Новая жизнь

Блин, скоро же снова новый год. Я и забыл... Хотя нет. Как тут можно про него забыть, когда уже чуть ли не с октября в магазинах появляется всякая тематическая атрибутика. Но мой мозг упорно игнорирует это предстоящее событие. Я решил, что в этом году не буду ничего покупать. Ни ëлку, ни украшения... Да и праздновать, скорее всего, тоже не буду. Чë праздновать-то? То, что я один? Нахуй надо. Только деньги зря тратить на всякое говно. Сессию, кстати, я успешно закрыл. Там не сложно было. Пока, по крайней мере, а как дальше пойдёт, будет видно. Но из моего опыта, ещё со школы, я усвоил, что если не пропускать занятия и всё учить, то сложного ничего нет. А мне, в принципе, всë равно заняться больше нечем... Мне тут недавно попалась реклама всяких интимных товаров. Я на секунду задумался о том, что может быть и купить что-то.... Но почти сразу же отбросил эту мысль. Ну нахуя мне резиновый хуй? Что с ним делать-то одному? В моëм понимании секс должен быть с живым человеком. В моëм случае с двумя. Вздохи, тëплые объятия и поглаживания, страстные поцелуи на грани обморока, слова, что я самый лучший и неповторимый котëнок... В такой обстановке от секса получаешь особое удовольствие. Особенно, когда тебя держат в четыре руки, целуют и нежно покусывают, как голодные хищники. Дышат в спину или шею горячим дыханием, от которого мурашки разбегаются по всему телу, как электрические разряды. А потом берут по очереди, нетерпеливо проникая всё глубже и глубже... А самому себе совать в задницу холодный резиновый член... Такое себе удовольствие. Никакое... Я от такого даже не возбуждаюсь. Даже в мыслях... Мне ду́ша хватает. Погладил себя, картинку в голове представил, подрочил и ладно. Переживу как-нибудь. От недотраха ещё никто не умирал. А мне и некогда. Ни трахаться, ни умирать... Но как бы я не упирался и не отстранялся от праздников, а против системы и общества не попрëшь. В универе замутили новогодний тусняк. Всë как полагается, огромная ëлка в актовом зале, весëлая музыка, тупые конкурсы и не совсем трезвые студенты... Всем весело, кроме меня. Я, как старый и ворчливый дед, которому ничего не нравится. Мне хочется пойти в лес и поорать там часа полтора или два, а потом повыть на луну и просто поныть, что жизнь – говно... Хожу с кислой рожей по пустым коридорам и размышляю. Просто так, без цели. Мне необходимо было уйти подальше от веселья, танцев и песен. Я люблю песни, но не сейчас. Не могу слушать новогодние и счастливые мотивы. Я вообще не знаю что я могу сейчас слушать. Возможно то, от чего захочется на тот свет... Так жаль свой музыкальный центр, который я сам же и уничтожил. Мне его не хватает, но и взять я его с собой не мог. Слишком большой... был. Поэтому, чтобы не оставлять его Ленке, я его разнëс на мелкие кусочки... Новый куплю. Потом. Коридоры длинные и тëмные. Не заметил, как дошёл до последнего этажа. Наткнулся на дверь какую-то. Предположительно на чердак или даже сразу на крышу. Дëрнул ручку... Не заперто. Какая удача. Захотелось пойти проветриться... Крыша универа, в этой части здания, представляла из себя небольшую площадку засыпанную снегом по колено, и небольшой бортик по краю. Наличие других следов говорит о том, что кто-то сюда ходит. Возможно, курить. Поэтому и дверь не на замке. Двадцать восьмое декабря. На улице мороз. Днëм было минус пятнадцать, а сейчас уже вечер и стало ещё холоднее. Я поëжился и шагнул в сугроб. Ветер моментально окутал моë тело, проникая сквозь тонкую ткань рубашки. Шоковая терапия холодом, вдруг, поможет... С высоты крыши ночной город выглядит красиво, учитывая ещё и то, что кругом понавешено гирлянд. Окна в соседних домах тоже мигают разноцветными лампочками. В детстве я очень любил этот праздник. Он казался мне волшебным. Ëлка ростом выше меня, разноцветные коробки с подарками, куча сладостей, можно не спать всю ночь... Я осторожно подошёл к краю крыши. Высоко... Вдохнул поглубже морозный воздух и он моментально проник мне в самые лëгкие... Вот оно. Прямо передо мной одно из решений всех проблем. Ну а что? Иногда мне кажется, что зря я появился на свет. Как мужчина я бракованный. Женский пол терплю, но не люблю. Семья от меня отказалась, любимых людей потерял, а будущее туманно и сомнительно. Сколько бы я себя не подбадривал, а руки периодически опускаются, хочется всë бросить и самому сброситься... Я схватился за железную перегородку, да как заорал во весь голос. — А-а-а-а-а-а..... — а потом ещё раз, и ещё раз, пока не охрип. Слëзы покатились по щекам моментально замерзая на коже. Неожиданно за спиной скрипнул снег от чьих-то шагов. — Ты чë больной? Я резко повернулся. Прислонившись к дверному косяку стоит Батонов, сзади дружок его выглядывает. — Д-да, — кивнул я, дрожа от холода и, почти, нервного срыва. — Очень больной... Вам-то какое дело? Уже и поорать нельзя в одиночестве, — я нервно вздохнул и вытер щëки. — Хватит орать. Соседей и прохожих распугаешь. Пошли отсюда, пока ты не решил сброситься, — сказал он спокойно. — Сдохнешь, опять старосту выбирать... Первый раз он со мной так разговаривает. Не злится и не ругается. Я больше ничего не ответил, но пошëл за ним следом. Замëрз, тела не чувствую. — А вы чего здесь? — спросил я, когда мы шли обратно по тëмному коридору. — За тобой следили, — хмыкнул Макаров. — Ты сегодня какой-то странный. Заболел? Или случилось чего? Чë орал-то? — Пытаюсь бороться с надвигающейся дипрессией, — проворчал я. — Думал, поможет... — Не любишь новый год? — Люблю, но не в этом году, — мы почти дошли до актового зала, но заходить не стали. Веселье, вроде бы, заканчивалось. Наконец-то, подумал я. Домой хочу, спать. — А что в этом году? — не отставал Макаров. Какой любознательный. Когда не злюка, так прям очень даже ничего... Я немного помолчал, потом вздохнул. — В этом году я остался совсем один. Меня бросили, я ушёл из дома, уехал в другой город, пытаюсь выжить в одиночку, подрабатываю по вечерам мытьëм полов, чтобы были деньги, заставляю себя учиться, и периодически цапаюсь с вами... Это если коротко, — снова вздохнул я. — Длинную историю вы ещё не заслужили. Мы какое-то время снова молчали, наблюдая за тем, как расползается по домам навеселившийся народ. — Не доверяешь, — сделал вывод Батонов. — Нет конечно, — кивнул я. — Мы не друзья для таких вот историй. Это слишком личное... — Ты слишком серьëзен, тебе не кажется? Расслабься и плыви по течению, оно само выбросит тебя на берег там, где нужно. Может выпьем? — предложил он. Я хмыкнул и отрицательно помотал головой. — Исключено, я дал себе слово больше никогда не пить. — Чё так? Боишься спиться? — они засмеялись. Я пожал плечами. — Нет, не боюсь. Просто у меня непереносимость алкоголя. Я потом подыхаю, — посмотрел на них и улыбнулся. — А ещё, я пьяный, капец какой, неадекватный... Могу начать приставать к твоему парню... — Убью сразу же... — хмыкнул Батонов, а Макаров спрятался за его спину. Трусишка. Хорошо, когда есть спина, за которую можно спрятаться. Я кивнул и хохотнул. — Я был прав... Вы не друзья... — потом наклонился к ним. — Не хотите ничего мне рассказать? Они переглянулись и тоже отрицательно помотали головами. — Нет, Веткин, мы тебе тоже не доверяем... Ты мутный тип. И очень странный. Почему ты нас не сдал Арсению о том, что мы много прогуливали? — А должен был? — удивился я. Те пожали плечами. — Вы меня недооцениваете, мальчики. Если я и вызвался быть старостой, то это ещё ничего не значит. Я далеко не паинька и не интеллигент. У нас просто не задалось общение с первого сентября. Я принял вас за быдлоту подворотную, которая тусуется за гаражами... А вы меня? — За высокомерного придурка с огромным самомнением, — хмыкнул Батонов. — Знаешь, как ты бесишь, когда умничаешь? Так и хочется в харю дать. Я засмеялся и кивнул. — Знаю. Это не только вас бесит. Были случаи... Но в харю бить не советую. Могу уебать так, что не встанете... Чë ржëте? Я серьёзно... — Да, да.... А потом тебя груша победила... Я кивнул. — Да, груша это серьёзный противник... Мы спустились в раздевалку. — Ладно, Веткин. С наступающим. Не ори больше на крышах... — Вообще-то я хотел в лесу поорать, — сказал я, надевая свою фирменную куртку за двадцать тыщ. — Но до него слишком далеко. Пока дойду, передумаю... — Где куртку покупал? — поинтересовался Макаров. — Я тоже такую хочу. Ишь какой шустрый. — Я её не сам покупал, мне парни подарили... — я глаза закатил и засмеялся. Блин. Надо контролировать то, что я болтаю. — Парни? — они непонимающе оба на меня уставились. — Да, — решительно кивнул я. — Мои парни, с которыми я сейчас в разлуке. Не надо так на меня пялиться. Всë равно ничего не расскажу. Вот будете хорошо себя вести, может и расскажу, но это не точно. Короче, с наступающим новым годом. Боюсь, что в этом мы уже не увидимся. — Да и слава богу, — проворчал Батонов. — Чтобы начать тебя воспринимать как нормального человека, надо сначала от тебя отдохнуть, Алексей Иванович.... Так бесишь... Я кивнул и засмеялся. — Ты, Боря, сам не лучше... — О, ты знаешь, как меня зовут, — удивился он. — Так я староста, я всë знаю, — гордо заявил я. Настроение, явно, улучшилось. Я посмотрел на Макарова. — Да, тебя зовут Тарас, я в курсе... — тот улыбнулся и кивнул. Симпатичный, снова отметил я. — Ладно, пойду я. Спать хочу... Мы разошлись в разные стороны. Сегодня у меня выходной, поэтому пол мыть не нужно. Вспомнил, что молока дома нет. Надо, значит, в магазин зайти. Вот интересно, откуда под новый год в магазинах появляются все эти люди с кучей пакетов? В обычный день, а особенно, вечером, два – три человека. А сейчас... На часах десять вечера, а они всë покупают и покупают. Толпами ходят, как с голодного края приехали. Как будто конец света наступает, а не новый год. Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, решил купить килограмм мандаринов. Или два... Или три... Нет, три много. Два с половиной! И шоколадок... Уже перед самой кассой рука сама потянулась к ëлочной игрушке, которая продавалась почти даром, с большой скидкой, но... Быстро придя в себя я передумал. Зачем она мне? Куда я буду её вешать? На гвоздь? Вместо неё схватил магнитный календарик на новый год. Прицеплю на холодильник, чтобы знать какой сегодня день. Типа, без него я знать этого не буду... Тридцатого числа мне сказали выйти на работу пораньше. В пять часов вечера. Ну, о'кей, это даже лучше. Чем раньше вымою, тем свободнее вечер, не знаю для чего. А они закрыли клуб и повезли нас всех в ресторан. Зашибись. Я не одет по ресторанному, я одет, как бомж, для работы... Они, типа, фигня... И выдали мне одежду... Дарим, говорят. Брюки какие-то фирменные, рубашку и свитер со снеговиком... Я не знаю что и думать. — У меня нет подарков для вас, — пробубнил я. — Неудобно... — Лëша, нам ничего не надо, — улыбнулся Никита. — У нас всё есть. Мы просто подумали, что ты совсем один и решили тебя немного развлечь. — Да это не обязательно... — возразил я. — Лучше не спорь с ним, — улыбнулся Питер Андреевич. — Если он что-то решил, то всë... — Да, — кивнул он. — Вообще, я хотел, чтобы ты с нами новый год встречал, но потом подумал, что тебе будет не очень удобно... Мы по парам, а ты один... — Я бы отказался, — кивнул я. — Не хочу быть лишним. Поверьте, я и один его неплохо встречу, — соврал я. — Но всё равно, сегодня мы поедем вкусно покушать, — улыбнулся Никита. — Пол в этом году больше мыть не надо. Зал теперь откроется только пятого числа. Отдыхайте ребята... Короче, в ресторане мы пробыли около двух часов. Поели, поговорили, посмеялись... Ребята рассказывали забавные истории из своей школьной жизни... О своих путешествиях, приключениях... Возможно, у меня тоже когда-нибудь будет так же... У меня есть счастливые воспоминания, но их мало. Не хватит на целую жизнь. А ещё мне подарили подарки... Да. Одежда, оказывается, не считается. Поэтому надарили ещё кучу всякой всячины. Я сначала пытался возмутиться и не брать ничего, но это оказалось невозможным. Меня убедили в необходимости всё это принять. Ладно. В конце концов они готовились, хотели меня порадовать. Ещё и зарплату выдали в двойном размере... Сидя на подоконнике в новогоднюю ночь, одетым в новую мягкую пижаму, я смотрел на тëмное небо. Время от времени соседи запускали салют, и он красиво распускался сверкающими звëздами. Что мне ожидать в новом году? Я не знаю. Вспомнилось, как мы с парнями встречали, теперь уже, прошедший. Год назад. Кажется, что это было только вчера. Столько было планов... Мы были очень счастливы и много мечтали. Тогда казалось, что никто и никогда не сможет нас разлучить... Жизнь жестока и несправедлива... Я сижу здесь один, а они где-то без меня встречают новый год... Я съел все мандарины. И шоколад... Телевизора у меня нет. Спать не хочу. Решил вскипятить чайник. Начальство мне надарило тонну вкусняшек... Плыть по течению? Можно попробовать. Хуже не будет. Хуже уже некуда. Если только сдохну. Но тогда мне уже будет абсолютно пофиг на всё...