перформанс

- Антон, куда мы идём? Спрашивает Арсений, которого крепко держат за руку и волокут куда-то по пустынным коридорам с такой скоростью, что он не успевает переставлять ногами. Антон ничего не объяснил, просто после съёмок Историй сгрёб его в охапку и молча потащил за собой, пока остальные разбрелись кто куда: кто курить, кто в гримёрку отдыхать до следующего мотора. Чувствуется, как он напряжен и взбудоражен, и такое состояние не сказать что свойственно Антону. Хотя, Арсений знает - на того порой нападает игривое настроение. И он уже привык к тому, что Антон зажимает его между моторами и страстно целует в туалете, в какой-нибудь пыльной каморке, в темном углу или на лестнице между этажами. И, надо сказать, он совсем не против этого. На работе всё заканчивается невинными поцелуями и обжиманиями, а всё самое интересное и вкусное они увозят к себе домой, подальше от посторонних глаз и любопытных носов. Арсению нравится, что Антон заводится вот так с пол оборота, стоит только ему как-нибудь по-особенному пошутить или бросить в его сторону недвусмысленный взгляд. Дотронуться (будто случайно) до внутренней стороны бедра прямо во время мотора или шепнуть что-нибудь особенно неприличное и жаркое на ушко. И после всего этого, как ни в чём не бывало, свалить в закат, нагло виляя задом, пока Антон ахуевает, обтекает и пылает щеками. А сегодня Арсений вообще додумался раздеться до трусов на сцене, игриво выставив из-за двери оголённое плечико и ножку в длинном белом носке. И этой своей выходкой на хрен свёл с ума Антона и зрителей, которые визжали так, что чуть перепонки не полопались. И Антон их вообще не осуждает. Потому что самому от увиденного хотелось пищать и рвать волосы на голове. Какой же этот Арсений невыносимый, блять! А ещё яркий и красивый, что пиздец. Арсений видел, как Антона вело не по-детски. Как он судорожно облизывал губы, как расширялись его зрачки, полностью затмив собой радужку. Он буквально столбенел от напора, который исходил от Арса весь мотор. Смотрел на него, будто кот на сметану, грязно лапал одним лишь взглядом, бесился и желал одновременно. И такая реакция лишь подогревала и распыляла Арсения все сильнее и сильнее. Его так несло, что уже было не остановить. Он откровенно сходил с ума на сцене, позволял себе просто пиздец какие вещи, говорил и делал, что хотел. Он с особым нескрываемым удовольствием отыгрывал роль обаятельной шлюхи, которая до смерти затрахала Антона в нескольких разных ипостасях. При чём "захтрахала" - в самом прямом смысле этого слова. И в какой-то момент, вне поля зрения камер, Антон подошел к Арсу и шепнул на ушко, что выбьет из него всю дурь любым законным способом, если тот не прекратит бесоёбить здесь и сейчас. Эта угроза звучала уж слишком горячо и сладко, чтобы не попытаться собственноручно приблизить момент её исполнения. Что, собственно, Арс и сделал. Антон толкает первую дверь - не поддаётся, следующую - закрыта, ещё одну –бинго! Он заталкивает Арсения в маленькое полутёмное помещение, захлопывает дверь, нависает над ним, словно коршун и шипит в лицо: - Арс, блять, ты в своём уме?! - А что такое? - спрашивает тот вычурно удивлённо и при этом девственно - невинно хлопает глазками для пущей убедительности. Как же ему нравится вот так играть с огнём. - Отшлепать тебя за пятьсот рублей?! Ты серьёзно, блять? Ты представляешь, что начнётся? А Стас? Он же нас с говном сожрёт! Антон стоит вплотную, оперев руки в стену с двух сторон от его лица. Он тяжело дышит, искрит так, что, кажется, поднеси спичку – пожар вспыхнет. И такая реакция на эту маленькую безобидную шалость заводит Арсения неимоверно. Начала заводить ещё на сцене, а сейчас возбуждение, выросшее до масштабов вселенной, горячо пульсирует в штанах и просится наружу. - Проблема в цене или в самой порке, я понять не могу? Арсений строит из себя ангельскую невинность. Прикинулся ветошью, будто не понимает, о чём идёт речь. - Блять, Ааарс! Антон натурально рычит. Жмётся ближе, дышит рвано, часто. Арсений, довольный собой, наклоняется вперёд, по сучьи улыбается в губы напротив, прекрасно понимая, какой эффект производит: - Ты уверен, что хочешь так бездарно тратить драгоценное время на пустые разговоры? - он шепчет это нарочито жарко и напряженно, полностью осознавая, что ещё чуть-чуть и Антон сорвётся. Арсений знает, какой он бесючий, невыносимый и вредный. А ещё, что до хруста костей обожаемый и желанный. Единственный, неповторимый, нужный, любимый. Ему позволено всё. Он это знает, потому и пользуется вверенной ему привилегией сполна. - Ты меня с ума сведёшь! На то и расчёт. Антон резко накрывает поцелуем его губы, одним движением сцеловывая эту наглую ухмылку, получая в ответ одобрительный стон. Желание херачит в висках, в штанах, да вообще во всем теле. Антон вгрызается, жадно, пошло, будто только сейчас дорвался. Он неистово вылизывает чужой рот, кусает губы, мажет языком по скуле, прикусывает щёку и снова возвращается к манящим губам, беспощадно терзая их. Опускает руки на упругую арсову задницу, рывком притягивает к себе, сжимает в огромных ладонях. Гладит, мнет, бесцеремонно, так развязно, по собственнически. Арсений от этого только больше распаляется, дыхание сбивается к черту. Он жмётся в ответ, трётся пахом, целует глубоко, напористо. Закидывает ногу на чужое бедро, запускает пальцы в отросшие волосы, по-хозяйски взбивает и оттягивает их. Сцеловывает с губ жаркое дыхание и чувствует, как чужое желание камнем упирается ему в живот, ещё сильнее опьяняя и без того мутное сознание. Антон спускается поцелуями ниже, вылизывает длинную изящную шею, царапает чувствительную кожу щетиной - Арсению определенно придёт пиздец от гримёров, но сейчас на это катастрофически похуй. Антон напирает всё сильнее, руки ещё крепче сжимают кожу под тонкой тканью брюк, язык снует от скулы до шеи и обратно, вырисовывая только ему понятные влажные узоры. В комнате нечем дышать, жар от их тел и дыханий накалил воздух до предела. Мораль и здравый смысл почти покинули чат, но пока всё не зашло слишком далеко (а, похоже, сегодня только поцелуями дело не обойдется), Арсений решается спросить: - Ан... нтон, ты смазку взял? А резинки? - он тяжело дышит, пытается отодвинуть Антона от себя, но тот лишь сильнее прижимается, не оставляя ни единого шанса. - Тссссс, - шепчет он, не желая отрываться от слишком притягательной шеи. - Но как же... - Госсподи, Арс! - рыкает он недовольно - Твою сладкую задницу я растерзаю дома! А сейчас это просто прелюдия, чтобы остудиться перед мотором. Так что, смирись и расслабься, - он нетерпеливо прикусывает подбородок, мол, нечего меня отвлекать, тут же зализывает его и снова накрывает губы поцелуем. Арсений благодарно выдыхает и отвечает так же мокро и страстно, будто они и не прерывались вовсе. И будто не в нём только что проснулся мистер "я хочу всё контролировать". Губы саднят, кожа на шее горит огнём, в голове каша. Антон пышет жаром и своим напором просто ошеломляет. Он прикусывает тонкую кожу, исступлённо мнёт бёдра, жмётся сильнее, ближе, ближе, ближе. Арсений чувствует, как чужие пальцы подбираются к ширинке – гладят и спускаются ниже по животу. Он с силой закусывает губу, чтобы не издавать громких звуков. Выгибается и шумно выдыхает, когда рука Антона ловким движением проникает в трусы, нащупывает уже изнемогающий член и начинает ритмично дрочить. Арсений запрокидывает голову от нахлынувших ощущений, он пытается вести себя тихо, но стоны то и дело вылетают из него, заполняя собой всё пространство. Антон ловит их губами и сбивчиво шепчет «тшшшшшш», что только сильнее распаляет и заводит. Он прикусывает мочку уха - знает, подлец, что это разматывает на раз - два, - и Арсений протяжно стонет уже не сдерживаясь. Зажмуривает глаза, толкается бёдрами в кулак, судорожно дышит, пока Антон горячо нашёптывает что-то неразборчивое. Арсений дрожащими пальцами расстёгивает тот самый ремень, которым полчаса назад Антон размахивал на сцене, дёргает вниз ширинку, проскальзывает пальцами под резинку боксеров, проводит по разгоряченной коже и обхватывает обтекающий смазкой член в плотное кольцо. Антон стонет, рывками толкается бёдрами в такт фрикциям, быстрее, ещё быстрее, да, да. Арсений чувствует, что уже давно больше чем на грани. Антон считывает это, усиливает нажим, ускоряет движения, впивается губами в губы напротив и ловит ими яркий оргазменный всхлип. Разряд прошибает внутренности, Арсений плывет, но понимает, что Антон тоже вот-вот, совсем близко, поэтому не дает себе размякнуть окончательно. Он увеличивает темп, пытаясь держать его, хоть собственное тело дрожит после разрядки, а ритм то и дело срывается. Рука двигается на члене резко, размашисто, почти грубо. Антон прерывисто дышит, поскуливает, толкается в кулак, напрягается всем телом и протяжно стонет, заваливаясь сверху и падая мокрым лбом на чужое плечо. У Арсения подкашиваются колени, тело обмякло и если бы не стена за его спиной – он стёк бы уже давно лужицей на пол. Антон тяжело дышит, целует дрожащими губами мочку уха и смеется куда-то в шею. Отдышавшись, Антон потихоньку отстраняется, лезет в карман и достаёт влажные салфетки. Всё, то он предусмотрел! Впрочем, это Арсений не знал, что будет происходить, а тот, судя по всему, всё спланировал. Они торопятся уйти, уверенные, что их уже потеряли. Арсений завороженно и чуть ли не печально наблюдает, как Антон поправляет и застёгивает злополучный ремень. Тот ловит его взгляд и улыбается: - Расстроился, что я тебя не выпорол? Арсений закатывает глаза - вот ещё, расстроился, выдумал! Но Антону не нужно слышать ответ, чтобы понимать, что происходит. В конце концов, это язык может скрыть истину, но вот глаза - никогда. Он одёргивает рубашку, подходит к Арсу и берет пальцами за подбородок: - Потерпи немного. Закончим съёмку, и я познакомлю его с твоей задницей, обещаю, - соблазнительно шепчет он, наклоняется и оставляет на пылающих алых губах лёгкий еле ощутимый поцелуй. Арсений хмыкает в ответ и расплывается в предвкушающей горячий вечер улыбке - этот перформанс, что он сегодня устроил, определено стоил того.