Гарри Поттер и катастрофа с Маховиком Времени/Harry Potter and the Time Turner Catastrophe

      Гарри установил защитные чары вокруг палатки, но был слишком взвинчен, чтобы спать. Он был зол на свою лучшую подругу. Гарри даже не узнавал ее больше.       Когда Гермиона успела измениться? Он уставился на нее. Девушка лежала на нижней койке, свернувшись вокруг Тедди, оба спали, как будто ничего не случилось.       В какой-то момент, пока Гарри обходил периметр палатки и накладывал чары необнаружения и маглоотталкивающие вдоль границы территории, Гермиона одела Тедди в одну из старых рубашек Рона с логотипом «Пушек Педдл», а сама переоделась в полосатую пижаму, которую Гарри не видел со времен охоты за крестражами.       Зачем она хранила их все это время? Девушка даже аккуратно разложила старую пижаму Гарри на складном кухонном столе.       Палатка была новой, мебель новой, но одежда старой. Сундук, в котором когда-то хранилась скудная еда, которую они могли сохранить, был переполнен пакетами с сублимированными блюдами, военными сухими пайками и консервированными фруктами.       Гарри уставился на него, не желая делать очевидный вывод. Было только два реальных варианта того, что он видел.       Либо подруга планировала вернуться в прошлое.       Либо она жила в постоянном страхе, что на нее снова начнут охотиться.       Гермиона не могла этого спланировать. Или могла? Гарри не мог представить, что она когда-либо добровольно подвергнет Тедди такой опасности.       Но альтернатива заставила его внутренности сжаться. Неужели она была так травмирована с подросткового возраста, что постоянно была готова бежать, спасая свою жизнь?       Рон справился с этим. Он путешествовал по миру, читая лекции правоохранительным органам о том, как трое подростков победили Темного Лорда без диплома об образовании уровня ТРИТОН.       Гарри почувствовал, что смирился с тем, что пережил в финальной битве. Он умер. Когда ты преодолеваешь смерть, все остальное становится второстепенным.       Что сделала Гермиона, чтобы преодолеть то, через что они прошли? Она вернулась в Хогвартс, чтобы завершить свое образование. Гарри предположил, что именно этого она и хотела. А что, если он ошибался?       — Нет, она сделала это. Использовать Маховик Времени было её выбором, — ему пришлось произнести эти слова вслух. Гермиона сделала выбор обладать Маховиком Времени. Она решила скрыть это. Она решила солгать об этом. Она решила. Это был ее выбор. Что бы ни происходило в ее жизни и разуме, и какова бы ни была роль Гарри в том, что Гермиона оказалась в ситуации, которая привела ее к плохим решениям, следовало оценить, какие из этого следуют выводы.       Факт 1: у Гермионы был Маховик Времени.       Факт 2: Гарри, Тедди и Гермиона находятся в лесу Дин пока в неопределенную дату в прошлом, но по крайней мере примерно 15 лет назад.       Факт 3: Маховик Времени разбился, но даже если бы он все еще был цел, с его помощью невозможно было путешествовать вперед.       Факт 4: Сириус, Ремус, Дамблдор и многие другие были все еще живы.       Факт 5: это означало, что и Волдеморт тоже.              С учетом изложенных фактов Гарри нужен был план. Обычно он полагался на Гермиону в вопросах планирования, но после того, что произошло, он уже не мог доверять ее суждениям.       Бисерная сумочка манила. Гарри задался вопросом, есть ли на ней все еще чары приватности, не позволяющие никому, кроме хозяйки и избранных, заглянуть внутрь. Попытка стоила того.       Первая удача за последние несколько часов: сумка открылась.       — Акцио, деньги.       Три длинных прямоугольных ящика вылетели из сумки и с тихим стуком упали на пол.       — Мерлин, Гермиона, ящики?       На каждом из них была надпись: «Маглы — Великобритания», «Магловская иностранная валюта», «Магические деньги».       Гарри осторожно открыл ящики, в которых обнаружились еще отделения. Внутри каждого ящика были ячейки поменьше с номиналом, годом выпуска и, в случае иностранной валюты, страной, в которой она использовалась.       Гарри нашел коробку с фунтами 1970-х годов и галеонами 1960-х годов и очень надеялся, что они не оказались в 1950-х. Машины не выглядели такими уж старыми, но, прожив так долго в волшебном мире, Гарри утратил те элементарные знания об автомобилях, которые он почерпнул за свои первые одиннадцать лет под опекой дяди Вернона.       При мысли о своем ужасном дяде кровь Гарри застыла в жилах.       Если они оказались во временном промежутке после 1 ноября 1981 года, то где-то там был грустный, напуганный мальчик-сирота с ужасными тетей и дядей, которые издевались над ним.       Гарри взял деньги и аппарировал в Суррей, прежде чем успел пожалеть о своем поступке.       Он подошел к входной двери дома номер 4 по улице Прайвет-драйв и постучал.       — Открой дверь, — раздался голос Вернона, дребезжащий в окне у входной двери.       Дверь открыла молодая и улыбающаяся Петунья. Как только она увидела Гарри, ее улыбка тут же исчезла.       — Это невозможно, ты мертв.       О, она думала, что он был Джеймсом.       Что ж, Гарри это вполне устроило.       — Тебя дезинформировали. Я забираю Гарри домой.       — Конечно, дай мне минутку, — руки Петуньи дрожали.       — Кто это? — крикнул Вернон.       — Джеймс.       — Его не должно быть до матча в воскресенье.       — Нет, это не наш сосед, — взвизгнула Петуния, — это покойный муж моей сестры.       В доме воцарилась тишина.       Гарри больше не стал ждать: бедный ребенок точно был в доме. Он вошел внутрь и направился прямо к чулану под лестницей.       Маленький, испуганный мальчик, на вид не старше двух лет, моргнул при виде незнакомца.       — Привет, Гарри, — тихо сказал Гарри младшему себе, — готов идти?       Мальчик нахмурился и коснулся лба.       — Да, у меня тоже есть такой, — сказал Гарри. — Я все объясню позже.       Он протянул руку, и ребенок ухватился за нее.       — А он может просто забрать его? — послышалось за спиной молодого человека.       — Я не знаю, но ты правда хочешь драться из-за него с кем-то вроде этого? — пискнула Петуния.       Гарри проигнорировал своих ужасных тетю и дядю. Они поместили ребенка… малыша… младенца в чулан под лестницей?!       — Ты хочешь что-нибудь взять с собой, Гарри? — спросил «себя» Поттер.       Мальчик покачал головой.       Гарри поднял малыша на бедро и повернулся к своей ужасной семье:       — У вас есть сегодняшняя газета?       — Зачем тебе сегодняшняя газета? — спросил Вернон.       Дрожащая Петуния бросила всю корреспонденцию Гарри.       — Вот, держи, только, пожалуйста, уходи.       Заголовок газеты «Страж Суррея» расплылся перед глазами Гарри, когда он увидел дату «1 мая 1982 года».       — Если все довольны, надеюсь мы больше никогда не увидимся, — с последними словами Гарри аппарировал обратно в лес Дин.       — Добро пожаловать в твой временный дом, малыш, — сказал Гарри. Он расстегнул молнию на палатке своей палочкой и шагнул внутрь.       — Где ты был? — прошипела на него Гермиона. Тедди все еще спал на кровати, но ведьма явно бодрствовала и уже некоторое время ходила взад-вперед.       — Я не мог оставить его там, — сказал Гарри.       — Нет, Гарри, ты этого не сделал, — глаза Гермионы были размером с блюдца.       — Гарри! — сказал маленький Гарри, улыбаясь.       Выражение лица Гермионы смягчилось.       — Привет, приятель, я Гермиона. Ты голоден?       — Голодный!       — Господи, сколько тебе лет? — прошептала она, превращая один из складных стульев в детский стульчик.       — Два с половиной, почти три, — сказал Гарри.       — Не может быть, Тедди уже намного выше, и он на сколько… на три месяца младше? — Гермиона достала из сундука немного еды и развела ее водой, одновременно проговаривая вопрос о возрасте, словно решая арифмантическую задачу. — Так, если это был декабрь 99-го, когда мы переместились, и Тедди родился как раз перед битвой… И… ты узнал дату, когда похищал молодого себя?       Гарри протянул ей газету.       — Я думаю, нам следует пойти к Дамблдору.       — Конечно, ты так думаешь, — проворчала Гермиона. Повернувшись к младшему Гарри, который наблюдал за разговором с тихим любопытством. — Ладно, паровозик подъезжает, малыш ротик открывает — чух-чух-чух!       Оба Гарри нахмурились, глядя на Гермиону.       — Это вкусно, честно, — сказала она ребенку, — или ты предпочтешь хлопья?       — Хопя! — сказал мальчик, впервые по-настоящему улыбнувшись.       — Ладно, вот, — она вытащила небольшую коробку на поднос детского стульчика, решив съесть сублимированную еду сама.       — На самом деле все не так уж и плохо, — сказала Гермиона мальчику, но ее содрогание, когда она сглотнула, выдало очередную ложь.       — Дамблдор — наш лучший выбор.       — И почему это?       — Мы можем забрать Петтигрю у Уизли, освободить Сириуса из Азкабана, он крестный отец Гарри, а потом…       — А потом нас посадят за вмешательство во Время.       — Мы все равно не можем вернуться в нашу реальность.       — Ты нарушил основное правило обращения с Маховиком Времени. Никогда не позволяйте другим своим «я» видеть вас.       — Другим я? Гермиона, сколько тебя бегали на третьем курсе?       — Не задавай вопросов, на которые не хочешь услышать ответ, Поттер.       — Поттей! — сказал юный Гарри, указывая на себя.       — Вот именно, дорогой, ты Гарри Поттер.       — Поттей! — он указал на старшего Гарри.       — Ага, он тоже Поттер. Очень непослушный Поттер, который нарушил почти все законы магии.       — Он был в чулане, Гермиона. Можешь ли ты представить, что сознательно оставила бы Тедди в чулане?       — Нет, но…       — Никаких «но». Этот ребенок не вырастет таким, как я. Мне все равно, что мне придется сделать, чтобы это произошло.       — Неужели палатка в лесу, где нужно прятаться 18 лет, действительно лучше, чем Дурсли? Потому что именно на это ты сейчас его обрекаешь.       — Тем более, есть причина пойти к Дамблдору. Я имею в виду, магия — странная штука. Может, я просто стану Джеймсом Поттером, скорбящим отцом и вдовцом.       — Гарри…       — Волди же вернулся из мертвых, почему мой отец не мог? Я могу скрыть свой шрам, трансфигурировать цвет глаз и просто быть Джеймсом.       — А все эти пробелы в памяти? Все, что ты знаешь о своем отце, — это то, что тебе рассказали другие люди.       — И что? Я скажу Сириусу и Ремусу правду, они, очевидно, поймут, что я не Джеймс, когда не смогу превратиться в оленя, но для остального мира? Я буду Джеймсом.       — Ладно, тогда кто я? Кто такой Тедди?       — Ну, Тедди — моя ответственность. Я буду воспитывать его как сына и брата. Если только Ремус не захочет воспитывать его как своего сына, то Гарри и Тедди могут быть кузенами и лучшими друзьями.       — Ремус не очень хорошо отреагирует, узнав, что у него есть сын от ведьмы, которая сейчас учится в Хогвартсе. Подожди, Тонкс вообще уже в Хогвартсе? — Глаза Гермионы устремились в пространство. — Господи, Гарри, ей же девять. Ты правда думаешь, что Ремус Люпин хорошо справится с тем, что у него есть почти двухлетний сын, и девятилетняя жена?       — Знаешь, кто может знать? Дамблдор. Давай просто пошлем ему Патронус.       — О, это отличная идея! Эй, директор, вот Патронус от мертвеца, придите и помогите нам.       — Ну, и что ты предлагаешь?       — Мне нужно провести расчеты. Нужно учесть множество переменных, а еще есть временные парадоксы и, конечно, существующие крестражи, которые все еще являются проблемой, включая тот, что находится у определенного ребенка.       Она достала блокнот и ручку и начала с молниеносной скоростью выписывать фигуры и цифры.       Как Гарри мог забыть о крестраже? Шрам на голове бедного ребенка был более ярким и заметным, чем у самого Гарри, кроме того, у малыша в голове все еще был функционирующий крестраж.       — Тем более, есть причина поговорить с Дамблдором. Может быть, со временем Снейп сможет придумать зелье, уничтожающее крестражи, или что-то в этом роде.       Гермиона прекратила непрерывно писать.       — Снейп.       — Да, он сейчас преподает в Хогвартсе, верно?       — Он жив.       — Да, такое часто случается, когда возвращаешься на 18 лет назад.       — Как я могла забыть о Снейпе как о переменной величине? — она вырвала только что написанные страницы и снова принялась лихорадочно строчить.       — Ну, я голосую за Дамблдора. Может, он сможет найти нам работу. Не то чтобы она нам была нужна какое-то время, учитывая все деньги, которые ты припасла. Кстати, потрудись объяснить, откуда у тебя такие старые магловские банкноты?       — Деньги, напечатанные до 1990 года, довольно легко скопировать с помощью заклинания умножения, — отмахнулась от него Гермиона. — Лучшие из них датируются 1975 годом из-за особенностей соблюдения влажности и состава чернил. Я, честно говоря, удивлена, что большинство волшебников этого не поняли. Именно оттуда пришла большая часть начального капитала Хеммингса после окончания его ученичества.       — Что? Ты сейчас признаешься в подделке?       Гермиона отложила ручку:       — Это действительно сейчас тебя волнует? Что сделал мой Мастер, который сейчас является Подмастерьем метеорологического арифманта, со своими знаниями в 1984 году?       — Меня беспокоит, что моя лучшая подруга так небрежно относится к нарушению закона. Гермиона, я как будто тебя больше не знаю.       — Нужно делать все возможное, чтобы выжить, — сказала она, возвращаясь к своим цифрам.       Ее слова неприятно задели Поттера. Слишком близко к пророчеству, которое разрушило первую половину его жизни. Ни один из них не может выжить, пока жив другой. Глядя на малыша Гарри Поттера, счастливо играющего с кусочками хлопьев, Гарри поклялся, что судьба этого юного Гарри будет больше, чем просто выживание. У него будет детство. У него будет жизнь.