пруд. По прозрачной глади плыло пару уточек. — Подожди тут, я хлеб куплю, — сказал Фэн Синь и отошёл к ларьку у аллеи. Через минуту он вернулся с небольшим пакетом ломтиков. Му Цин осторожно бросил кусочек в воду. Тут же несколько уток подплыли ближе и схватили хлеб, распугивая остальных. Цин смотрел на это с неожиданным интересом — немного даже улыбнулся. — Смотри, вон та самая наглая, — Синь показал на самую крупную утку. — Всё себе загребает. Прям как я в школьной столовке. Цин хмыкнул, но промолчал. В этот момент к поверхности подплыли рыбы, и он, не думая, потянулся ближе, пытаясь покормить их с руки. — Цин, осторожн… Но он слишком сильно подался вперёд, не удержался на скользкой кромке и с тихим вскриком плюхнулся прямо в пруд. — ЦИН! — Синь подскочил к краю и нагнулся. Вода была холодной, и Му Цин от неожиданности даже не сразу понял, как выбраться. — Давай руку — Фэн Синь схватил его и одним рывком вытащил из воды, крепко прижимая к себе. Му Цин дрожал — от холода и от испуга. Вода стекала с волос, куртка прилипла к телу, зубы непроизвольно стучали. — Ой, ты мой бедный… — Синь говорил мягко и торопливо, обнимая его. — Ничего-ничего, всё хорошо. Не удержался, бывает. Сейчас домой тебя согреем. Он поднял Цина на руки, не дав ему спорить. Му Цин попытался слабо возразить: — П-поставь меня… я сам… — Даже не думай, — твёрдо сказал Синь. — Ты и так насквозь мокрый и дрожишь весь. Всё, я тебя несу. Му Цин прижался к его груди, всё ещё подрагивая — и от холода, и от того, что до сих пор ощущал, как сердце бешено колотится после падения. Фэн Синь шёл быстрым шагом, держа его крепко и всё время повторяя: — Всё хорошо, Цинушка. Мы уже идём домой. Дома всё будет хорошо. И в этих словах было столько заботы, что Му Цин впервые за день позволил себе чуть расслабиться и уткнулся лбом в его плечо, чувствуя, как медленно уходит страх.