Гарри Поттер и катастрофа с Маховиком Времени/Harry Potter and the Time Turner Catastrophe

      Северус Грейнджер-Снейп не мог сдержаться. Прошло чуть больше девяти лет с тех пор, как Гермиона полушутя попросила его жениться на ней, и это все еще казалось горячечным сном. Когда ее ловкие пальцы скользили по преподавательской мантии, его глаза пристально следили за ними. С каждой пуговицей все больше ее секретов, известных только ему, исчезали из виду.       — Ты пялишься, — сказала она. Ее щеки слегка порозовели. — Что-то на моей мантии? Я ее почистила, прежде чем мы начали собираться.       Она посмотрела вниз, поворачиваясь влево и вправо, слегка закручивая мантию вокруг себя. Это напомнило ему то прекрасное красное платье, которое она надела на их первое свидание.       — Никаких пятен, ты идеальна. Ну, почти идеальна, — поддразнил он, воспользовавшись случаем, чтобы заправить один из ее непослушных локонов за ухо. Прядь тут же не послушалась, отлетев назад, весело спружинив перед ее лицом.       — Не знаю, почему я нервничаю. Мы уже это делали.       — Прошло много времени.       — Для тебя, — парировала она, — я действительно ценю то, что ты здесь.       После 1982/83 учебного года Северус решил не продлевать свой преподавательский контракт. Вместо этого он открыл специализированную зельеварню в Хогсмиде, где они с Гермионой жили по сей день. Гермиона все еще преподавала в Хогвартсе, но Арифмантика не была популярным предметом, поэтому она не занимала столько времени, сколько требовало от Северуса преподавание Зелий.       — Помона действительно предложила эксклюзивное пользование теплицей в обмен на прикрытие для Эммелин, пока она заботится о своем потомстве.       Гермиона со смехом мягко подтолкнула его.       — Только не называй новорожденного отродьем Коулина, если не хочешь, чтобы за тобой гнался разъяренный оборотень.       — Честно говоря, я думал, что у Бо вкус лучше.       Гермиона снова засмеялась. Северус любил ее смех.       — Бо — твой лучший сотрудник, будь любезным с её приятелем.       Северус поморщился от странного названия романтического партнера. В рамках злобных махинаций его жены зельеварня Северуса стала работодателем номер один для ликантропически или вампирически пораженных людей и других разумных нечеловеческих существ, которые хотели получить оплату за свой труд. В обмен на их знания и навыки Северус платил немного выше рыночной ставки и давал любые лечебные зелья как часть их оплаты.       У него было четыре Подмастерья, чтобы работать с ним в любой момент времени в течение дня и ночи, и, к его удивлению, также была команда поддержки клиентов-оборотней, уборщиков-домовиков и бригада вампиров. Это просто было.       — Когда у тебя есть рынок, любые твои изменения могут изменить общество, — снова и снова говорила ему Гермиона, когда они начинали свой бизнес по производству зелий.       Ведьма была абсолютно уверена, что его продукция покорит мир зелий и благодаря этому станет достаточной силой в волшебном мире, чтобы он мог влиять на людей. Северус ей не верил.       Ему следовало бы подумать дважды, прежде чем сомневаться в Гермионе Грейнджер-Снейп.       Даже первоначальные вложения были не такими большими, чтобы реализовать ее предложения. Аконит стоил дорого, но, когда его варили оптом, многие из дорогих ингредиентов не требовали масштабирования так, как другие, что значительно снижало стоимость дозы. Сотрудники, получающие зелье, были лояльны к ошибке. Но по мере того, как все больше магазинов пытались переманить рабочую силу, оплата для всех вовлеченных увеличивалась.       Но это была не его идея, а его жены — тайной слизеринки.       — Почему, черт возьми, Северус тратит свое время на персонал-оборотней? — спрашивал не один покупатель, владелец магазина или законодатель.       Гермиона наклонялась поближе, словно раскрывая секрет.       — Когда тебя никто не нанимает, а тебе нужны деньги на еду, ты будешь работать за кнаты на галере. А за эту сделку мы обеспечим их Аконитовым зельем и тремя выходными каждый месяц, и все равно получим приличную прибыль.       Это правда: в свое время оборотни были самой дешевой рабочей силой в волшебном мире. Но отчасти благодаря профессору Люпину и зельеварне «Severus's Specialty Brewery» это продлилось недолго. Теперь нанимаемые оборотни получали такую ​​же зарплату, как обычные ведьмы и волшебники, что означало, что следующей низшей группой были вампиры, а затем домовые эльфы.       Его жена одну за другой вытаскивала из ямы все дискриминируемые группы, не вступая в Визенгамот.       Ей действительно следовало бы быть слизеринкой.       — Ты задумался, — сказала Гермиона. — Ты в порядке? Это всего лишь несколько месяцев, Эммелин должна вернуться в январе. И если тебе нужно, я могу…       Северус заставил ее замолчать поцелуем, а если бы он этого не сделал, она бы либо трепалась до тех пор, пока один из них или оба не были бы жестоко оскорблены, либо до тех пор, пока не расплакалась бы, извиняясь ни за что.       Он любил эту ведьму.       — Ну, я не собираюсь жаловаться на это, — ее глаза слегка остекленели, а щеки покраснели. Северус все еще не мог поверить, что мог заставить ее так смотреть. Как ведьма, такая красивая, умная, смешная как Гермиона, могла когда-либо посмотреть на него, не говоря уже о том, чтобы терпеть его присутствие на протяжении девяти лет.       — Я просто обдумывал пари с Флитвиком, — сказал он, — по поводу одной маглорожденной ведьмы.       Гермиона побледнела.       — Нет, ты этого не сделал.       Он ухмыльнулся.       — Именно так. Я не мог позволить, чтобы твоя честь была запятнана до такой степени.       Она немного расслабилась.       — Ну, это мило. Но Рейвенкло был бы не так уж плох, знаешь ли. Но я ценю, что ты поставил на правильный факультет.       — В зеленом ты выглядишь просто чудесно.       — Зелень рвоты от мысли, что я змея? Да, полагаю, это не ужасно. На мне она смотрится почти так же великолепно, как алый цвет крови моих врагов.       — Давай заключим небольшое пари? — он потерся носом о ее шею, и она застонала именно так, как ему нравилось.       — Каковы ставки?       — Проигравший оценивает работы победителя в течение месяца.       — Два месяца! И присматривает за задержаниями.       — Ты так уверена в себе?       — Чрезвычайно, — простонала она. — А ты уверен?       — Да, — он покусал ее за ухо, — Гермиона Грейнджер станет слизеринкой, или я буду два месяца оценивать Арифмантику.       — Она будет гриффиндоркой.       — А что, если она попадет в Рейвенкло?       — Нет мыслей о Хаффлпаффе?       — Никаких шансов.       — Рейвенкло… хммм, перестань меня отвлекать.       Северус рассмеялся.       — Флитвик поспорил на три галеона, что маленькая мисс Грейнджер поступит к нему. Уверен, что ее не отправят куда-то еще. Я удивлен, что за все эти годы ты так и не призналась в своей изначальной принадлежности к этому факультету.       — Да, — рассмеялась Гермиона. — Он просто мне не верит.       — Упрямый человек.       — Это черта характера волшебников.       — Миона, ты видела мою… о… о, да ладно, это же общее пространство! — проворчал Джеймс.       — У себя в комнате я меняю пароль, — проворчала Гермиона.       — Поттер.       — Снейп.       — Он Грейнджер-Снейп, пора запомнить, — прошипела Гермиона.       — Нервничаешь?       — А ты?       — Гарри — гриффиндорец до мозга костей, как и Тедди, как и Гермиона, — сказал Джеймс.       — Хочешь сделать ставку? — спросил Северус.       — Я уже поставил по шесть галеонов за каждого, поспорив с Флитвиком. Он думает, что Гарри и Тед будут в Рейвенкло, представляешь?!       — Я думаю, они попадут в Хаффлпафф, — Гермиона и Джеймс возмущенно посмотрели на Северуса.       — Как… как ты смеешь!       — Вы хотите сказать, что не будете любить своего сына, если он будет носить гордый черный цвет с золотом, Поттер?       — Я буду любить его, даже если он станет змеей, но он точно не барсук.       — Таков его отец.       — Северус!       Северус ухмыльнулся жене.       — Ты вернулась в прошлое, и что ты сделала? Спасла мир. Что сделал он? По-тихому спасал своих друзей. Ты мне скажи, кто тут Хаффлпаффец, а кто нет.       Гермиона задумчиво постучала себя по подбородку.       — Он прав, Джеймс.       — Ты… ты… — мужчина развернулся на пятках и вышел из ее гостиной.       — Ну и где мы остановились?       — Собирались опоздать на праздничный пир?       — Ну да, ты не учишь первокурсников, тебя не волнует праздничный пир.       — И то правда.       — А я всего лишь преподаватель факультатива.       — Тоже верно.       — Мы могли бы и пропустить его.       — Если я пропущу этот ужин, — проворчала Гермиона, — Альбус поймет почему, а я просто ненавижу, как у него загораются глаза, когда он думает, что мы занимаемся сексом.       — Когда он узнает, — добавил Северус, притягивая ее ближе.       — Ах, черт возьми, снимите комнату! Гермиона, мне все еще нужна моя стат…! Я только что был здесь… как… почему!       — Как будто ни ты, ни Сириус не занимаетесь подобным, — проворчала Гермиона.       — Да, но у нас дома дети, мы берем то, что можем получить, когда можем. И мне нужна статистика по квиддичу.       Северус приподнял бровь, когда его жена достала пачку пергамента, заполненную арифметическими вычислениями.       — Что?       — Ты знаешь, что Поттер — враг в квиддиче?       — Я не глава факультета, и ты тоже, какое нам дело?       — Гордость факультета! И использование арифмантики для назначения должностей должно считаться мошенничеством.       — Хорошо, спасибо, Гермиона. Увидимся на пиру? — быстро ретировался Джеймс.       Гермиона отмахнулась от него, ее глаза горели огнем, а губы растянулись в улыбке.       — Если я скажу тебе, что совершила несколько ошибок, ты перестанешь на меня злиться?       — Ты никогда не ошибаешься, ты — самый выдающийся арифмант в мире.       — Только в Британии, — закатила она глаза, — и я не говорила, что это не преднамеренные ошибки, не так ли?       Северус усмехнулся.       — Моя коварная ведьма. Как долго ты этим занимаешься?       — Всегда, когда он просил об этом. Так что… каждый год.       — И он не понял?       — Не-а.       — Тебе надо было быть слизеринкой.       — Она будет учиться в Гриффиндоре, а Рейвенкло будет запасным вариантом.       — Значит, ты согласна на мои условия?       — Надеюсь, ты освежил свои познания в Арифмантике.              Когда Минерва называла имена, которые были знакомы его жене, он мог видеть ностальгию на ее лице. Она собирала монеты, поскольку ее предсказания сбывались. Ханна Эббот, Хаффлпафф, два сикля для Гермионы. Симус Финнеган, Гриффиндор, еще два сикля. Затем главный стол наклонился вперед в жуткой синхронности. Целое хранилище галеонов и месяцы бесплатного труда зависели от результата следующей сортировки.       — Гермиона Грейнджер.       Несколько студентов повернулись, чтобы посмотреть на юную маглорожденную ведьму и профессора Арифмантики. Было некоторое сходство, но профессор давно укротила свои волосы и торчащие зубы. Профессор также была усеяна большим количеством шрамов, которые делали ее почти неузнаваемой.       Минерва надела шляпу на голову девочки, и началось ожидание.       И оно продолжалось…       И продолжалось…       — Шляпа зависла? — прошептал Северус.       — Она обсуждает достоинства Гриффиндора против Рейвенкло. Высота башни Рейвенкло сделает их недоступными перед львами, — прошипела в ответ его жена.       Прошло еще несколько минут, близнецы Уизли начали играть в подрывного дурака. И вот наконец шляпа выпрямилась и закричала.       — СЛИЗЕРИН.       Персонал снова синхронно откинулся на спинки своих кресел.       — Плати, дорогая.       В остальном идеальная система ставок Гермионы претерпела еще два сбоя. Гарри и Тедди оказались в Хаффлпаффе.       — Откуда ты знал? — прошипела Гермиона. — Их отцы все были в Гриффиндоре. Грейнджер — маглорожденная. Это не… Это не имеет смысла.       Северус был почти в шоке. Нечасто случалось, чтобы его жена объективно ошибалась, а когда это случалось, она превращалась в львицу, настоящий символ своего факультета. Он не мог дождаться, когда она останется с ним наедине в их покоях.       — Я могла бы убить тебя за это.       — Да, но тогда тебе придется покончить с собой, и я не думаю, что тебе это понравится.       — Ненавижу, когда ты прав.       — Но ты все равно меня любишь, моя маленькая змейка.       — Эта шутка уже несмешная.       Юная мисс Грейнджер сидела и разговаривала с молодым мистером Малфоем, и было невыносимо умилительно наблюдать, как эти двое пытались превзойти друг друга.       — Ставлю шестьдесят галеонов, что они будут встречаться, — сказала Гермиона.       — Это ты признаешься, что предпочитаешь блондинов? — спросил Северус. Ему пришлось напомнить себе, что она вышла за него замуж, что она выбрала его, но этого было недостаточно. Что, если она встретит Люциуса во время родительского собрания, и они сбегут вместе?       — П-ф-ф-ф, нет, — рассмеялась Гермиона. Смех успокоил Северуса достаточно. — Но я уверена, что Малфой был влюблен в меня, когда мы были подростками. Некоторые парни просто не могут не любить девушку, которая дает им прямо в нос.       

      ***

      Одиннадцать лет спустя Северус понял, насколько верной была ставка его жены. Его новый бывший ученик, Мастер зелий Драко Малфой мерил шагами цех зельеварни, бормоча себе под нос.       — Что ты делаешь?       — Простите, Мастер Грейнджер-Снейп, я просто… могу ли я задать вопрос?       — Ты только что это сделал, и я считаю, что ты больше не мой Подмастерье и заслужил право называть меня Северусом.       — Хорошо, извините, сэр. Эм…       — Заикание тебе не к лицу.       — Как вы попросили профессора Грейнджер-Снейп стать вашей женой?       — Кто сказал, что я просил?       — Ну, вы — это вы, а она — это она, и волшебники обычно спрашивают ведьм.       — Ты должен прекрасно знать, после нескольких лет ее преподавания у тебя, что профессору Грейнджер-Снейп не нужно было ничего просить. На самом деле, она потребовала, чтобы я женился на ней на нашем первом свидании.       Плечи Драко поникли.       — Ха-ха. Я серьезно.       — Нет, ты — Малфой, профессор Блэк — Сириус. А я — Северус.       — У вас нет детей, сэр, и вы не можете придумывать ужасные каламбуры на досуге.       — Ты хочешь просить мисс Грейнджер выйти за тебя замуж.       — Да.       — Тогда просто спроси ее.       — Но это еще не все. Она почти закончила свое двойное мастерство в Трансфигурации и Чарах, и, если я спрошу ее после того, как она этого достигнет, она ни за что не сменит свою фамилию на Малфой, и тогда наши дети не смогут по праву унаследовать ее.       — И мисс Грейнджер хочет иметь детей? — Северус был очень любопытен в этом вопросе. Его собственная жена никогда не проявляла ни малейшего интереса к детям. Она часто говорила, что слишком долго была матерью Гарри, Рона, Джеймса, Сириуса, Ремуса и Тедди, чтобы иметь желание плодить собственное потомство.       — Шутите? Когда у Лаванды Люпин родился второй ребенок, Гермиона не могла заткнуться и твердила, что хочет своего. Клянусь, если бы я не накладывал противозачаточные чары, она бы как-то нашла способ все испортить, чтобы забеременеть.       — Тогда непременно донесите это до нее.       — Но я не хочу, чтобы она думала, что я антифеминист. Я знаю, как сильно она любит своих родителей, а ее мать сохранила свою девичью фамилию.       — Но ее зовут Грейнджер, в честь отца, верно?       — Да.       — Тогда, может быть, тебе стоит спросить ее, могут ли ваши общие дети носить фамилию Малфой, даже если она решит остаться Грейнджер.       Белокурый болван просиял. Как будто он никогда раньше не задумывался о составе семьи своей ведьмы.       — Спасибо, сэр! Есть идеи, какое кольцо ей понравится?       — Почему ты меня спрашиваешь?       — Ну, я имею в виду…       — Ты снова заикаешься.       — Потому что профессор Грейнджер-Снейп и Гермиона каким-то образом являются одним и тем же человеком.       — Кто тебе сказал?       — Она… ну, они вместе сделали. Я думаю, моя Гермиона поняла это на третьем курсе, но мне рассказали об этом незадолго до выпуска. Я думаю, они решили, что раз я твой ученик, я смогу собрать воедино некоторые части.       — Я впечатлен.       — Что они мне сказали об этом?       — Нет, что тебе удалось скрывать от меня знание этой тайны на протяжении четырех лет.       — Это было не так уж и сложно, на зельеварне действует строгое правило: никакой личной жизни.       — Правило, которое ты сейчас решительно нарушаешь.       — Верно, так что на счет кольца?       — Моя Гермиона болезненно практична и не имеет никаких материнских задатков. Я верю, что ты обнаружишь, что поскольку две ведьмы идентичны по ДНК, они не являются одним и тем же человеком.       — Значит, мне просто поговорить с Гермионой?       — Да.       — Ладно. Ладно. Просто поговорить с ней.       — Если вы двое любите друг друга и достаточно уважаете друг друга, все получится, — проговорив это, Северус не смог сдержаться. — А если честно, когда ты понял, что любишь мисс Грейнджер?       — На третьем курсе она ударила меня по лицу и обозвала тараканом после того, как я, возможно, намекнул, что она ниже меня из-за ее кровного статуса.       — И ты был очарован жестокой ведьмой?       — Кто еще будет держать меня в узде?       — Желаю вам удачи.       — Как она вас попросила? Я имею в виду, как вы узнали, что ваша Гермиона — та самая?       — Она обещала мне одинаковые надгробия. Это обещание я надеюсь выполнить через много десятилетий.       — Это кошмарно!       — Это моя жена!