Пленница

Прошло несколько недель с того момента, как Лира впервые оказалась в этом замке. Её раны зажили, тело окрепло, но душа оставалась израненной. Забота, которой её окружали, всё это лечение и мягкое обращение, казались ей теперь частью какого-то плана. Лира почти не сомневалась: всё это делалось лишь для того, чтобы подготовить её — чтобы, как подарок, представить перед Королевой Юга. Когда утром её позвали в покои королевы, Лира ощутила холодный комок в животе. Страх вернулся с новой силой, такой же острый и цепкий, как в те ужасные дни, когда её продавали. Она сразу поняла: этот момент рано или поздно должен был наступить. Вся эта тишина, покой, вышивка, добрые слова прислуги — всё это было только иллюзией перед неизбежным. Сегодня её ждёт новое унижение. Она даже не пыталась строить иллюзии или надеяться на другое. Лира старалась подготовиться морально, повторяя про себя, что она не должна сопротивляться. Она уже усвоила это правило из прошлого. Если она будет смирной, если не покажет вызова, её не будут бить. Это единственное, что оставалось под её контролем. Она собрала остатки своей воли, стараясь подавить дрожь в руках и ногах.

***

Когда пришли служанки, чтобы проводить её, Лира чувствовала, как её сердце стучит в груди, отдаваясь гулом в ушах. Она шагала медленно, как будто каждая её мысль говорила: «Сейчас главное — выжить. Всё остальное не имеет значения». Она держала голову опущенной, стараясь не смотреть на лица тех, кто её сопровождал. Ей казалось, что они знали, что её ждёт, и это знание только усиливало её страх. Лира вошла в покои, а массивные двери за ней тихо закрылись, словно запечатывая её судьбу. Она остановилась на пороге, опустив голову, не решаясь смотреть вперёд. Её тело дрожало, словно под тяжестью невидимого груза, но она всеми силами пыталась удержать себя от того, чтобы сорваться и показать свою слабость. Глубокий вдох, затем осторожный выдох. Она не была готова, выбора не было. Подняв глаза, Лира увидела Королеву Юга. Молодую, высокую, ослепительно красивую женщину с длинными чёрными волосами, спускающимися мягкими волнами. Её смуглая кожа переливалась на фоне изящной синей накидки, расшитой золотыми узорами, характерными для южных земель. Тёмные глаза королевы были проницательными, и Лира ощутила на себе их пристальный, но, к её удивлению, спокойный взгляд. Королева Юга Фирузе была не просто красива; она излучала силу и достоинство, её величие будто подчиняло всё вокруг. — Заходи, — тихо сказала королева, её голос звучал мягко, и уверенно. Лира, подчинилась, хотя ноги едва слушались. Каждое движение давалось с трудом, будто всё её тело цеплялось за воздух, пытаясь избежать неизбежного. Королева жестом указала ей на небольшой столик у окна. Лира осторожно села на край стула, её взгляд скользнул по комнате. Её глаза остановились на кровати, стоявшей чуть дальше, и страх ударил в неё новой волной. «Это произойдёт после завтрака», — мелькнуло в её голове. Мысли путались, но она заставила себя вернуться к настоящему. На столике стояли напитки в изящных стеклянных бокалах и тарелка с фруктами. Королева села напротив Лиры и мягким, дружелюбным тоном начала расспрашивать её. — Как ты себя чувствуешь, Лира? Надеюсь, здесь тебе не так плохо, как было раньше. Я знаю, что ты любишь вышивать, и, говорят, ты действительно талантлива. Лира замерла. Её плечи напряглись, дыхание стало тяжёлым. Каждое слово королевы звучало доброжелательно, но в её голове оно превращалось в ожидание угрозы. Она не понимала, почему королева была с ней так добра. Её доброта казалась обманчивой, как иллюзия перед неизбежной болью. Лира боялась говорить, боялась сказать что-то не так. Она ответила тихо, едва слышно: — Благодарю... Ваше величество… мне хорошо, спасибо… Она пыталась найти подходящие слова, но каждая её фраза давалась через силу. Каждая секунда ожидания того, что может произойти, казалась вечностью. Пальцы сжимали край платья так сильно, что костяшки пальцев побелели. Всё, что она могла делать, — это пытаться скрыть ужас, хотя его волны всё равно разливались по её лицу и глазам. Королева, казалось, не замечала её страха или намеренно делала вид, что не замечает. Она продолжала говорить, удивительно мягким тоном, будто старалась успокоить девушку. Лира чувствовала, как слова королевы обволакивают её, словно шерстяное покрывало — тёплое, но тяжёлое, лишающее возможности дышать свободно. Её мысли всё возвращались к кровати, стоящей в углу. Всё это внимание, забота, доброта — зачем? Лира была уверена, что за этим последует что-то страшное, чего она так хотела избежать. Она стояла на пороге чего-то, что ей казалось неизбежным, и это чувство беспомощности вытесняло всё остальное. Она понимала, что не может остановить то, что должно произойти, не может убежать, и тем более — не может сопротивляться. Всё её существо сжалось от ужаса, словно она стала одной единственной эмоцией — страхом. Голос королевы звучал мягко, но Лира слышала его как неумолимый приговор. Она не понимала слов — они словно рассеивались в её голове, теряли смысл, превращаясь в пустой звук. Её сердце билось так громко, что казалось, будто оно заполняет весь её мир, заглушая всё вокруг. Она пыталась сосредоточиться на дыхании, хотя даже это казалось ей неподъёмной задачей. Лира чувствовала, как к горлу подкатывает удушающий комок, будто каждое мгновение её накрывала новая волна паники.