Пленница

Когда рука королевы коснулась её плеча, это прикосновение стало последним толчком, который сорвал хрупкие нити её самообладания. Её тело отреагировало быстрее, чем разум. Мгновенно холод пробежал по её коже, а внутри всё сжалось, как будто её кто-то держал ледяной рукой. Она услышала вопрос королевы: — Ты знаешь, зачем ты здесь, Лира? — Эти слова резанули её сознание, пронзив насквозь. Это был вопрос, ответа на который она боялась больше всего. Это был момент истины, которого она ждала с самого начала — и в который так отчаянно не хотела верить. Стараясь не заплакать, Лира, почти не чувствуя собственного голоса, прошептала: — Да, ваше величество… Она едва верила, что это она сама сказала. Слова будто сорвались с её губ помимо её воли. Внутри всё кричало, всё сопротивлялось, но она знала — сейчас сопротивление ничего не изменит, только усугубит её положение. Это было страшнее всего. Она больше не могла ни контролировать себя, ни бороться. Она ощущала, как мир вокруг рушится, как её воля исчезает, превращаясь в мелкие осколки. Когда она поднялась, её ноги едва ее держали, словно они были сделаны из ваты. Каждый шаг давался ей невероятным усилием. Она чувствовала, как нарастает паника, как всё её тело пронизывает холодный страх. Её руки дрожали, и она даже не пыталась этого скрыть. Она шла, в сторону кровати, как к краю обрыва, откуда уже не было пути назад. Остановившись, она заставила себя поднять руки к застёжкам платья. В голове звучал только её внутренний голос: «Просто сделай это. Ты ничего не можешь изменить. Если ты подчинишься, они не будут причинять боль. Если ты подчинишься, ты переживёшь это… Ты уже проходила через это… Ты переживёшь…» Её пальцы касались ткани, но они были непослушными, словно и они пытались сопротивляться вместе с её разумом. Лира старалась не думать о том, что происходило. Она отключалась, закрывалась, уводила себя в темноту внутри своей головы, где было хоть немного безопаснее, чем здесь, под тяжёлым взглядом королевы. Платье легко соскользнуло к её ногам, оставив её перед лицом неизбежного. Она стояла неподвижно, не поднимая головы, стараясь сдержать дрожь, но чувствовала, как паника внутри продолжает расти, угрожая разорвать её на части. Лира инстинктивно подняла руки, пытаясь прикрыть себя, но тут же осознала, что любое движение, которое могло показаться сопротивлением, может вызвать гнев королевы. Её разум панически подсказывал: «Не сопротивляйся. Подчинись. Не зли её.» Сжавшись от внутреннего ужаса, она медленно заставила свои руки опуститься вдоль тела, каждая мышца словно кричала от боли этого насилия над собой. Она стояла обнажённая, дрожа всем телом, её дыхание было прерывистым, а в голове звучала тишина, наполненная только страхом и ожиданием. Лира опустила голову, не в силах смотреть на королеву. Её длинные волосы спустились на лицо, словно пряча его от чужих глаз, но это не помогало. Несмотря на южную жару, её пробрал озноб от страха, усиливая чувство уязвимости. Она чувствовала себя маленькой, сломленной, затерянной в мире, где никто не может защитить её. Она не знала, сколько времени прошло — секунды казались часами. Лира просто стояла, пытаясь выстоять, сдержаться, не дать слезам вырваться наружу. Она ожидала приказа или чего-то более ужасного.

***

Королева смотрела на неё, молча. Лира была полностью поглощена своим страхом и отчаянием. Королева выглядела растерянной, такого поворота событий она не ожидала.Фирузе сделала шаг вперёд, затем ещё один, медленно, осторожно. Она не знала, как подступиться к девушке, чьё тело дрожало от ужаса, но внутри её росло чувство, смешение вины и сострадания. Наконец она подошла к Лире и, движимая порывом, осторожно протянула руку. Её пальцы мягко коснулись плеча девушки, а затем скользнули вверх, к её волосам. Лира вздрогнула от прикосновения, но не сдвинулась, словно застывшая статуя. — Тише… — едва слышно произнесла королева, её голос был тёплым. — Ты думаешь, что я причиню тебе боль? Нет, милая… Ты не должна так бояться. Лира не слышала слов королевы, её голос, хоть и тихий, обволакивающий, казался ей таким же угрожающим, как и любой крик. Слова проникали внутрь, но они не успокаивали, а только усугубляли внутренний хаос. Этот мягкий тон пугал её ещё сильнее, словно в нём скрывалось что-то ужасное, что вот-вот должно случиться. Она чувствовала, что не сможет выдерживать взгляд королевы дольше ни секунды. Её ноги подкосились, и она рухнула на пол. Её плечи затряслись, а из груди вырвался горький, пронзительный всхлип, который она уже не могла сдерживать. Лира закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться, исчезнуть, убежать от этой комнаты, от этой ситуации, от самого мира. Но она знала, что не может спрятаться, не может избежать наказания за это — за проявление слабости, за «непослушание». Страх, который сжимал её сердце, теперь сменился отчаянием, и она, приподняв лицо, со слезами посмотрела на королеву. Её голос был тихим, наполненным мольбой и паникой: — Я сделаю всё, что вы скажете… Только, пожалуйста… не бейте меня… Я прошу вас… Не делайте мне больно… Она говорила, не осознавая, что её слова всё больше и больше разрывают сердце королевы. Лира боялась, что своими словами только усугубляет ситуацию, но она уже не могла остановиться. Слёзы текли по её щекам, капая на пол, а её тело содрогалось от безудержных рыданий. Фирузе застыла, потрясённая. Она смотрела на Лиру и не могла отвести взгляда. Перед ней больше не была девушка, которую она видела ранее, — здесь, на полу, перед ней была израненная, уничтоженная душа, которая трепетала, как тонкая паутина под порывами ветра. Слова Лиры, её мольбы, её состояние были невыносимы. Королева вдруг поняла, насколько глубоко сломали эту хрупкую девушку, насколько она боится всего, и в частности её, королеву. Королева с трудом смогла вымолвить, едва слышно, словно сама для себя: — Дитя… О, Боги… Что с тобой сделали?.. Она чувствовала, как к её горлу подступает комок, но не позволила себе дрогнуть. В этот момент Лира показалась ей не просто человеком, а хрупким существом, которое держалось на последних осколках воли. Королева подошла к своему ложу, мягко и бесшумно, сняла с него лёгкое покрывало, а затем вернулась к Лире. Девушка дрожала на полу, её рыдания становились всё более громкими, словно она не могла остановить бурю, что бушевала внутри неё. Королева наклонилась и осторожно накинула покрывало на покрытые шрамами плечи Лиры. Материя мягко укрыла её, и это прикосновение ткани, такой лёгкой, казалось Лире невозможным. Она замерла на мгновение, осознавая, что её прикрыли, что никто не собирается причинять ей боль. Она закрыла лицо руками и разрыдалась ещё сильнее. Теперь это были слёзы не только страха, но и полного непонимания. Её воспалённый разум не мог уложить в себе, что происходит. Почему? Почему эта королева, которая могла сделать с ней всё, что угодно, вдруг прикрыла её наготу, вместо того чтобы толкнуть её на ложе ивзять то, что она хочет?

***

Лира просто не могла этого понять. Её мир, в котором всё было чёрно-белым, где власть всегда означала жестокость, где забота была лишь маской перед насилием, вдруг дал трещину. Она сидела на полу, зарыв лицо в ладони, чувствуя тепло ткани на своих плечах, и не могла остановить свои слёзы. Королева, вся охваченная чувством вины и беспомощности, подошла к двери и тихим, но твёрдым голосом приказала стражнику: — Срочно позовите лекаря и Фатиму. Немедленно. Она закрыла дверь и вернулась к Лире, которая всё ещё сидела на полу, обхватив себя руками и сотрясаясь от рыданий. Королева медленно опустилась на колени рядом с ней, её движения были мягкими, почти нерешительными. Её рука осторожно потянулась к Лире, и она, словно боясь сделать ещё больнее, едва заметно провела пальцами по спутанным волосам девушки. — Всё хорошо, дорогая… — её голос был тёплым и успокаивающим, почти шёпотом. — Ничего страшного не произошло, никто тебя не тронет. Всё в порядке. Ты в безопасности. Сейчас придёт лекарь, и мы поможем тебе. Лира едва слушала её слова. Они звучали какдалёкий шум, не доходя до её сознания, потому что страх, захвативший её разум, перекрывал всё. Она всё ещё дрожала, не понимая, что её никто не собирается ранить. Дверь распахнулась, и в покои быстро вошли лекарь и Фатима. Их взгляды упали на Лиру, которая сидела на полу, обнажённая и рыдающая, и на королеву, явно потрясённую происходящим. Они всё поняли без слов. Фатима тут же бросилась к Лире, присела рядом и, осторожно обняв её, начала говорить мягким, ласковым голосом: — Тише, милая, всё хорошо. Ты в безопасности, слышишь? Всё это позади, тебя больше никто не обидит. Ты можешь довериться нам. Королева хочет только помочь тебе, моя хорошая. Всё будет в порядке, я рядом… Слова Фатимы, полные тепла, немного смягчили рыдания Лиры, но она всё ещё была напряжена, её страх был слишком глубоко укоренён. Тем временем лекарь раскрыла свой небольшой ящик и быстро достала пузырёк с лекарством. Она капнула несколько капель в бокал, стоявший на столике, добавила немного сладкого напитка и подошла к девушке. — Выпей это, дитя, — сказала она спокойно, протягивая бокал к Лире. Но увидев бокал, Лира в ужасе отшатнулась, словно её обожгло. Её глаза расширились, и в памяти мелькнули мучительные воспоминания. Она вспомнила, как её заставляли пить перед тем, как причиняли боль, и её страх вспыхнул с новой силой. Она начала вырываться, пытаясь уйти от всех. Лекарь растерянно посмотрела на королеву, в её глазах была мольба. — Ваше Величество, её нужно подержать. Иначе она не выпьет. Королева, услышав эти слова, почувствовала, как её сердце сжалось ещё сильнее. Она понимала, что это необходимо, но идея удерживать Лиру, ломать её волю ещё больше, казалась ей невыносимой. Но выбора не было. Лира, услышав, что её собираются держать, пришла в ещё больший ужас. Она начала кричать и вырываться из рук Фатимы, но королева подошла и мягко, но решительно обняла её, прижав к себе, в то время как Фатима удерживала ее руки. — Тише, милая. Всё хорошо, это только чтобы тебе стало легче, всё хорошо… Лира, однако, не слышала этих слов. Она билась в руках державших ее, как загнанное животное, рыдая и выкрикивая: — Не надо! Не трогайте меня! Пожалуйста, я сделаю всё, только не надо! Фатима аккуратно держала её руки, а лекарь тем временем влила лекарство в рот Лиры. Девушка вырывалась изо всех сил, но королева и её служанка удерживали её. Когда горькие капли попали на язык, Лира подавилась, но была вынуждена их проглотить. Её крик сменился громкими, отчаянными рыданиями. Королева с трудом удерживала слёзы, глядя на эту картину. Когда лекарство подействовало, и рыдания Лиры стали затихать, она аккуратно подняла её на руки, словно ребёнка, и подошла к кровати. Осторожно уложив девушку на мягкие подушки, она поправила на ней покрывало. Лира всё ещё всхлипывала, её тело дрожало, но с каждой минутой она становилась тише. Фатима и лекарь помогали ей успокаиваться, держась рядом. Королева села у изголовья, положив руку на голову Лиры, и шёпотом повторяла: — Всё хорошо, милая. Ты в безопасности. Я никому не позволю причинить тебе боль… Со временем Лира утихла, её дыхание стало ровнее. Она заснула, всё ещё всхлипывая и время от времени вздрагивая, как будто её разум продолжал сражаться с воспоминаниями, даже во сне. Королева осталась сидеть рядом, глядя на эту хрупкую девушку, в душе которой было столько боли, что она, казалось, не могла вынести даже доброты.

***

Лекарь аккуратно сложила свой ящик, бросая взгляды на Лиру, спящую в постели королевы. Девушка казалась совсем маленькой, едва заметной под мягким покрывалом, её лицо было бледным, а слёзы ещё блестели на её щеках. Судорожно сжатые кулаки и слабое, неровное дыхание выдавали всю глубину её внутренней борьбы. — Я просто хотела с ней поговорить, — голос Королевы Юга звучал тихо. — Я хотела успокоить её, сказать, что Алия скоро будет здесь, что её больше ничто не угрожает. Хотела подбодрить её… А вместо этого… — она закрыла лицо руками, сотрясаясь от подавленных эмоций. — Всё обернулось вот так. Фатима и лекарь переглянулись. Тишина в комнате была давящей. Наконец, лекарь решилась заговорить: — Это не ваша вина, Ваше Величество. — Её голос был мягким, но твёрдым. — Девушка пережила вещи, которые никто не должен переживать. Её рабство… сломало её. Такие травмы не проходят за несколько дней или недель. — Мы вернём её в её комнату, окружим ещё большей заботой и вниманием, — СказалаФирузе, проводя рукой по спутанным волосам Лиры. Её взгляд был полон печали, но и решимости. — Мы будем ждать, пока прибудет королева Алия. Возможно, именно она сможет помочь. Любовь способна на чудеса, Ваше Величество. — Любовь… и забота, — добавила лекарь, вытирая уголки глаз. Королева задумалась, её взгляд был устремлён на Лиру, но мысли блуждали где-то далеко. — Она может не восстановиться? — наконец спросила она, её голос был полон тревоги. Лекарь на мгновение замялась, подбирая слова, прежде чем ответить: — Я боюсь даже представить, что эта девочка пережила. Она была принцессой, росла в любви и ласки, уважения. И затем… она потеряла мать, своё королевство, а затем сою любовь, свою Алию… После этого её лишили свободы… Её душа была хрупкой, и такие испытания разрушили её. Королева молчала, но её пальцы нервно теребили край плаща. — Рабство… — продолжила лекарь с явным сожалением в голосе. — Варвары, что привели её сюда, — они жестоки. Не могу представить, через какое насилие она прошла на пути сюда. Грубое, жестокое обращение, публичный дом, где её наверняка принуждали к унизительным и болезненным вещам. И эти шрамы… — Лекарь коснулась коснулась преча Лиры. — Они говорят о наказаниях. У неё нет доверия, нет веры в людей. Её душа не выдержала. Она сломана. Королева прикрыла рот рукой, борясь с нахлынувшим чувством вины. — Не все могут оправиться от такого, — тихо закончила лекарь. — Но… королева Алия её последняя надежда. Давайте верить, что она сможет вернуть эту бедную девочку к жизни, исцелить её душу. Фатима кивнула, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Мы будем верить. Мы сделаем всё, что в наших силах. Несчастное дитя… — проговорила она, снова погладив волосы Лиры, словно пытаясь хоть как-то защитить её от того ужаса, который уже оставил свой след в её жизни. Королева поднялась, её лицо вновь стало спокойным, хотя глаза были полны боли. — Пусть всё готовят для её возвращения в комнату. Удостоверьтесь, что она окружена только самым тёплым отношением. И… — её голос слегка дрогнул, — сделайте всё, чтобы ей стало хоть немного легче. И пока что я думаю не надо говорит ей что Королева Востока скоро прибудет во дворец, я не представляю как она может отреагировать… Я не будупопадаться Лире на глаза, что бы не напоминать ей о произошедшем сегодня. — Лекарь и Фатима кивнули. Королева проводила взглядом Лиру, которая теперь спала спокойно. «Несчастное дитя,» — думала она, пока сердце её разрывалось от боли и отчаяния.

***

Королева сама несла Лиру через прекрасные коридоры дворца, её сильные руки держали девушку со всей нежностью на которую она была способна. Лира казалась лёгкой и маленькой, почти невесомой. Королева смотрела на её бледное лицо, заплаканные ресницы и чуть дрожащие губы, сжимая зубы от нахлынувшей волны жалости и вины. Когда они добрались до комнаты Лиры, её уложили на кровать с мягкими подушками, одев ее в простую хлопковую рубашку, которая мягко облегала её хрупкое тело. Фатима с нежностью укрыла её одеялом, заботливо поправляя края. — Я останусь с ней, — твёрдо сказала одна из молодых служанок, садясь на низкий стул рядом с кроватью. Она смотрела на Лиру с участием, словно пытаясь передать ей хотя бы часть своего тепла. — Пусть отдыхает, — тихо произнесла королева, задерживая взгляд на Лире ещё на несколько долгих секунд, затем молча покинула комнату.