Охота

Герда нервно дергала пару шнурков на муфте, сгорая от нетерпения. — Пусти посмотреть! — На кого? — На оленя! — Фи! — Маленькой разбойница налила из кувшина в рюмку водки которую подавали по особым праздникам. — Его ещё хорошенько не объездили. Дикий он. — Да неужели? — Ладно-ладно. Покорнейшее животное. Благородное. Но всё равно не пущу, не проси. Герда поерзала и тихонько сказала: — Одна сидишь... — Присоединиться хочешь, золотце? — Без мамы... — А, прошивка! Задеть меня хочешь? — Да нет же, нет! — Она быстро поднялась с места, отряхивая платье. — Грустно мне! Она вас любит. — А, подлизываешься! То на вы, ты мурлыкаешь — Она облизнула губы и сделала ещё глоток. Нет, Герда своими мыслями и поступками не походила на кошку. Она чиста и искренняя! Но дело у неё было худенькое и гибкое, передвигалась тихо. Хорошенькая то! Золотистые волосы, если какие выпали из-под косынки, плотно прилегали к вспотевшему челу. Щёки у неё остались такими же, как после охоты-красными. Герда не успела подойти к столу, как вдруг разбойница оказалась на ногах и подняла бокал вверх. — За первую красавицу среди всех пленных разбойников! — И осушила стакан. — Что же вы! — Девушка смущённо опустила глаза. — Эх, золотце-золотце. — Разбойница поставила стакан на стол и приблизилась Герде. — противно тебе небось, а? А люди-то не просто так пьют. От горя... Разбойница ловко положила руку на талию Герды, протянула её к себе. А та, зажмурившись, вздохнула. Разбойница пахла грубой простатой и водкой. Но она обладала простотой, юношеской доверчивостью, что объединяло двух девочек и заставляло интересоваться друг другом. Подростки... — А от чего горе? Разбойница вздохнула и её хватка ослабла. — Не понимаешь? — Понимаю. — Удивлённо ответила Герда. — Мне бы только моего друга освободить. Вот счастье где... В ближнем... Она опустила мокрые ресницы. — Твой друг, это тот мальчик, о котором ты мне рассказывала? — Да, да! — Противный тип. — Ах, вот вы то не понимаете меня! — А от чего вас спасать надобно?  — У меня тоже. — Она положила свободную от стакана руку к сердцу. — Душу щемит! Как будто осколок льдинки попал в моё сердце и! ... Она медленно прошла к столу и поставила на него рюмку.  — Холодно мне.  — Бедная! — Герда вздохнула и умиленно прижалась руку к груди.       Маленькая разбойница отодвинула табуретку от стола и опустилась на неё, лицом к Герде. Девушка поспешно встала рядом. Но у неё болели ноги после долгой езды, и она позволила себе присесть на корточки.  — И ты уверена, что хочешь отправиться на поиски своего брата? — Спросила разбойница немного дрожащим голосом, что, естественно, очень удивило Герду.   — Да, но от чего же вы спрашиваете? Или, может быть, на честное слово отпустить меня хотите?     — Я, да отпустить? !  — С возмущением воскликнула разбойница, но тут же рассмеялась, наливая в рюмку водку.  — Нет-нет, золотце. Как же тебя можно отпустить? У меня сердце тоже болит, да может побольше, чем у твоего брата.       Герда  повела плечами и смущённо опустила светлую головку. Да как же на такие слова ответ подобрать можно? Что же это за племя такие-разбойницы. Всякую чушь несут, что аж краснеть хочется! А разбойница, заметив это, только ещё громче засмеялась.  — Ты девочка добрая, хорошая. — Она протянула смуглую, загорелую, несмотря на холодное солнце (Это, видно, досталось ей от отца) ладонь к голове Герды. — И, по всей видимости, помогать другим тебе любо. Останься со мной, помоги мне.         Герда застыла, почувствовав, как эта твёрдая, сухая, мозолистая рука коснулась головы, легко скинув косынку на шею. Провела пару раз по светлым, мягким волосам, и опустилась к шее.       — Ах, да что же вы творите! — Она отмахнулась и закрыла покрасневшее лицо руками.     — Не нравится?      Герда убрала пару бледных пальчиков от глаз и взглянула на разбойницу.        — Если не нравится, так отпущу.   — Может и нравится, но все равно уйду, раз отпустите.              Убрав руки, Маленькая разбойница налила ещё водку в рюмку и с грустью вздохнула, поняв, что водка в кувшине на дне. Она обвела рюмкой круг и весело рассказала:       — Видишь, как все у нас хорошо с тобой получается. Я тебя отпущу, а ты мне поможешь. Поможешь же?     — Помогу.  — Какая же ты хорошенькая!   — Она упала на колени со стула перед Гердой. Взяв её алые щеки в свои руки, она мягко притянула  голову Герды к своей груди, и, очень крепко обнимая её за шею, целовала в лоб.       — Не надобно мне ничего от тебя. Ступай, уходи!       Герда удивленно вздрогнула, и поспешила положить ладони на щеки разбойницы. Та быстро успокоилась под этими тёплыми, несмотря на холод, руками. — Да что вы, я вам мешать не буду. — Радостно вскочив на ноги, Герда стала осматриваться по сторонам, думая, что ей лучше всего взять в дорогу. — И собираюсь я быстро... — Не уходи сегодня. Одни ночью хорошенько. Я тебе сама всё соберу. И оленя дам. Посмотреть же хотела. Ну вот, насмотришься! — Честно дадите? — Дам. И проводника дам. Герда вновь умиленно придала руки к сердцу, а разбойница закрыла руками лицо, поднимаясь на ноги. — О, да что вы! Не плачьте, пожалуйста. — Плакать? — Разбойница, убрав от лица руки, гордо подняла голову. — Что же ты несёшь? Я? Да никогда! — Она взяла со стола кувшин, и все остатки, которые были в нём, вылила себе в горло. — Мы с тобой, золотце, далеко пойдём. И ещё встретимся, я уверена. А теперь–спать! Через пол часа разбойница, развалившись в своём уголке, храпела во всю. А Герда, как обычно, вся сжавшись и уткнувшись носом в коленку, улыбалась. Она думала о будущем, и о благородном олене там, в сарайчике, которого ей придётся объездить.